В конце весны калужский инстаграм всколыхнула история предпринимателя Евгения Матвеева. Он совершенно бесплатно пригласил в свой загородный дом всех, кто устал сидеть в четырех стенах. Только за май он принял у себя 14 семей из Тулы, Москвы, Калуги и Петербурга.

– Этому дому почти 20 лет. Я купил его четыре года назад, можно сказать, случайно. Мы с женой искали квартиру. И просто из интереса приехали посмотреть этот дом. Только вошли в ворота, и я пропал!
Здесь очень многое переделано: – мы прорубили огромные окна, убрали бесполезный балкон на втором этаже, сделали камин. Здесь 320 квадратов и 57 соток земли. Обслуживанием его я занимаюсь сам. Это несложно
на самом деле. Зато ты все держишь на контроле. А чистить снег и косить газон – это как медитация.

– Во время карантина я прочитал статью о домашнем насилии. Мой друг-полицейский сказал, что эта статистика сильно занижена, и в первую очередь страдают дети. Утром я выложил видео с приглашением на странице
в Инстаграм, и через час мне стали писать люди, – рассказывает Евгений. – Дом – должен быть для людей, для друзей, для большой семьи. Для чего еще он нужен? А если у тебя что-то есть, можно поделиться. Очень люблю принимать гостей. Почти каждый день у меня кто-то бывает. Хочется, чтобы в моем доме каждому было уютно, комфортно. И люди дают в ответ очень много.  Не ожидал, что все так закрутится, и из этого вырастет новая история. За лето в моем доме прошло несколько свадеб, мероприятий. Сейчас я думаю о том, как можно развить это направление.

Когда в 2015 году молодые супруги – фотограф Надя Смирнова и Антон Щеглов, специалист завода «Фольксваген» –  решили строить дом, им многие крутили у виска. Однако, спустя четыре года они уже стали в нем жить.

Дом размером 7 на 9 метров Надя и Антон построили самостоятельно, своими руками. Они говорят: «Да, мы идем сложным путем, но это интересно. И ни разу не пожалели о своем решении.  Нам часто говорят, что мы до сих пор в эйфории. Но мы действительно каждый день просыпаемся с чувством, что живем в сказке».

– Еще будучи студентами, думали о том, чтобы жить за городом. Нам достался этот участок от родителей мужа. Участок со своими особенностями: здесь несколько ручьев, из коммуникаций – только электричество. Но это просто задачи, которые пришлось решить. Мы сделали два проекта. Просчитали, какой размер сможем «потянуть» самостоятельно. Все делали своими руками, кроме кладки.
Вечера, будни, выходные мы продолжаем строить. Мы любим работать руками, поэтому такое занятие у нас не вызывает неприятных эмоций. Можно сказать, это наш досуг, хобби. Когда есть настроение, мы делаем взахлеб. Когда устаем, просто сбавляем темп.

– Свой дом дает ощущение свободы. Где можно выйти из дома в пижаме с чашкой чая на рассвете? Надеюсь, что в нашем доме всем уютно и хорошо. Несмотря на то, что еще не все доделано или чуточку кривовато, это не влияет на атмосферу. Наш дом такой же, как все мы, – неидеальный. Но он живой, и мы его любим.

1. Закладываем урожай будущего года. В конце лета, начале осени уже идет отток питательных веществ из листьев в корни, закладка цветочных почек. В это время важно дать растениям правильное питание. Рекомендуется внесение минеральных удобрений с повышенным содержанием фосфора и калия. Они укрепляют растение и повышают зимостойкость. Заделываем их в почву приствольного круга в расчете  40-60 г на метр квадратный.  Хорошо замульчировать кусты и деревья органикой. Она не только кормит, но и греет корневую систему.

2. Проводим обрезку растений. Осматриваем растения, удаляем все больные, поврежденные побеги.  

3. Обрабатываем многолетники от болезней и вредителей. Эту процедуру проводим после опадения листвы. От лишайников обрабатываем препаратами на основе железного купороса, от грибковых –
на основе медного купороса. Чтобы сэкономить время, препараты от болезней и вредителей можно смешать, предварительно уточнив их совместимость. Для усиления эффекта рекомендуется добавить аммиачную селитру: 15 г на 10 литров раствора.

4. Убираем  территорию. Собираем и сжигаем всю опавшую листву, ботву для профилактики болезней и размножения вредителей.

5. Сажаем новые растения. Осень – благодатное время для посадки многолетних растений. Будь то плодовые или декоративные, с открытой и закрытой корневой системой. Пониженные температуры способствуют лучшему укоренению и приживаемости растений. Наш садовый центр предлагает огромный  выбор плодовых культур собственного производства: яблони, груши, вишни, сливы, алычи, черешни.
В наличии множество сортов древовидных и метельчатых гортензий от компактных до высокорослых сортов, как «Пинки винки», «Фантом» – до 2,5 метра высотой
с огромными шапками цветов разных оттенков. Также осенью сажаем луковичные – тюльпаны, нарциссы, гиацинты, мускари, крокусы, лилии, рябчики. Приобретайте саженцы только в надежных питомниках, с гарантированным качеством посадочного материала.  
6. Выбираем новые современные культуры и сорта.  Например, голубику – новое перспективное растение. Этот древовидный кустарник, бывает низкорослый, среднерослый и высокорослый разных сроков созревания. Хоть голубика выдерживает морозы до минус 35 градусов, все же предпочитает светлое место, защищенное от ветров. Важный момент при посадке: голубике требуется кислая почва PH 3,5-4,5. Можно использовать готовый грунт.  Запомните, голубика не любит органику. Ни в коем случае не удобряйте ее навозом. Плодоношение ее наступает на третий год. Мы продаем уже плодоносящие растения, которые радуют обильным урожаем уже следующим летом. Рекомендуем сорта «Блюкроп», «Пионер», «Норд блю», «Норд кантри».

7. Укрываем слабые, молодые и теплолюбивые растения. Молодые саженцы плодовых деревьев – черешни, абрикоса – обвязываем спанбондом, чтобы зимний ветер не иссушил тонкие ветки саженцев.  Ближе к устойчивым холодам укрываем древовидную гортензию. Ее нужно окучить и замульчировать верхние части стебля. Поскольку у многих сортов цветение наступает только на почках предыдущего года.

8. Обрабатываем клубнику. Лучшее время пересадки и обработки – до середины августа. Вырезаем больную листву, обрабатываем медьсодержащими препаратами от грибковых болезней, интенсивно подкармливаем, убираем больные и старые растения,  подсаживаем новые. В осень важно посадить крепкое, укорененное растение. Мы можем предложить около 15 сортов земляники садовой: разного срока созревания, крупности плодов. Из новинок могу порекомендовать ампельную землянику сортов Тристан черри, Тоскана, Монтана. У них длинные усы с множеством розеток, которые плодоносят без укоренения. Помимо достаточно крупной ягоды, до поздней осени она радует своими декоративными качествами – обильными цветением, оттенками от розового до малинового цвета. Прекрасно растет и смотрится в кашпо и вазонах.

9. Ухаживаем за розами. Любимый садовый цветок осенью требует внимания. Чайно-гибридные розы обрезаем: скелетные ветви оставляем на высоту примерно 20 см, прирост первого года – две почки. Бытует такое мнение, что розы перекормить нельзя. Мульчируем их органикой, укрываем лапником и спанбондом. Сейчас набирает популярность роза флорибунда. Она не требовательна к укрытию, обладает более частым кущением, цветущей шапкой бутонов. Плетистые розы снимаем с опоры и постепенно пригибаем. Под них на землю подкладываем древесную основу, сверху укрываем лапником. Но торопиться с этим не нужно. Роза достаточно морозостойкое растение. Укрытие роз нужно производить как можно позднее. А мои любимые – почвопокровные розы – вообще могут зимовать без укрытия, не требуют обрезки под зиму и, можно сказать, растут сами. Они имеют длинные стелющиеся побеги, образуя пышный низкий куст, и цветут все лето, не требуя особого ухода.  

1 0. Организовываем пространство с помощью хвойников. Все большую популярность приобретают в ландшафтном дизайне хвойные растения. Благодаря тому, что они неприхотливы в уходе и выращивании, не предъявляют особенных требований, растут десятилетиями. Большое разнообразие форм, размеров, оттенков – конусовидные, шаровидные, стелющиеся – дает широкие возможности для решения прикладных задач и простор для творчества. Самое подходящее для этих целей растение – туя. Кроме того, она прекрасно поддается формирующей стрижке – из нее отлично получаются бонсаи. Но учитывайте размеры кроны, высоту и объем будущего взрослого растения.

Группа компаний «Галантус». Садовый центр, ул. Энергетиков, 2а (Правобережье). Тел.: 8 800 301-28-40

– Маргарита Григорьевна, какие изменения в сельском хозяйстве за эти 20 лет вы считаете важнейшими?
– В первую очередь это факт преодоления экономической неэффективности и спада производства в АПК. За последние 10 лет российское сельское хозяйство совершило мощнейший прорыв, превратившись в передовую отрасль экономики. Одна из целей, ради достижения которой создавался Банк, – сделать сельское хозяйство рентабельным бизнесом. И мы этого добились. С начала госпрограммы развития сельского хозяйства в 2008 году РСХБ направил на его поддержку свыше 8,5 трлн рублей, в том числе более 61 млрд рублей в Калужском регионе. Страна наша богата ресурсами. Чтобы реализовать такой поистине гигантский потенциал, аграрию требуется помощь – причем не только финансовая, но и помощь экспертизой. РСХБ все эти годы оказывал и продолжает оказывать комплексную и системную поддержку сельскому хозяйству.
– Какие конкретно проекты Банк помог реализовать?
– С начала реализации нацпроекта «Развитие АПК» при содействии Россельхозбанка введены в эксплуатацию около 4200 аграрных инвестиционных проектов. Если говорить конкретно о нашей области, то хочу отметить ООО «Калужская Нива» и ООО «Агро-Инвест». Однако современное российское сельское хозяйство – это не только агрохолдинги и крупные компании. Новой реальностью стало фермерство. Причем вклад фермеров трудно не заметить. Это занятость, социальная стабильность. Это возрождение деревни. Вклад крестьянских (фермерских) хозяйств в производство товарной массы АПК в масштабах всей России оценивается в 12,9%, это почти вдвое больше, чем в 2010 году. И могу с уверенностью сказать, что именно РСХБ является главным партнером фермеров: у нас в регионе на Банк приходится 45% кредитования малого и среднего предпринимательства. Отмечу, что для нас фермер – это не просто клиент. Это человек и его дело. Мы очень ценим и уважаем работу людей, посвятивших жизнь такому непростому, но любимому и полезному занятию.
– Как вы их поддерживаете?
– Очень важным является льготное кредитование. С начала работы филиала мы выделили фермерам более 1 млрд рублей кредитных средств, в том числе 500 млн рублей по льготной ставке. Мы постоянно совершенствуем линейку продуктов для фермеров. Например, с прошлого года действует «Микро АПК», позволяющий фермеру быстро, в упрощенном порядке получить средства. В этом году мы анонсировали «Зеленый коридор» – возможность действующему клиенту получить новый кредит без повторной подачи документов. Для «новичков» в бизнесе у нас есть инструмент кредитной поддержки «Стань фермером».
И это еще не всё. Рынок технологий предлагает большое количество полезных решений, и Россельхозбанк поставил задачу адаптировать их для нужд фермеров. В год двадцатилетия Банка мы совершили IT-революцию в агробизнесе. Этим летом запущена цифровая экосистема для фермеров.
– Что это за система и чем конкретно она поможет фермерам?
– Цифровая экосистема объединяет целый ряд инновационных сервисов на одной платформе. Она дает возможность средним и малым агропредприятиям без дополнительных затрат автоматизировать решение первостепенных задач и пользоваться технологическими преимуществами для роста бизнеса. Среди конкретных инструментов, которые включены в экосистему, – поиск и привлечение сезонных рабочих, спутниковый мониторинг полей, телеветеринария, подбор семян и удобрений… Платформа расширит рынок сбыта и поможет в продвижении услуг.
Экосистема включает в себя все финансовые сервисы, в том числе возможность удаленной подачи заявок на получение льготного кредитования. Конечно, экосистема интегрирована со всеми сервисами органов государственной власти и поддержки бизнеса.
– Вы сказали, что запускаете экосистему в год двадцатилетия Банка. Чувствуете праздничное настроение?
– Для нас двадцатилетие – это год ударного труда. К этой дате мы приурочили акцию «Кредит юбилейный» под 6,9%, акцию по вкладу «Юбилейная ставка» под 6,1%.
Кроме того, дали старт виртуальной площадке продаж фермерской продукции. Клиенты могут совершать покупки не только за рубли, но и за баллы лояльности программы «Урожай». Кроме того, в честь юбилея Победы прошли акции с одними из самых выгодных на рынке условий по вкладу и потребительскому кредиту.   
– Как Банк принял вызов, который бросили экономике пандемия и карантин? Стало ли меньше работы?
– О каком-либо снижении темпов работы РСХБ не могло идти и речи, ведь мы относимся к системно значимым финансовым организациям, являемся опорным банком АПК и чувствуем огромную ответственность за реальный сектор экономики и многочисленных клиентов. Более того, кризис ударил весной, а это – крайне напряженный и ответственный для сельского хозяйства период. Ведь весной идет посевная кампания, которая закладывает фундамент продовольственной безопасности на весь год. И должна сказать, с задачей своевременно профинансировать посевную мы справились: за пять месяцев на сезонно-полевые работы филиал направил более 1 млрд рублей, в том числе и на пополнение оборотных средств. Это на 37% больше, чем за такой же период годом ранее.
– Насколько активно РСХБ участвует в оказании мер поддержки?
– РСХБ реализует весь пул мер государственной поддержки, акцент мы в первую очередь делаем для наших профильных клиентов – агросектора. Среди мер поддержки – кредиты на зарплату под 0%, кредитные каникулы, снижение ставки по интернет-эквайрингу. Дополнительно со своей стороны мы расширили возможности электронного документооборота для юридических лиц, сделали бесплатным расчетно-кассовое обслуживание, доступное оформление цифровой карты и дистанционное получение кредита. Кстати, хочу сказать огромное спасибо нашим клиентам: они стоически приняли ограничительные правила, перешли на использование систем дистанционного банковского обслуживания.  
– Как обстоят дела с программой льготной ипотеки с господдержкой?
– Об этой антикризисной мере стоит сказать отдельно. Изначально мы сделали ставку 6,3% годовых, что ниже установленной по данной программе. Однако в конце мая мы еще сильнее понизили ставку – до 5,9%. Снизили ставки по ипотеке для покупки жилья на первичном и вторичном рынках, по рефинансированию, есть у нас специальные условия для военных.
– Говоря об ипотеке, нельзя обойти вниманием льготную сельскую под 2,7%. В каком состоянии выдачи?
– Цифры говорят сами за себя: наш филиал выдал 102 млн рублей льготной сельской ипотеки. Чаще всего в нашем регионе заявки на получение ипотеки поступали для приобретения недвижимости в Мещовском, Бабынинском, Боровском районах. Параллельно сельской ипотеке была запущена выдача сельского потребительского кредита под 3% годовых. Целевых применений у кредита много, но общее назначение – благоустройство жилья, – подведение коммуникаций к дому,  ремонт.
– Как деревня переживает кризис?
– Это очень многогранная тема. Помимо объективных сложностей есть и окна возможностей. Мы стоим на пороге зарождения нового для нас явления – агротуризма. В Европе и США фермеры уже давно получают с него немалую часть дохода. Ведь городского жителя, годами работающего в офисе, тянет на природу, ему хочется посадить яблоню, покормить жеребенка, подоить козу, поесть чистой малины прямо с куста или самому испечь хлеб. И в России мы видим всплеск интереса к внутреннему агротуризму. Однако фермеры не знают, как найти таких туристов, а сами туристы не знают, кто им может предложить подобный отдых. РСХБ сейчас эту проблему решает, создавая специальный сервис, где обе стороны смогут контактировать непосредственно. Этот сервис будет включен в цифровую экосистему, о которой мы говорили ранее. Больше того, наш Центр отраслевой экспертизы также считает, что в ближайшие годы мы увидим миграцию из городов в деревни.
– Подведите итог: каким вступает в третью декаду XXI века Россельхозбанк и чего нам ждать от сельского хозяйства?
– Оставаясь профильным институтом поддержки АПК, Россельхозбанк активно развивается как современный, высокотехнологичный, универсальный банк для сельского и городского населения и бизнеса, предлагает конкурентные, выгодные и удобные продукты и услуги. Мы будем активно работать по направлению транзакционного бизнеса, проводить цифровую трансформацию. Обладая одной из самых развитых филиальных сетей, мы продолжим быть «банком регионов». РСХБ и дальше пойдет рука об руку с набирающим мощь агросектором, который успешно завершит импортозамещение и с каждым годом будет представлять мировому рынку все больше качественных российских брендов.

– Андрей Анатольевич, расскажите, насколько сложно работать на таких объектах?
– Это не первый опыт работы компании на исторически значимых стройках. Конечно, это всегда повод для гордости за свое предприятие, за коллектив, и мы благодарны нашим партнерам за доверие. С точки зрения требований заказчиков – каждый объект уникален. Будь то частный дом, сложное гидротехническое сооружение, как Черепетская ГРЭС, либо мостовая конструкция, есть определенные параметры качества, которым мы неукоснительно следуем. Более того, мы всегда стараемся давать запас прочности в рецепте, сверх заявленных марок и ГОСТов. Особенно, когда это касается конструкций с высокими требованиями по надежности, прочности, влаго- и морозостойкости, как мостовые сооружения на Северном обходе.
– У вас в работе сразу несколько объектов. Вашего бетона хватает на всех?
– Производительность заводов «Компании «Виталан» – более 5000 кубометров бетона и раствора в сутки. Для сравнения: общий объем требуемого бетона на Дворец спорта – примерно 50 000 кубометров. Теоретически мы могли бы залить Дворец за 10 суток. Естественно, мы одновременно поставляем материалы на несколько объектов. Если называть среднесуточную цифру, то это от 30 до 50 заказчиков. Но заказчики очень разные. Один заказчик может быть как десять. Например, как площадка кампуса Бауманского университета, где ведется строительство одновременно 15 корпусов. Созданная инфраструктура позволяет нам удовлетворить эти требования.
– В прошлом году вы запустили высокотехнологичную современную линию ЖБИ. Куда поставляете свои изделия?
– В основном на строительство быстровозводимых социальных объектов.
Кстати, наши фундаментные конструкции использовались на строительстве госпиталя для больных Covid19 в Подмосковье. За сутки мы отгрузили на этот объект более 500 тонн готовой продукции. Технология высокочастотного виброформования позволяет изготавливать дорожные плиты, блоки, кольца, перемычки с повышенными показателями прочности, улучшенной геометрией, при этом формовка изделий занимает от 1,5 до 6 минут. При конкурентной стоимости заказчик получает высокопрочные изделия в кратчайшие сроки.
– В ваш холдинг входит еще Калужский центр сварной сетки. Получается, вы можете обеспечивать заказчика полным комплексом базовых материалов для строительства.  
– Да, сетка – тот строительный материал, который необходим при строительстве монолитных объектов, дорог. Она очень востребована, поэтому в 2019 году мы открыли вторую линию производства. Поставки данной продукции мы осуществляем по всей стране, и даже в бижайшее зарубежье, например в Прибалтику и Беларусь. Также наш материал использовался в строительстве аэропорта в Симферополе.
– Андрей Анатольевич, сегодня сложно планировать будущее. Но все же, какие у вас планы?
– В прошлом году «Компания «Виталан» и КЦСС приняли участие в нацпроекте поддержки производительности труда и занятости. В рамках этой программы прошли обучение во Всероссийской  академии внешней торговли, в РАНХиГС по внедрению бережливого производства. Это дало нам возможность не только оптимизировать все производственные ресурсы и процессы, но и увидеть точки развития и роста. Кроме того, организациям, которые успешно внедряют программу, есть возможность привлечения кредитных средств фонда ФРПП на развитие и модернизацию производства под 1% годовых. Главное требование – в течение последующих пяти лет постоянно повышать производительность. Так что выбора у нас нет – будем повышать. Надеемся, что пандемия сойдет на нет, и строительный рынок воспрянет и позволит нам воплотить задуманное.

- Кирилл, у вас интересная фамилия. Что она означает?
– По-молдавски «варакса» – это ворон, а в Польше так называли чернявых мальчиков. В нашей семье такие есть – у папы черные, сильно вьющиеся волосы, как у африканца. Еще так называли человека, который плохо пишет, ставит кляксы – «варакает».
– Кто ваши родители?
– Папа – член Союза художников республики Беларусь. Родители живут в Могилеве, это маленький город, их там все знают. Папа и в Беларуси довольно известен.
Родители учились в худграфе в городе Витебске, там и познакомились. Я, можно сказать, окончил институт вместе с ними – родился на последних курсах. Первые годы, пока родители доучивались, я жил у бабушки в Могилеве. У меня есть младшая сестра, мы с ней друзья. Помню, как ездили ее «покупать» в роддом. Наша семья воцерковленная, и я, и родители.
– Вам это в жизни помогает?
– Да. Я вообще считаю, что актерство – это апостольство.
– Но ведь церковь осуждает лицедейство.
– Кто-то должен этим заниматься. Театр – это совесть, это зеркало для всех нас, по словам Чехова.
Куда Господь пошлет, то и надо делать, поэтому я принимаю все предложения и ничего не ищу специально. Есть роли, где надо нажимать на белые клавиши, и есть роли, где надо нажимать на черные. Я могу играть злодеев. В институте в постановке «Гамлета» я играл Клавдия. Я разобрал его по грехам, и все стало понятно. Первым грехом у него было уныние, потом зависть, потом убийство. В школе, в институте я отошел от церкви, и мое возвращение произошло именно тогда, когда я работал над своим Клавдием. Конечно, актеры оправдывают своих персонажей – такая у нас работа.
– В какой момент вы поняли, что хотите стать актером?
– Я не хотел становиться актером. В школе я вел линейки и дискотеки, был капитаном команды КВН, играл в школьном театре эстрадных миниатюр, но мечтал стать инженером, строить дороги. В могилевский машиностроительный институт не поступил – не помогли ни подготовительные курсы, ни репетитор по математике. И мама предложила мне пойти в могилевское училище культуры. Я взмолился: только не «кулек»! Очень не хотел в эту профессию, уже тогда интуитивно понимал, насколько она тяжелая. Актеры живут по библейскому закону: не думай о завтрашнем дне. Они никогда не знают, что их ждет дальше. А когда надо содержать семью, это непросто.
– С чего начиналась ваша актерская работа?
– Я поступил в училище культуры, и нашу группу забрал к себе могилевский драматический театр. Так в 16 лет я начал работать, два сезона выходил на сцену в массовке и в эпизодах, играл «кушать подано». Было более 90 спектаклей за сезон. И мне так это все понравилось: кулисы, сцена, театральные легенды, рассказы старых артистов в курилке.
Но государственный театр – это очень жесткое место. Среда там совершенно нездоровая: в театре ты либо с кем-то спишь, либо с кем-то пьешь. А если не пьешь и не спишь, то ты вне коллектива, роли проходят мимо тебя, и никто не смотрит, какой ты талантливый. Как же мы тогда пили!..
– Как вы оказались в Питере?
– Из-за репетиций я пропускал занятия в училище, и в итоге меня отчислили с пометкой «профнепригодность». Я пришел в театр проситься в труппу, но без документа об образовании меня не взяли. Единственное, что смогли предложить – поехать в Минск и поступить на целевое обучение. А однокурсники по «кульку» мне говорят: поехали учиться в Питер! Я не хотел ехать, ведь у меня и так все складывалось хорошо. И вот иду я домой и вижу поезд «Санкт-Петербург – Одесса». Дома включаю телевизор – показывают Дворцовую площадь. А вдруг это знак? И я поехал. Конкурс в театральный был  – 100 человек на место, но я поступил.
– Когда вас утвердили на роль в сериале «Тест на беременность», вы были счастливы?
– Конечно, ведь я полгода работал уборщиком в магазине. Пожалуй, это был тот самый счастливый случай, который может изменить дальнейшую судьбу. Но к такому удачному повороту надо быть готовым. Я оказался в нужном месте в нужное время.  
– Вам легко было играть доктора? Какая-то подготовка медицинская потребовалась?
– Если нужна была медицинская информация, мы ее гуглили.
Работалось очень легко, каждый знал, что делать. Первую часть сериала снимали в Петербурге, в павильонах и в Мариинской больнице. Вторую часть снимали в Москве. Она получилась совершенно другая, и мой Паша – уже совсем другой человек. Поэтому я не хотел возвращаться в сериал. Но в это время мои однокурсники начали репетировать «Морфий». И тут меня осенило. Я решил сделать своего сериального героя морфинистом – это же булгаковская история, это интересно!
– Вы проснулись знаменитым после выхода сериала?
– Да. Люди вдруг ломанулись ко мне в друзья в соцсетях.
– У вас уже просили автограф?
– Недавно я приехал к маме в школу, чтобы настроить телевизор. Она сказала: познакомьтесь, дети, это актер. Потом я сидел на задней парте, подписывал всем дневники. И только на 20-м спохватился: а можно ли ставить автограф в дневник, это же документ. На что дети хором ответили: можно, потому что мы смелые!
– А что ваша мама сказала после выхода сериала?
– Что мне нужно играть положительные роли. До этого я играл в кино только бандитов, убийц и наркоманов. Наверное, потому что был коротко стрижен и носил в ухе серьгу.
– Вы не отказываетесь ни от каких актерских работ?
– Однажды я отказался от роли в театре, хотя надо было помочь ребятам, выпускникам нашей мастерской. Но в пьесе было много мата, а у меня жена беременная. Как я это буду учить, да еще ей «сдавать», чтобы она проверила меня по тексту? Жена – мой друг и помощник. Она режиссер, ее дебютный фильм сейчас снимается в Калуге.
– Как вы познакомились с женой? Это была любовь с первого взгляда?
– С женщинами у меня всегда были драматичные отношения – с театральными жестами, с показательными выступлениями. В какой-то момент я взмолился: господи, я готов стать мужем, заботиться о семье – только дай мне помощника. И мне его дали сразу, буквально через неделю. Моя будущая жена пришла на съемочную площадку кого-то заменить. Когда мы начали встречаться, я сказал: в семье есть главный, а есть умный. Давай умным будешь ты. А если нужно принять решение, будем опираться на слова главного, потому что не всегда нужно поступать умно, иногда надо идти в другую сторону.
– Есть роль, которую вы мечтаете сыграть?
– Меня греет мысль о Гамлете. В этом спектакле я сыграл все роли, кроме главной. Но у актера может быть такое: пожелал роль, сыграл ее, а потом в жизни у тебя все будет так, как там.
– Это же миф, и многие актеры его не подтверждают.
– Важно, ради чего ты пожелал роль. Если хочешь прославиться и хайпануть, показать, какой ты крутой – будет именно так. Ты сыграешь, а потом проверишь в жизни, как оно бывает по-настоящему. Другое дело, когда ты хочешь сыграть роль, чтобы сказать людям правду. Такой была моя цель, когда я играл цареубийцу, комиссара Яковлева. Подумайте, 100 лет назад мы жестоко убили семью с детьми – и живем себе спокойно. Мы и в название спектакля эту мысль заложили: «Я убил царя». Ведь найдутся и сейчас такие люди.
А вот какой я крутой, я показал в спектакле «Двое бедных румын» – когда играл, четыре раза потел до ниточки. Эту роль я прожил в жизни и проживаю до сих пор, плачу за нее.
– Как вы, такой эмоциональный человек, можете существовать в этой профессии?
– Я же подключаюсь через это!.. Просто стараюсь честно делать свою работу. В спектакле «На берегу пустынных волн» по «Медному всаднику» я играл Евгения. Мама сказала: «Как же ты убиваешься, как погружаешься во все, рвешь свою душу». Ей меня, конечно, стало жалко. Но нас так научил мастер: если ты не отдаешь все, то ты ничего не отдаешь.
– А вы не хотите поступить в труппу какого-нибудь театра?
– Я служил в московском Театре наций, но там не очень корректно ведут себя с немедийными актерами. Медийных-то, понятно, вылизывают. И так везде: нужен не артист, а раб, который играет 20 спектаклей в месяц. В этом случае про кино мне пришлось бы забыть. Поэтому репертуарные театры я стараюсь обходить стороной.
Сейчас я свободен, работаю над театральными постановками с теми, с кем хочу. За спектакли почти никогда серьезных денег не получал. Это мое альтруистическое искусство, чистое творчество.
– На что же вы с женой живете?
– Съемочками кормимся. Заработаем на проекте, и тянем эти деньги до следующего. Еще и поэтому у меня большая фильмография.
– Вы любите ходить в театр? Интересно смотреть, как работают звезды, например Хабенский?
– Я примерно знаю, как работает Хабенский, у нас одна школа. Аршавин однажды сказал: я люблю играть в футбол, а не смотреть на него. Так и я. Чтобы я пошел на какой-то спектакль, надо, чтобы про него мне напели, рассказали. Боюсь разочароваться. В театре я люблю спать. Когда просыпаюсь, сразу попадаю в спектакль как действующее лицо.
– Для зрителя театр – это работа.
– Однажды мы играли спектакль «Морфий» в ресторане. У нас было условие: пусть зрители заранее закажут себе еду, чтобы во время спектакля не шастали официанты. Критик, которого я пригласил, потом сказал мне: «Кирилл, вы их победили, потому что они не смогли есть. Набрали себе бутербродов, а кусок не полез в горло». Это потому что я был заряжен. Хотите «Морфий»? Пожалуйста, сейчас все накушаетесь. И мы как даванули! Этот спектакль планируем привезти осенью в Калугу.
– Есть ли у вас кумиры среди коллег?
– Из последних впечатлений – в спектакле «Я убил царя» Николая II играет Евгений Миронов. У меня было предвзятое отношение к нему, но тут я увидел, какой он мастер! Как он может распределяться, впрыгивать туда, сюда. Как он объекты держит! Я тоже хочу так уметь.
– Вы ставите перед собой высокую цель? Какую?
– Я медиум, человек, через которого проходит энергия. Перед каждым спектаклем я прошу: «Господи, вложи в наши слова, движения, мизансцены то, что Ты хотел сказать людям!» И – крестик снял и пошел на сцену.
Некоторые двери открываются перед актерами легче. Актера услышат скорее, чем обычного человека. Я осознаю, что это моя прямая обязанность – вписываться за людей. Мы же все в одной лодке, просто у меня есть рупор, и я могу громко крикнуть.
– На кого вы опираетесь в жизни, с кем сверяете свой путь?
– Всегда только личный опыт. Бьюсь и ошибаюсь, у меня только на голове 13 шрамов. Но я знаю, как не надо, и могу передать этот опыт. А опираться мне, по большому счету, не на что – только на божью милость.

Вот, лето пролетело – и ага!
Странное такое, но хорошее лето-2020.
Природа (или кто там главный) решила все
нам компенсировать и включила
целых три месяца тепла и солнца.
Три месяца незабудок и радужных дождей, купаний,
долгих прогулок и сладкой клубники.
И оказалось, что все это может быть здесь и сейчас – прямо дома.
И не нужны визы, чтобы увидеть моря и горы,
найти новые города и маршруты, посмотреть в глаза, полные любви.   
Мы усвоили все уроки, смирились и приняли,
научились ценить момент и радоваться малому.  
Но не перестали мечтать и хотеть!  
И мне хочется.  
Очень хочется, чтобы кто-нибудь уже вышел и сказал:
«Выбросьте маску, мы пошутили».
И, наверное, я даже не стала бы злиться.
 Просто смеялась бы долго-долго.
А потом… пошла и купила бы еще пару масочек,
и закрыла бы еще пару банок яблочного варенья.

- Кирилл, поздравляем с открытием. С каким настроением вы приступили к работе после столь долгого перерыва?
— За три месяца изоляции мы так соскучились по работе, так готовились к встрече с нашими гостями, что теперь нас не оттащить от плиты. Карантин, как ни странно, стал огромным толчком к развитию. Он дал возможность переосмыслить, поискать новые идеи, поработать над тем, на что не хватало времени. Как теперь говорят, мы «обнулились», перезагрузились и готовы удивлять и радовать наших гостей.
— Расскажите о новинках «Кукушки»?
— Обновления коснулись многих аспектов. В первую очередь меню. Это синтез лучших, любимых нашими гостями блюд и ярких свежих новинок. Качество кухни «Кукушки» всегда на высоте, и мы будем придерживаться этой линии. Будем работать с нашими основными продуктами — свежим мясом, рыбой, овощами, но более смело экспериментировать. Вводить сезонные яркие блюда, новые соусы — поскольку соус решает вкус. Попробуйте, например, нежнейшие свиные ребра, томленные с апельсином, или копченые креветки под соусом чили-лайм, и вы все поймете.
Мы основательно поработали над подачей. Это один из важных моментов. В наше время нужен вау-эффект еще на этапе подачи. Мы закупили новую посуду, стали использовать микрозелень, которую выращиваем сами, семена, ягоды — модные в фуд-дизайне.
— Где вы черпаете идеи?
— Интернет, инстаграм, YouTube. Слежу за великими поварами, такими как Гордон Рамзи. Смотрю, что они делают, какие кулинарные тренды в Европе, Америке. Иногда вдохновляюсь просто красивой картинкой. Можно не знать рецепт, состав блюда, но аппетитная фотография запускает в голове творческий процесс – мысли, как, из чего это можно приготовить. Тогда я становлюсь к плите,  экспериментирую и тестирую на близких — на жене и родителях.
— Кстати, известно, что вы сын известного калужского актера Леонида Клеца и сами были замечены на сцене. Почему решили стать поваром?
— Мама сказала: «Сынок, повар — это хорошая профессия. Ты всегда будешь сыт и в тепле». А если серьезно, мне в детстве нравилось смотреть, как готовит бабушка, помогать ей на кухне. Я поступил в 36‑й колледж на специальность «Технолог общественной промышленности», и после первого курса уже пошел работать в кафе помощником повара. У меня сразу стало получаться, и старшие коллеги говорили, что у меня легкая рука.
— Что это значит?
— Это когда повар может, не пробуя, на глаз готовить, и все будет вкусно. Через месяц я уже полноценно работал поваром.
— Шеф-поваром вы стали не так давно, правильно?
— Да. Это второй опыт моей работы шеф-поваром. «Кукушка» – это, конечно, для меня  вызов и большая ответственность. Таких ресторанов в Калуге больше нет. Шикарное место, этот вид на Оку и парк… Здесь два огромных зала, большая посадка. Это такой драйв, когда ты одновременно подаешь в зал 100 горячих блюд! В «Кукушке» сложившаяся опытная команда. И я очень благодарен всем, что меня и мои идеи хорошо приняли и поддержали.
— В чем заключается ваша главная идея?
— Ресторан — это в первую очередь эмоция. Сегодня люди открыты новому. Мы путешествуем в разные страны и города, чтобы узнать другие традиции, культуру, и обязательно пробуем местную кухню. Потому что еда — одно из самых больших удовольствий и интересов в жизни. Хочу, чтобы гости «Кукушки» могли получить такие же яркие впечатления здесь — восхищение, удивление, восторг. Хочу, чтобы здесь каждый чувствовал себя комфортно, тепло, в безопасности, чтобы здесь все переживания отходили на второй план. И можно было просто наслаждаться моментом и поверить в то, что завтрашний день будет лучше.

Ресторан «Кукушка»

г. Калуга, Центральный парк культуры
и отдыха, ул. Набережная, 4а
Бронь: +7 (4842) 22-58-57,
+7 (919) 033-18-18, +7 (910) 910-84-81

- Лина, откуда вдруг в вашей жизни появилась живопись? Или вы рисовали раньше?
– Вообще никогда не была связана с живописью. В детстве самым скучным занятием для меня были раскраски. В школе домашние задания по рисованию за меня делали подружки или мама. И когда жизнь меня столкнула с кистями и красками, это было удивительно.
Живопись возникла так же неожиданно. Мы готовились к появлению второго сына, и, как это обычно бывает, начали ремонт. Когда дело дошло до выбора декора, в интернете мне стали попадаться такие красивые то ли картины, то ли постеры с разводами. Они мне очень нравились, но в каждой из них мне хотелось что-то изменить. В какой-то момент я поняла, что хочу не просто иметь такую картину, но и уметь так рисовать сама. Потому что так, как я вижу, не сделает никто. Стала выяснять: что это за техника, где взять краски, как это делается. Потом прошла обучение, одно, второе…
– Расскажите подробнее, что это за направление?
– Это техника рисования спиртовыми чернилами. Изначально она применялась в типографии, для наружной рекламы. С помощью изопропилового спирта наносят чернила на невпитывающую поверхность – винил, керамику, стекло. Краски закрепляются внутри материалов и становятся устойчивыми к воздействию света, воды. Потом художники стали экспериментировать и вывели это в отдельное направление поп-арта. В США и в Австралии сейчас пик чернильной живописи. В России эта мода только начинается.
– Почему вдруг именно эта техника вас вдохновила на творчество?
– У меня абстрактное мышление и серьезные отношения с цветом. Мои успехи в сфере макияжа – это результат учебы, глубокого изучения основ, теории колористики. Все эти знания базируются на жестких правилах. А здесь эти правила настолько красиво и вкусно нарушаются!
– Как достигаются эти эффекты прозрачности, объема, движения?
– На первый взгляд все просто. Нужно направить поток воздуха на краски, они плавно друг в друга проникнут и смешаются. Но в этом соль: нужно быть готовым к тому, что все пойдет не по плану. Нужно приручить чернила, чтобы получить то, что задумывал. Требуется определенная сноровка и опыт, чтобы контролировать массу нюансов: композицию – как и куда должна пойти краска. Поток воздуха – под каким углом и силой его направить.  Рядом стоят стаканчики с красками, которые вы намешивали, возможно, несколько часов, получая нужный цвет. Этих стаканчиков может быть четыре, пять или шесть. Работать приходится в перчатках, потому что спирт сушит кожу, и в респираторе – потому что спирт испаряется. И если вдруг на секунду вы теряете над всем этим контроль, капля станет кляксой, фен сдует  стаканчики, краски упадут и забрызгают все вокруг. Поверьте, рисуя чернилами, вы не сможете думать ни о чем другом. В этой технике за секунду можно испортить все.
– И что же делать в таком случае?
– В чем ее большой плюс: если не получилось, берем спирт и все стираем.
Но лучше не торопиться. Когда я впервые работала на холсте, он был плохо натянут, краска начала сливаться, пришлось наклонять холст, чтобы чернила потекли в нужную сторону. В итоге получилось совсем не то, что задумывалось. Я расстроилась, развезла все руками и отложила холст в сторону с мыслью выбросить его завтра. А наутро краски высохли, и получилось очень красиво. Сверху этого фона я добавила цветовые акценты, которые стали жить своей жизнью. И сейчас это одна из любимых картин.
– Насколько вообще результат соответствует замыслу? У вас уже получилось приручить чернила?
– Наверное, когда я скажу, что у меня все получилось, это будет первый шаг назад.
Я перфекционист, и результатом часто недовольна. Не останавливаюсь, пока не добьюсь желаемого. Тщательно готовлюсь к каждой работе. Рисую карандашный эскиз на бумаге: что хотим вывести на передний план – высветляем, на чем хотим сделать акцент – затеняем. Помните правило: миром правит тень, полутень и свет? Долго готовлю краски, делаю уникальные оттенки, пробую их на черновике, чтобы посмотреть, как они ведут себя, как выглядят в сухом виде. И только потом принимаюсь за работу.
Но даже, когда что-то, по моему мнению,  вышло не так, я всегда получаю колоссальную поддержку от моих родных, друзей, знакомых. Я думала, это будет занятием для души, которое нравится только мне, и не ожидала, что стольким людям это откликнется и окажется близко.
– Как часто вы пишете?
– К сожалению, не могу посвятить много времени творчеству. Определенный дзен должен случиться, все пазлы сложиться, чтобы я пошла рисовать. Для меня это тоже своего рода арт-терапия – время безмятежности. Только «белый шум» фена, цвет и движение. Меня этот процесс бесконечно завораживает и восхищает.  
– Что вас вдохновляет, побуждает взять краски и фен в руки?
– Какая-то идея. Вдохновляет интерьер, стиль, линии. Хочу, чтобы мои картины могли вписаться в любой интерьер. Потому что картина – это недвижимость. Один раз повесил – на много лет.
Вдохновляют люди, которым предназначена работа. Каждый человек у меня ассоциируется с каким-то цветом.
Природа! Она лучший художник. Обожаю небо. У нас дома большие панорамные окна, и я всем говорю, что живу в огромной картинной галерее, где картины меняются каждый миг.
– Мне тоже видятся в ваших работах небо, море, горы…
– Как мне приятно, что каждый находит в этих картинах свое. Говорят, что человек отдыхает, когда он смотрит вдаль. Мне кажется, что в этих дымках, красивых мягких разводах и есть отдых для глаз. Придет человек с работы, сядет усталый в кресло, посмотрит на такую картину и увидит там что-то, что его отвлечет от мыслей, тяжелого дня.
– Какие ваши любимые цвета? Оттенки?
– Все нежные и пастельные тона – розовый, сиреневый, бирюза.
– Вам как автору достаточно абстракции? Не хочется реализма добавить в изображение? Сюжет?
– Из абстракции можно создавать и что-то конкретное – образы и портреты, цветы, пейзажи. Это уровень, к которому я иду. В будущем хотела бы попробовать расписывать чернилами предметы интерьера – керамику, стекло, вазы, светильники. Хотя говорят: хочешь рассмешить бога, расскажи о своих планах.  
– Лина, а как же макияж?
– Конечно, я не разлюбила или забыла макияж – нет. Очень много времени и труда я посвятила этому делу. И продолжаю вести обучающие курсы по макияжу. Но так получается, что судьба дает мне варианты, о которых я не могла даже думать и мечтать. Я воспринимаю это как точки роста и очень благодарна за возможность заниматься интересным делом.  и дарить людям минуты счастья. Ведь сделать человека счастливым сложно. А я могу.

– Валерия, расскажите, когда началась ваша династия?
– История нашей семьи удивительным образом отражает историю нашей страны. Прадед и прабабка, в честь которой меня назвали, родились и жили в Санкт-Петербурге. В 1900-м князь Константин Николаевич начал строительство железной дороги Оренбург – Ташкент.  Мой прадед – инженер-железнодорожник с семьей отправился в амударьинскую экспедицию молодым специалистом, где они остались навсегда.  Отец, родом с Урала, поступил в тот же Ташкентский институт инженеров железнодорожного транспорта, который оканчивала мама, и тоже стал строителем.  Мы с сестрой  выросли «на кульмане», родители много работали дома.  С нами с детства много занимались математикой, это очень структурирует мозги, развивает логический аппарат, который, кстати, лежит в основе управленческой деятельности. Наше детство прошло в атмосфере цифр, чертежей, ночных дискуссий о стройке. Подсознательно мы всегда тянулись к этой деятельности, и поэтому рано определились с тем, что будем делать. Я, как и моя старшая сестра, – инженеры-проеткировщики, и  это не результат воспитания, а скорее впитанная норма.
– Вас не смущало, что эта профессия все-таки больше мужская. Тем более в Узбекистане.   
– Во-первых, это заблуждение, что восточная женщина – необразованная, покорная, не отходит от плиты.  Во-вторых, это был советский Узбекистан. Мы жили не в ауле, а в столице республики, развитом городе. Ташкент – это цивилизация, со своими ценностями, багажом знаний, стихийно выросшая на благодатной южной почве в результате разрушительного бедствия – войны. На нашем факультете ПГС девочек и мальчиков было поровну. Тот факт, что я женщина, никогда не мешал мне в профессии. Скорее, наоборот, помогал.
– Вы так тепло вспоминаете об Узбекистане.
– Узбекистан – это моя страна, мой родной край, который навсегда во мне. Своей открытостью, гостеприимством, дружелюбностью. Там живут  уникальные люди по степени стойкости, готовности подставить руку, сердце, плечо, помочь.
И, конечно, на кухне я «узбечка» – умею готовить почти все блюда национальной кухни. Плов – хотите с мясом, а можно и с айвой, с нутом, домлама, лагман, шурпа…  
– Почему вы уехали оттуда?
– Мы уехали, когда политика правительства стала такая, что преимущество во всех сферах стало отдаваться узбекским специалистам. И это правильно. Они воспитывали свои кадры. К тому моменту уже были разделения в вузах на русские и узбекские группы студентов. Везде охотнее на работу брали узбеков, ставили на руководящие позиции, продвигали по карьерной лестнице. Стало ясно, что эта политика не даст мне и моим детям вырасти в своем деле, в любом, что бы мы ни выбрали. Я приехала в Россию в 30 лет, взрослым, сформировавшимся человеком. С четкими целями, пониманием того, чего я хочу.
– Это смелый и рискованный поступок – поменять страну. Вы вообще рисковый человек?
– Любое решение – в той или иной степени риск, но для меня это всегда движение. Нет правильных или неправильных решений. Есть принятые и непринятые, есть упущенные возможности. Для меня лучше ошибиться, сделать выводы, исправить ошибку и идти вперед, чем замереть в раздумьях и нерешительности. Наверное, мне передалось это генетически. Моя прабабка Валерия уехала из России в Узбекистан, спустя сто лет я проделала обратный путь.
– Создание предприятия, которым вы руководите, тоже можно назвать таким поступком?
– Нет, здесь другое. Это закономерное,  последовательное решение. В профессии я с 1999 года, прошла путь от техника в отделе капитального  строительства до руководителя сметно-договорного департамента в крупной Российской инжиниринговой компании. К моменту переезда в Калугу накопила опыт работы в разных структурах строительной отрасли. Понимала, что обладаю набором компетенций, включая управленческие навыки, видела цели, имела внутренние ресурсы и держала в голове идею… Волею судеб мы встретились с людьми, которые разделяли мои взгляды, и в 2013 году родилось решение о создании предприятия. А в 2014 году компания С-ТЕСТ начала свою работу. Первые года три был полный треш. У нас не было опыта, но было огромное желание. Я мотивировала себя тем, что надо вкалывать и вкладывать всю себя ради будущего. Сегодня наша компания – это несколько направлений деятельности в строительной экспертизе, четыре независимые испытательные лаборатории: грунтовая, лаборатория строительных материалов и конструкций, дорожная, лаборатория неразрущающего контроля.
– Расскажите, пожалуйста, подробнее, чем занимается ваше предприятие?
– С-ТЕСТ оказывает услуги профессиональной экспертизы в сфере строительства.
Мы проводим диагностику и экспертизу дорожно-строительных материалов, изделий и конструкций, досудебную и судебную строительно-техническую экспертизу зданий и сооружений, занимаемся инженерной геологией, исследуем горные породы. Это строительная анатомия, хирургия. В области аккредитации наших лабораторий порядка 120 позиций различных материалов и готовых изделий – практически все, что используется в строительстве.
– Насколько эти услуги необходимы?
– Сегодня экспертиза и контроль качества – обязательная процедура на всех этапах строительства. Это помогает избежать непоправимых ошибок, позволяет контролировать соответствие строительства нормативно-технической документации, проекту. И здесь очень важно, чтобы заказчик понимал, что мы – союзники в одном деле.  Мы – его инструментарий, помощники. И был заинтересован в достижении общей цели – качественного безопасного строительства.
– А что есть такие, кто не понимает?
– К сожалению, сейчас в строительстве сложилась тенденция к экономии, удешевлению строительно-монтажных работ, строительных материалов. Минимальные сроки при больших объемах и высоком качестве – это «лебедь, рак и щука». В любом проекте как минимум две стороны – заказчик и исполнитель. Только при соблюдении правомерности требований обоих сторон возможна реализация проекта в полном объеме в соответствии с требованиями технологий. Часто закзачик не может или не хочет, в силу стремления сэкономить или по другим причинам, сформулировать «честные требования»  и объемы работ, а исполнитель, понимая это, но желая получить интересный проект, делает вид, что со всем соглашается. На строительной площадке мы часто находимся между молотом и наковальней. Прорабы бьют себя в грудь со словами: «Я строю 20 лет и бетон отличаю по запаху!» Бывает и такое просят: «Дайте мне бумажку – исполнительную прикрыть». Мы пытаемся объяснять, находим слова, что дело не в бумажке. А в ответственности. Только при условии, что все стороны процесса строительства будут соблюдать взаимную ответственность при постановке задач и их исполнения, возможно получить качественный результат без срывов сроков, превышения стоимости, репутационных потерь организации и достичь цели, ради которой проект был организован.
– Почему они опасаются честной экспертизы?
– Фактическое положение вещей иногда не соответствует ожиданиям закзачика,  мы выявляем недостатки, погрешности, делаем выводы, по результатам которых приходится принимать какие-то решения и действия. Не всем это по нраву. Это как на приеме у врача, который говорит: «Вы больны, вам требуется лечение, операция». А больной думает: «Лучше схожу к другому, который скажет, что у меня все хорошо, и приложит подорожник». В это удобно верить. Но с правдой легче жить. Не мои слова, но полностью согласна: «Если вы говорите правду, она становится частью вашего прошлого. Если вы лжете, ложь становится частью вашего будущего».
– Но есть все же заказчики, которые так же заинтересованы в качественном результате?
– Да, и тенденция радует – их становится все больше. Чаще это инвестор, технический заказчик, девелопер, который вкладывает деньги и хочет быть уверенным в том, что получит лучший результат. У нас есть такие заказчики,
которые участвуют в процессе строительства с момента выбора поставщиков материалов. Вместе с ними мы выезжаем на карьеры, заводы-изготовители строительных материалов, отбираем пробы, исследуем материалы. Это вселяет надежду, что ситуация сдвинется и восторжествует здравый смысл. Мы должны начать строить красиво, качественно и на века.
– В чем вы видите выход из сложившейся ситуации?
– В первую очередь важно понять, что отныне мы существуем в гибких условиях. Ушло то время, когда можно было один раз в 25 лет стандартизировать методы испытаний, технологии производства работ, правил их контроля и приемки. Сейчас это невозможно. Номенклатура новых высокотехнологичных материалов и технологий растет с каждым днем и требует внесения изменений в нормативные базы. Нужно возрождать научно-исследовательские институты строительных материалов и технологий, институты, которые занимались разработкой норм и правил, документов национальной системы стандартизации.
Сейчас мы много работаем с производителями приборов и оборудования для лабораторного контроля, разработчиками ГОСТов, проводим научно-технические лабораторные исследования,  собираем аналитику… Но эту ответственность должно брать на себя государство. Нельзя рассчитывать и надеяться только на добросовестность участников строительства.
– С другой стороны, это огромный плюс. Вы являетесь уже обладателями собственной уникальной научно-технической базы.
– Безусловно. Это огромное подспорье. Кроме того, это привело к созданию отдельного направления деятельности. Мы создали проектную группу, получили лицензии на эту деятельность,
занимаемся подбором, проектированием составов дорожно-строительных материалов с заданными характеристиками, с учетом специфики эксплуатации и климатических условий применения.  В будущем мы хотим, чтобы наша лаборатория вошла в разряд научно-технических лабораторий, а не просто производственно-испытательных.
Вообще, считаю, что, когда предприятие стабильно, надо заниматься наукой. Потому что это вклад в будущее. И невероятно просторное поле для деятельности. А у нас собрана команда очень грамотных молодых специалистов, с большим потенциалом. Мне кажется, будущее этих молодых ребят во многом связано с наукой.
– Вы упомянули заказчиков из других городов.
– Да, для меня сразу было принципиально важно не замыкаться внутри Калуги, а работать с заказчиками по всей стране. Мы шли к этому несколько лет, нарабатывали опыт, участвовали в тендерах. В настоящий момент мы работаем в десяти областях ЦФО РФ и доросли до таких задач, которыми можно гордиться.
Например, проводим лабораторные исследования исходной горной породы Баимского месторождения Чукотского автономного округа для оценки пригодности использования в качестве заполнителя бетона. Это очень инересная, ответственная работа. За этот заказ мы соревновались с Екатеринбургом, Казанью, Санкт-Петербургом и Москвой. Дальше с нашим экспертным заключеним будет работать компания «РусГидро», которая будет проектировать составы бетонных  смесей заданного качества. Сбылось то, о чем я мечтала, – участвовать в маштабных проектах.
– А вы часто мечтаете, строите планы на будущее?
– Конечно. Люблю свои большие идеи. Внимательно слежу за опытом строительства и экспертизы других стран и мечтаю кое-что воплотить в жизнь в России. Могу проснуться среди ночи с идеей и живу с ней, как на топливе. Идеи позволяют развивать дело и двигаться дальше, расширяя горизонты.
Часто слышу от коучей: «Если вы выгораете и силы на исходе, нужно выйти из зоны комфорта. Займитесь тем, что вы не умеете». Мне кажется, этот термин – маркетинговая уловка. Чтобы сделать что-то действительно стоящее, нужно приложить сверхусилия и преодолеть себя в рамках проекта или даже жизни. Любая стоящая работа всегда идет на усложнение, как в компьютерной игре, каждый следующий уровень – труднее предыдущего. Сначала страшно, но уверенность возникает, когда ты видишь первый результат, когда ты понимаешь, что получается, это вдохновляет.
– Знаю, что вы занимаетесь благотворительностью? Что вам это дает?
– С большим уважением и трепетом я отношусь к людям, которые посвящают свою жизнь помощи нуждающимся, организовывая фонды или просто личным участием. Не могу четко объяснить, что мною движет. Наверное, уверенность в том, что один человек – это уже очень много. Мир начинает меняться с каждого конкретного человека. Это принцип благотворительных пожертвований: каждый скинулся по рублю, в итоге получился миллион.
– На вашей странице я прочитала цитату: «В жизни есть всего два важных решения: куда идти и кого взять с собой». Вы с этим определились?  
– Мне везло с людьми на пути. Случайно или интуитивно я выбирала тех, на кого можно положиться, с кем можно идти вперед. Наша команда – это семья. Нам работать по кайфу. Никто не спорит о том, «кто должен мыть посуду», а, наоборот, каждый старается сделать жизнь другого чуть проще, помочь чем-то. Только в такой атмосфере рождаются такие необычные продукты, как «мозги» для автоматизированной системы управления строительной лабораторией, например.  
– Как вы думаете, кто-то из ваших детей продолжит семейное дело и станет строителем?
– В нашей семье уже достаточно строителей. В первую очередь я хочу, чтобы у моих детей в руках были знания и те профессии, которые позволят им работать в любой стране мира. Абсолютно уверена, что знания делают человека более зрячим, более свободным, в большей мере хозяином самого себя и автором своей жизни.
Старший сын в этом году окончил школу. У него свой путь и свое видение. Он спортсмен, КМС по легкой атлетике, победитель нескольких юношеских общероссийских соревнований, хочет стать реабилитологом, заниматься адаптивной физкультурой. И я поддерживаю его решение. Что выберут дочки, поживем – увидим.
Мне посчастливилось познакомиться с Нютой Федермессер. И в разговоре она высказала интересную мысль: что Бог – это не вопрос веры. Вера всегда предполагает некое сомнение. Нужно просто знать, что он есть. Иногда в сложных ситуациях нужно просто выдохнуть и принять, что не всё зависит от тебя и кое-что важное решаешь не ты. Во всем, что с тобой происходит, есть замысел. Вот и я знаю: то, что происходит со мной здесь и сейчас, – лучшее, что может быть.