Иногда надо смириться.

Не бороться, не бежать, не крутиться, а успокоиться.

Как советуют тем, кто упал на рельсы?

Лечь в лоток между рельсами лицом вниз и головой к поезду.

Пригнуть голову и думать о хорошем.

Например, об адвенте… Или о штоллене.

 Штоллен – это немецкий рождественский кекс.

По-моему, его приготовление может стать

символичным апофеозом 2020 года.

Его рецепт – смесь цукатов и орехов,

вымоченных в крепком алкоголе,

разочарований, полного отчаяния и надежды.

И самое главное, что максимального вкуса и зрелости

он достигает только после того, как несколько недель полежит.

Надо просто подождать. Мало кто выдерживает.

Получается, никто не знает его истинного вкуса,

каким прекрасным он мог бы стать.

Сейчас мы все как будто упали на рельсы.

Над нами идёт поезд.

Знаете, в такой ситуации не стыдно испугаться…

и даже обделаться.

Зато потом можно встать.

Кто-нибудь обязательно подаст руку и вытянет на платформу.

Кто-нибудь отряхнет и покажет выход.

И на трясущихся ногах мы поднимемся  наверх

 и пойдём готовить свой рождественский кекс.

Считать схожее одинаковым – большая ошибка.

Когда ваши отношения заканчиваются волевым решением мужчины, то вы, женщины, часто задаете вопрос: «На кого ты меня променял?». Вы настолько уверены в том, что являетесь воплощением вселенского счастья для партнера? Или это дань киношным шаблонам прошлого века? Но тогда почему вы не заламываете при этом руки, не сползаете в беззвучной истерике по косяку? Вы втыкаете стилет этого вопроса, порой и не ожидая ответа. Вам, видимо, важно подать в этот момент себя. Допускаю, что для многих женщин нет никакой разницы между причинами ухода мужчины из отношений. Уходить к женщине или уходить от женщины – для мужчин эта разница огромна.

В первом случае основную роль играют эмоции, гормоны и весь тот, наполненный множеством неизвестных парадокс, что зовут страстью. Можно бесконечно клясться в любви, и любить, причем, искренне, но законы природы никто не отменял.
С каждым годом химия отношений неуклонно идет проторенной дорожкой от яростных цунами в сторону редких всплесков волн желания, а потом и гормонального штиля. Но подсознание совершает путь в другом направлении, сжимая пружину ожидания чего-то нового и яркого. Случайное слово, произнесенное пробирающим до самых тайных глубин тембром, в нужное время и тут даже место неважно, касание, взгляд, запах парфюма, цвет волос, форма икроножной мышцы в разрезе клёшей… список самых банальных и самых удивительных катализаторов страсти бесконечен, как сама Вселенная. И пружина выстреливает! Все резервы мобилизованы, выведены на поле боя и брошены в атаку. Женщине повезет, если такая вспышка будет реализована в разовом сексуальном «преступлении». Если не повезет, то еще один случай пополнит статистику расставаний. Для негордых дам и тех, что привыкли жить холодным расчетом, в первой версии ухода мужчины есть и часть позитивного. Тут всё просто, страсть не вечна, а сила привычек способна убить ее быстрее уколов совести. Ваш мужчина захочет обратно, и довольно скоро, это факт. И вот тут решение будет за вами. Негордые просто не успеют погрузиться в омут отчаяния и смогут облегченно выдохнуть, а хладнокровно готовящие месть, смогут довести ее торжество до идеала. Напомню, всегда есть исключения, преподносящие сюрпризы и разрушающие все шаблоны.

Как вы уже поняли, уход к другой может и не случиться, но даже если это и произошло, вина женщины, которая останется без мужчины, стремится к нулю. Куда менее радужным представляется положение представительниц прекрасной половины, когда мужчина уходит от нее. Об этом будем говорить в следующий раз.

Евгения Цапко – дипломированный искусствовед. Год назад она открыла в Калуге мастерскую и начала шить женское белье под собственным брэндом «Муна». Мы поговорили с Евгенией о поиске своего пути, бизнесе и бодипозитиве.

– Женя, когда и почему ты начала шить?

– Я шила всегда. До школы обшивала кукол, в начальных классах шила себе сумочки, рюкзачки. А еще я любила рисовать. Окончила художественную школу, собиралась стать архитектором. Со второй попытки поступила, но передумала и выбрала искусствоведение.

В университете у меня вновь проснулся интерес к шитью. Первую швейную машинку мне подарили родители, когда я училась на втором курсе. Сначала, как все начинающие, шила по выкройкам из «Бурды», потом начала изучать конструирование одежды по книжкам. Для себя шила все, от блузок и юбок до верхней одежды. На старших курсах уже брала заказы.

– Что было после окончания университета?

– Какое-то время я работала начальником международного отдела в одном из московских вузов, а по выходным возила экскурсии в Питер и Казань. Когда моя коллега увидела вечернее платье, которое я сшила на свадьбу подруги, она пришла в восторг и сказала, что мне надо заниматься именно этим. Я осознала, что это действительно так, бросила офисную работу и занялась пошивом вечерних платьев. Поскольку, большая часть моих заказчиков находилась в Калуге, я вернулась из Москвы в родной город. 

– Почему от платьев решила перейти к белью?

– Стало неинтересно шить на заказ, захотелось создавать какой-то готовый продукт. Свадебные и вечерние платья не давали достаточный оборот, а себестоимость их довольно высокая – минимум 3000 рублей. Надо было найти другую нишу – похожую, но с меньшей себестоимостью. Я перебирала варианты, пока мой друг-иностранец не предложил мне заняться нижним бельем. Он сказал, что это продукт с высокой маржинальностью.

Две недели изучала эту нишу, написала бизнес-план… Несмотря на это, первый год был очень сложным. Думаю, если уж я его пережила, то останусь на плаву в любые времена.

Изначально я планировала отшивать маленькие партии на каком-нибудь предприятии, но крупные фабрики белья практически не работают на аутсорс.
И оказалось, что содержать собственное производство выгоднее, чем размещать заказы в мелких цехах.

– Что ты к тому моменту знала про нижнее белье?

– В первые полгода мне казалось, что шить белье гораздо сложнее, чем свадебные платья. На самом деле это не так. При пошиве платья много ручной работы, да и работать с большими объемами ткани физически труднее. А изготовить комплект белья можно всего за несколько часов. В небольшом цеху, как у нас, можно отшить 2-3 комплекта в день с приличным уровнем качества. 

В масс-маркете вы найдете всего 20 размеров женского бюстгальтера, на самом деле их существует больше 120. Наш размерный ряд – от 65А до 90Е. К тому же у нас не просто магазин, а мастерская белья. За 2-3 дня мы можем сшить на заказ комплект нужного вам размера, или пояс для чулок, или трусики и лиф немного другой формы.

– Вы шьете белье по собственным лекалам?

– Первые предметы сшила по своим выкройкам, некоторые из этих вещей ношу до сих пор. Но потом я решила вложиться в покупку лекал, и это себя оправдало. Сейчас все наши лекала построены профессиональным конструктором, который много лет работал на крупных московских предприятиях.
Весь этот год мы продолжали работать над лекалами и над технологией пошива. Очень сильно шагнули вперед в плане качества. Белье, которое мы делаем сейчас, и которое делали год назад – это небо и земля.

– Как появилось название бренда – «Муна»?

– У меня было порядка восьми вариантов. Подбирала по смыслу, плюс они должны были соответствовать определенным требованиям: не более пяти букв и только те звуки, которые одинаково читаются в латинице и кириллице. Потом я устроила голосование в Инстаграм, и, к моему удивлению, подписчики выбрали не тот вариант, на который я ставила. «Муна» — это арабское женское имя, которое в переводе означает «желание». Как мне кажется, для нижнего белья оно вполне подходит.

– Чем «Муна» отличается от того многообразия белья, которое мы видим в магазинах?

– Сейчас большой спрос на ручную работу и штучный товар, и я именно это и предлагаю. Многие наши комплекты белья – небольшие лимитированные серии. Они эксклюзивны.

Еще одно отличие – мы не шьем комплекты с пушапом, потому что стремимся подчеркнуть естественную красоту женского тела. Любая девушка может чувствовать себя привлекательной без «поролоновых грудей».  У меня есть покупательницы, которые говорят, что чувствуют себя в нашем белье более сексуальными, чем в поролоновом. Кажется, что наше белье прозрачное и совсем тонкое, но оно дублируется неэластичными материалами и прекрасно поддерживает форму груди – и маленькой, и не очень.

– Это принципиальный момент – отказ от поролона, или белье с пушапом технологически сложнее сделать?

– Купить формованные поролоновые чашки несложно. Но это концепция моего бренда. Я сама много лет ходила в лифах с пушапом, и понимаю, что это непросто – воспринимать себя с маленькой грудью. Хотя пушап твоей грудью никогда и не был.

Мне было сложнее с девушками, у которых большой размер груди, и я все еще пытаюсь разобраться в этой теме.

– Влияют ли тренды на маркетинговый образ твоего продукта?

– В тренде естественность и экологичность. Я сама стараюсь быть эко-френдли – разделяю мусор, хожу с холщевой сумкой, в которой лежит складной силиконовый стаканчик под кофе. И наш маркетинговый образ складывается сам собой, нативно. Наверное, он похож чем-то на меня.

Распространение идей феминизма и бодипозитива влияет и на дизайн белья. Женщины научились  любить свое тело таким, какое оно есть, и это прекрасно.

Но в первые дни, когда мы только открылись, женщины заходили и спрашивали – у вас что, вообще ничего нет с пушапом? И я думала – о боже, в Калуге у нас нет целевой аудитории! Но потом наши модели стали востребованными.

– Как совместить желание быть естественной и желание нравиться?

– У женщин миллионы комплексов. Нам кажется, что для того, чтобы кто-то нас полюбил, нам нужны ресницы подлиннее, брови погуще или грудь побольше. Но я уверена, что любят не за это, и важно оставаться собой. Мы меняемся с возрастом – от этого никуда не деться. У нас появляются морщины, грудь меняет форму после рождения детей. Но из-за этого нас не перестают любить. Каждое тело красиво, в этом я уверена. Поэтому белье – это просто то, что делает твою жизнь комфортнее, подчеркивает естественные изгибы.

– И все-таки, для кого женщина покупает нижнее белье – для себя или для партнера?

– По-разному. Иногда я вижу, что покупательница подбирает белье именно для партнера, но даже в этом случае она хочет быть уверенной в себе в «тот самый» момент.

У нас есть базовая коллекция, и есть предметы не на каждый день – пояса для чулок, лифы с особым декором, бантами, дополнительными бретелями.

– У вас уже есть постоянные клиенты?

– В своем бизнес-плане я прикидывала общий объем рынка, исходя из того, что каждая девушка покупает один комплект белья в год. Но у меня есть клиенты, которые за несколько месяцев покупали у нас белье уже 3-5 раз. Это я считаю своей победой.

Вдохновляют отзывы клиенток. Они говорят, что в моем белье чувствуют себя богинями, что оно очень комфортное и совсем не ощущается под одеждой. И это очень ценно, ведь большинство девушек считает, что лиф – это вещь, которая создает дискомфорт.

– Как ты видишь перспективы развития бренда «Муна»?

– В этом году Агентство развития бизнеса предложило мне попробовать выйти на экспорт. Это пугает, но я люблю пугающие затеи. Мы планируем начать работать с интернет-платформой «Амазон» и сейчас отшиваем большую партию белья. Я делаю ставку на базовые модели и на те, которые так полюбились нашим покупательницам — комплекты в горошек, выполненные в разных цветах. Посмотрим, что из этого получится.

В Сбербанке – время перемен. Крупнейший банк страны объявил о глобальной трансформации и превратился в виртуальную вселенную «Сбер». Теперь это не просто финансовая организация, а целая экосистема с десятками умных сервисов. Не обошлось без глобальных перемен и в нашем регионе – Калужское отделение возглавил новый управляющий – Андрей Николаевич Ручай.

– Андрей Николаевич, объясните, пожалуйста, что означает трансформация «Сбер» для клиентов?

– Главное – это повышение уровня сервиса. Это создание очень удобной системы оказания спектра услуг, необходимых для жизни, которые очень удобно, быстро и качественно может оказывать одна компания. В центре экосистемы – клиент. Наша основная цель – удовлетворение основных потребностей наших клиентов.

– А что это значит для вас?

– Для меня это стало еще одним подтверждением, что выбранная стратегия правильная, и все предложенные решения – своевременные и  нужные. СберКонф стал, по сути, логическим завершением процессов, которые проходили в компании на протяжении последних нескольких лет. Сбер определил для себя те области, которые максимально удовлетворяют потребности человека и встраиваются в синергетику банка – это стабильность, безопасность, здоровье, развлечения. Планомерно Сбербанк приобретал много дочерних независимых обществ, формировал продуктовую линейку, интегрировал их с продуктами банка. Так появились Сбер-Решение, «Деливери клаб» с удобными сервисами доставки, Сбермаркет, Сберкурьер, Сбермобил, онлайн-кинотеатр «Окко», музыкальный сервис СберЗвук, онлайн-медицина. По сути, на любой запрос теперь есть один ответ – Сбер. В период пандемии, когда наши сервисы помогли огромному количеству людей пережить непростой период самоизоляции, особенно стало понятно, насколько они своевременны и необходимы.

С большой гордостью я понял, насколько сильна команда Сбера. Насколько крепкие отношения внутри команды. И как достойно, можно сказать, на драйве, мы вышли из этого периода.

– Это правда, что приходилось работать круглосуточно? 

– Сотрудники на местах и я сам работали без выходных, по 12-16 часов. В условиях той тревожности и стресса, когда не хватало мощностей для обработки вала заявок, когда с колес разрабатывались меры поддержки. Понятно, что программы были неидеальны и по процессам. Но то, что люди выбрали не кредитные каникулы, которые были предусмотрены законодательством, а те программы реструктуризации, которые предложил Сбер, доказывает, что мы сумели наиболее полно учесть все интересы.

– В чем главная сложность сегодняшней жизни, как вы считаете?

– Неопределенность. И экономические факторы, с которыми люди никогда прежде не сталкивались. Это влияет на экономическое поведение людей. Несмотря на то что мы видим неплохую картину, связанную с ростом ипотечного кредитования, я связываю его со снижением процентной ставки. Бизнес-сообщество с меньшим оптимизмом смотрит в будущее, и это сказывается на сокращении инвестиционных расходов. К счастью, у нас даже сейчас есть инвестиционные проекты, есть свободные рыночные ниши, значит, есть перспективы для создания и роста бизнеса. Сегодня, конечно, в первую очередь важна роль государства в стимулировании, в помощи, в правильной оцифровке тех отраслей и проектов, которые будут наиболее эффективны для государства в целом.

Я вхожу в совет при губернаторе Калужской области по особым экономическим зонам. И каждый инвестиционный проект мы рассматриваем индивидуально, пытаемся помочь в организации финансирования. И уровень процентных ставок Сбера этому способствует.

– Складывается впечатление, что проблемы обходят СБЕР стороной.

– Мы находимся в такой же ситуации, как и все. Перешли на трехлетнее планирование, поскольку даже Сбер не может давать прогнозы на длительный срок. Цель Сбербанка на 2020 год была – заработать триллион рублей. Потом она была скорректирована до 650 млрд рублей. И, надо сказать, это достойная цифра для условий, когда квартал работы практически выпал, когда были закрыты целые сектора экономики.

– Какую роль выполняет Сбер в этой ситуации?

– Наша миссия в данный момент отражает то, чем всегда занимался Сбер, – дать людям уверенность и надежность. Исходя из этого мы строим свою работу, обеспечивая защиту и безопасность всех процессов, безопасность для сотрудников, клиентов. Потому что результаты, которые показывает Сбер, обеспечиваются силами команды и каждого игрока в отдельности.

– Лично к вам какие требования компания предъявляет?

– Большой плюс Сбера в том, что все требования банка логичны, понятны, системны и прозрачны. Каждый сотрудник понимает, что ему нужно сделать, как себя проявить, что уметь и знать, куда развиваться, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.

Это технологичный процесс.  Что касается требований к руководству, то да, они довольно высокие, соответствуют амбициям банка и тем реалиям, которые есть. Если мы говорим о себе как о высокотехнологичной компании. Для назначения на позицию проходишь конкурентный отбор. Перед тем как получить назначение в Калугу, я тоже проходил двухнедельную проверку – конкурентные испытания на базе корпоративного университета.

– То есть ваши предыдущие заслуги не в счет?

– Это ничего не значит. Ты снова проходишь отбор и доказываешь свою компетентность и набор навыков, которые диктует современная реальность. Очевидно, что требования к руководителю включают не только hard skills – знания банковской деятельности, управленческой. Огромное значение имеют digital skills и soft skills – знание и владение цифровыми навыками, психологии управления коллективом. Потому что нужно не только себя зарядить на работу, но главное – зарядить своих сотрудников, чтобы они каждый день показывали максимум, на что способны. Мне очень помогают базовые навыки, которые привили родители, – порядочность, трудолюбие, любовь к учебе – те универсальные качества, которые везде работают. Для меня все это нетрудно и интересно. Недавно, например, освоил python-программирование.

– Зачем?

– Чтобы понимать, как это работает, разговаривать с программистами, аналитиками на одном языке, чтобы грамотно формулировать технические задания. Благодаря этому сам стал намного внимательнее относиться к данным, на основе которых делаются модели и анализ. Я вообще считаю, что владение самыми разными навыками очень полезно. Это дает широкий кругозор, эрудицию. Пока учился в институте, освоил профессию токаря второго разряда. Знания не бывают лишними, они дают понимание взаимосвязи всех процессов. И главное, мозг начинает работать по-другому. Ты можешь более широко и глубоко взглянуть на проблему и найти правильное решение.

– Андрей Николаевич, расскажите немного о себе. Откуда вы родом, кто ваши родители?

– Я родился в Челябинске в обычной семье. Мой отец – электрик. Он служил на подводной лодке, потом работал на челябинских промышленных предприятиях. Мама – инженер, всю жизнь проработала в одной организации, проектировала линии электропередач. У меня есть два брата. Все родные живут в Челябинске.

Окончил Южно-Уральский университет по специальности «экономический менеджмент». Был лучшим студентом факультета, получил красный диплом. Пока учился, параллельно работал на двух работах. А по окончании сразу поступил на работу в Сбербанк в 2004 году, работаю в компании уже 16 лет.

– Сильно изменился Сбер за эти годы?

– Я застал работу банка в те времена, когда на кредитном комитете сидела комиссия из семи человек и по каждой заявке голосовали поднятой рукой.  Когда у каждого отделения была своя бухгалтерия и несколько этажей специалистов. А сейчас вы можете нажать на картинку в своем смартфоне, и через 15 минут вам зачислятся кредитные деньги на карту.

– А чем отличается Сбер Калужский от Челябинского?

– Челябинская область больше Калужской в три раза. Естественно, больше крупных предприятий, и филиал Сбера крупнее. Что касается процессов, они одинаковы во всех отделениях. Конечно, уральцы из-за того, что приходится жить и работать в тяжелых условиях, – люди более суровые, выносливые, жесткие, прямолинейные и конкретные. Для нас, челябинцев, сдержать слово – это приоритет. Умри, но сделай. Если ты договорился и ударил по рукам, значит, сделка точно состоится. Конкуренция там тоже более жесткая и сильная. За клиентов ведется порой острая борьба, демпинг на грани фола.

В Калуге все более мягко. Здесь добрые, отзывчивые, открытые люди. На вопрос «Как пройти?» в Челябинске могут не ответить и сделать вид, что не услышали. В Калуге тебе улыбнутся, объяснят, покажут и еще проводят. Я влюбился в Калугу сразу. Очень красивый город.

В Калужском отделении Сбера работает очень сплоченная, дружная команда. Меня так хорошо встретили, поддержали, за это я очень благодарен. Кроме того, в Калужской области авторитет Сбера и доверие ему выше. Это существенный фактор. Хотя здесь есть довольно сильные региональные игроки, о которых в Челябинске я даже не слышал.

– Как вы считаете, какой вы руководитель?   

– Я человек открытый, у меня нет секретов от команды. Приветствую открытые, добрые, теплые отношения в коллективе, с удовольствием общаюсь с сотрудниками. Для человека достаточно двух-трех теплых слов, узнать, как дела, и он уже будет чувствовать себя намного лучше и работать намного более эффективно. Что отличает  хорошего руководителя?  Эмпатия, эмоциональный интеллект, умение понять и сопереживать.

– Многие руководители считают иначе. «Ничего личного, только работа».

– Есть разные стили руководства. Но многочисленные исследования показывают, что наиболее успешен тот руководитель, который сочетает в себе хотя бы два-три стиля.

Тем более сейчас молодежь «поколения Z» – это новое поколение наших сотрудников и клиентов – она другая. С ней не работают старые методы. Если старшее поколение придерживалось схемы «жить, чтобы работать». То у нового поколения, «работать, чтобы жить». Игнорировать это невозможно, изменить тоже.

С большим интересом я изучал отчет по удовлетворенности клиентов и был удивлен, что наибольшее количество положительных отзывов о нашей работе у молодых клиентов. Хотя они очень требовательные, взыскательные к уровню сервиса. Именно молодые люди положительно воспринимают изменения, которые проводит Сбер. Значит, мы все делаем правильно.

– Вам не приходила в голову идея собственного бизнеса?

– С точки зрения полезности для экономики страны, мое нахождение в Сбере несет больше ценности, чем мое занятие бизнесом.

– Можете дать универсальный совет, какую финансовую стратегию выбрать?

– Правильное отношение к деньгам – спокойное. Согласно правилам финансовой грамотности, чтобы чувствовать себя комфортно и безопасно, обязательно нужно страховать свою жизнь и здоровье и иметь финансовую подушку безопасности в размере вашего 9-12 месячного бюджета. Если говорить о наполнении финансовой корзины, все яйца в одной корзине держать нецелесообразно. Поэтому часть прибыли нужно держать в виде прямой финансовой подложки на депозитах в рублях, в валюте, часть – в виде акций компаний, в которые верите.

– Это вопрос веры?

– Человек, несмотря на объективную информацию, все равно воспринимает действительность субъективно, эмоционально. Вера, сопереживание – то, что отличает нас от прочих представителей животного мира. Человек всегда выбирает сердцем комфортную для себя стратегию, даже в части финансов. Нам нужно верить, что компания добьется тех результатов, которые обещает. Например, я верю в свою организацию, и наибольшая доля моих вложений – это акции Сбербанка, которые демонстрируют наибольшую дивидендную доходность.
В этом году Сбер выплатил рекордные 18,7 рубля на одну акцию – это почти 9% доходность. А проценты на депозитах в среднем составляют 4% процента годовых.

– Андрей Николаевич, дело же не в процентах. На чем основана вера в Сбер?

– Думая только о деньгах, нельзя создать чего-то по-настоящему большого. Сбер – одна из самых крутых компаний мира. Она не останавливается и каждого подталкивает к развитию. Это все время вызов, проверка на прочность, можем ли мы быть первыми, реализовать все задуманное, сделать жизнь людей чуть лучше. Эти амбиции заряжают и мотивируют и меня, и всю команду. Мы верим в то, что создаем будущее.