Самая чистая правда
Как и зачем можно оказаться в апреле в Краснодаре?  Да просто из международного аэропорта «Калуга»  есть прямой рейс в Краснодар. Билеты не в сезон стоят 1400 рублей. Лететь всего час сорок. И кто-то же должен вам рассказать, что делать в южном городе, в котором нет моря?
Вообще, Краснодар вполне логично посетить, если вы любите местные курорты – Геленджик, Дивноморское, Кабардинку, Джубгу и едете туда на машине.  Не менее удобно и бюджетно прилететь в Краснодар из Калуги на самолете, побыть два-три дня и отправиться на автобусе или поезде к морю – Черному или Азовскому. Вот вам готовая схема летнего отпуска – не благодарите!
Скажем сразу,  у Краснодара нет амбиций курортной столицы. Город растет как на дрожжах – только за последние 10 лет его население увеличилось в два раза. Инфраструктура в недавнем прошлом «большой станицы», а теперь полуторамиллионной агломерации не успевает «соответствовать» – отсюда пробки, хаотичная застройка, так себе  дороги. Положа руку на сердце, трудно назвать Краснодар красивым городом. Но нам в нем не жить, а для путешественников в этом городе есть фишки вполне выдающиеся.

Самая красивая улица
Главная улица Краснодара – Красная. Так удачно ее назвали в XIX веке богатые южные купцы. Купцы строили так,  чтобы «ослеп сосед», поэтому улица  полностью оправдывает свое название – роскошная,  длинная, по выходным – пешеходная.  На Красной и прилегающих к ней улицах располагается буквально ВСЕ – театры, музеи, магазины, гостиницы, библиотеки, администрация, Царские ворота, собор Александра Невского, монумент Екатерине Второй, памятники казакам, котам, Шурику и Лидочке, цветочные часы, стадион, филармония, бары, рестораны, кафе.  Вам не нужна карта города с достопримечательностями и Яндекс. Навигатор, не нужно такси и расписание транспорта – вы просто «живете» на этой улице, гуляете, заходите, в зависимости от пристрастий, в бары или театры с музеями. Можно и не заходить никуда – прекрасная архитектура столетних особняков, советские мозаичные панно, актуальный городской арт, уличные музыканты, репетиции казачьих дружин – что еще надо человеку в двух часах от моря?

Самый крутой парк
А еще обязательно нужно посмотреть парк «Краснодар»! Чтобы не считать вершиной ландшафтной архитектуры набережную в Туле и парк «Зарядье». Краснодарцы называют его парком Галицкого – по имени местного магната, который на свои деньги построил сначала стадион для ФК «Краснодар», а в 2017 году рядом с ним парк – для всех жителей и гостей города.  И стадион, и парк считаются одними из лучших в Европе.  Проектировало парк немецкое бюро, и это все объясняет. Парк представляет собой идеальный спиралевидный лабиринт – очень лаконичное, но при этом очень функциональное пространство.  Спроектирован он таким образом, что, несмотря на относительно небольшую площадь в 22 гектара, толпы посетителей никак не пересекаются.  В парке есть прогулочные зоны, релаксзоны, креативные пространства, амфитеатр вместимостью 200 человек, где проходят кинопоказы, лекции, представления. Есть светодиодные фонтаны, смотровая площадка, водный лабиринт, скейт-парк, площадки для детей с белым песком, веревочный парк, скалодром,  площадки для взрослого активного отдыха. В парке высажено 2300 деревьев туи, дубы, тополя, клены, пальмы, бонсаи – они подобраны таким образом, что каждый сезон парк меняет цветовую гамму. Вечером все это подсвечивают сверху и снизу две тысячи  светильников.  Местные советуют гостям посещать парк дважды – днем и вечером. Это два совершенно разных впечатления.

Самое пугливое вино
Кубань – один из главных винодельческих регионов России. Абрау Дюрсо, Фанагория, Мысхако – эти названия мы знаем давно и прочно. В последние годы к ним прибавились загадочные «Шато Ле Гран Восток», «Лефкадия» и т.д. В Краснодарском крае производится 50% виноградных вин, и процветает гастрономический туризм. Появился даже термин «винный туризм» – группы и индивидуалы разъезжают по винодельням, смотрят виноградники, производство, дегустируют вина. Например, хозяйство «Лефкадия», в двух часах езды от Краснодара, предлагает программу на целый день, а для особо увлеченных туристов на территории есть гостиница. Можно переночевать и начать дегустировать заново! Программа включает осмотр виноградников, лавандовых полей, прогулку по ландшафтному парку с озером Чегепсин, посещение винодельни, дегустацию и обед в ресторане. Вам подадут все органическое, выращенное и сделанное здесь же, в долине Лефкадия. Что касается вина, то производство ставил знаменитый Патрик Леон из Шато Мутон Ротшильд, все вино делается из местного винограда по французской технологии, выдерживается каждый сорт в своих бочках – из французского и американского дуба, из глины, из металла, и даже в бочках из железобетона со стенками толщиной 10 сантиметров. Потому что вино не должно «слышать шума». Оно «пугается» и может изменить формулу. Вы должны услышать это собственными ушами – поезжайте в Краснодар!

Татьяна КАЛЕДИНА
генеральный директор Агентства по развитию туризма Калужской области

Впереди — лето! Кто-то рванёт за город: прогуляться по зеленеющим аллеям Полотняно-заводского парка, полюбоваться Боровскими далями (кстати, совсем недавно город получил статус исторического поселения федерального значения) или побродить по извилистым Тарусским берегам. Но главной фишкой этого сезона, как мне кажется, станет отдых на реке. Навигационный сезон уже стартовал.
С учетом постоянно изменяющихся вводных, мы все-таки планируем летний отдых. Не устаю призывать всех калужан и наших соседей — туляков обратить внимание на летнюю карту полетов международного аэропорта «Калуга» – Сочи, Симферополь, Анапа, Геленджик, Краснодар, Минеральные Воды, Ростов-на-Дону. Целый букет отпускных направлений, доступные цены на билеты, минимальное время в пути – я бы советовала не медлить с покупкой билетов.
 А для тех, кто на майские остается в Калуге, рекомендуем познавательные прогулки в компании местных краеведов. Это и традиционные маршруты по Центральному парку с рассказом о зарождении Калуги, по Воскресенке, которая в мае зацветет яблоневым цветом… И новые, подготовленные экскурсионными бюро к летнему сезону. В конце марта фирмой «День отдыха» был презентован маршрут по Театральной, бывшей Облупской, а областной ТИЦ приглашает на квест, разработанный к 650-летию города. Год назад мы всем городом выбирали название для туристического теплохода, который возродил для калужан речные прогулки! В итоге он получил имя Ивана Ципулина – калужского купца, открывшего в 1872 году пассажирские перевозки по Оке. Все это происходило в непростых эпидемиологических и экономических условиях, однако проект «Лето на Оке» оказался успешным.При соблюдении всех пандемийных условий, в 2020 году на теплоходе отдохнуло более 1500 человек. В этом году, с учетом более лояльных санитарных норм, учредители компании рассчитывают осчастливить 18 000 любителей речных прогулок. Запись на речные экскурсии уже открыта.

Конечно, сама по себе экскурсия на реке по своей романтической атмосфере, по свежести, которую дарит вода даже в самые жаркие дни, не сравнима ни с чем другим. Но пассажиры теплохода «Иван Ципулин», помимо свежего воздуха и новых знаний, могут рассчитывать на полный релакс: на вечерней экскурсии «Закат на Оке» вам предложат теплые пледы и горячий чай, здесь оборудованы и барная стойка, и детская игровая комната. Да и вообще 150-местное судно переоборудовано в 50-местное – для вящего комфорта туристов! Еще одно важное преимущество – калужская пристань расположена в историческом центре города, надо только спуститься к реке от Гостиного двора – ключевой точки маршрута по купеческой Калуге.
Что же касается форматов речного отдыха, то выбор большой: и экскурсии для школьников «Классный час на Оке»; и познавательные поездки к Ждамировскому городищу и Кольцовским пещерам; и романтические прогулки под звуки саксофона; и рок-дискотека; и даже пиратский квест для детей. Кстати, на 9 Мая «Лето на Оке» готовит специальные рейсы патриотической направленности.

В июле готовится к запуску новое судно – скоростное и на водной подушке, что позволит ходить по мелководью на большие расстояния. И если прогулочный «Иван Ципулин» катает туристов максимум до Кольцовских пещер, то скоростное судно сможет отправиться излюбленным маршрутом – в Тарусу. Время в пути – 2,5 часа, зато какое удовольствие любоваться живописными берегами Оки, которые вдохновляли Поленова и Борисова-Мусатова, проплывать мимо одного из чудес области – Калужско-Алексинского каньона! Так что нынешним летом приглашаем калужан насладиться окскими историями с туристическим проектом «Лето на Оке».
Записаться на речную экскурсию можно на сайте проекта www.летонаоке.рф или по телефону +7 (962) 095-79-81.

#visitkaluga

Что нужно для лучших майских выходных? Хорошая погода, компания друзей, костерок и вкусная еда. Конечно, главное блюдо на мангале – шашлык. Однако и на природе можно побаловать себя блюдом ресторанного уровня. Шеф-повар Юрий Семыкин предлагает простой, быстрый и недорогой рецепт для мангала: макрель, она же скумбрия, со сложным гарниром. 

1. Для россиян скумбрия привычнее в солено-копченом или консервированном виде. Хотя она бесподобна как горячее блюдо.  
Мясо скумбрии бeз peзкoгo pыбнoгo зaпaxa, жирное, богатое витаминами и микроэлементами. Она легко чистится, не имеет мелких костей, готовится быстро и стоит дешевле дорадо или сибаса.
Берем скумбрию из расчета одна тушка на человека. У размороженной рыбы удаляем внутренности и промываем.

2. Делаем надрез вдоль спинки. Готовим начинку из крупнорубленного зеленого лука, петрушки, тимьяна, чеснока и свежего острого красного перца. Закладываем начинку и в брюшко, и в спинку. Сверху солим, перчим. Оставляем на 10 минут впитать ароматы.

3. На гарнир готовим печеную картошку. Мытый молодой картофель надрезаем сеточкой, добавляем соль, перец, рубленую зелень, чеснок, растительное масло, плотно заворачиваем в два слояфольги и отправляем запекаться в угли до того, как поставим рыбу. Каждые 2-3 минуты переворачиваем. Снимаем с углей сразу после рыбы.

4. В Америке и Европе обожают кукурузу как гарнир. Она придает блюду сочность, подчеркивает вкус мяса и рыбы, питательна и полезна. Нанизываем початки вареной кукурузы на шампур и обжариваем до «красивого румянца».

5. Перед приготовлением тушки смазываем сверху растительным маслом, выкладываем в решетку. Жарим на разогретых углях 7-10 минут, периодически переворачивая, до образования золотистой корочки. От мангала не отходим, иначе есть риск, что рыба подгорит. Перед подачей ложкой отделяем филе от костей по разрезу на спинке. Сервируем с гарниром.

Приятного аппетита!

– Денис, вы стали «официальным» художником?
– Я бы не назвал себя так. Наша небольшая художественная студия давно взаимодействует с администрацией города и осуществляет разные проекты. Например, проводит акции в День города, в День молодежи. Они не так интересны художникам, как свободное творчество, но для постепенной адаптации местного населения к стрит-арту вполне подойдут.
– Что же вам интересно?
– Нормальное творческое развитие. У каждого художника свой творческий путь. Он исследует себя: какие моменты ему близки, а какие противоречат его восприятию. Это не всегда совпадает с тем, что требует общество. Он собирает свой образ, прорабатывает в своем творчестве какие-то психологические моменты. При этом могут меняться и взгляды на творчество, и техника.
– Как создавался “Лава-ламповый курорт”? Это дорогая работа?
– Сначала я нарисовал один столб, выложил фото в «Инстаграм» и получил кучу позитивных откликов. Постепенно мы добавляли объекты. Последней точкой стали две опоры, которые мы нарисовали к фестивалю «МОСТ». Получилось завершенное пространство: если смотришь под определенным углом, не остается ни одного пустого столба, возникает эффект присутствия в этой специфической реальности.
На создание этой работы мы потратили порядка 150 тысяч рублей – только на краску и еду, без учета рабочего времени и творческой составляющей. Это была наша инвестиция.
– Что вы почувствовали, когда ваше произведение закрасили серой краской? Вы не расстроились?
– Когда рисуешь на улице, надо понимать, что в любой момент может прийти пьяный, глупый, агрессивный человек и нарисовать поверх твоей работы что угодно.  К этому всегда нужно быть готовым. Я не ожидал такого резонанса: новость разлетелась по всему Рунету.  Мы при этом ощутили, что находимся на правильном пути.

– Эта работа является самой заметной в вашем творчестве?
– Она точно входит в десятку, потому что очень специфично взаимодействует с окружающим пространством. Таких объектов нигде никогда не было, поэтому он привлекает внимание.
Вид у нее сейчас постапокалиптический. Возможно, мы будем их восстанавливать, ведем на этот счет переговоры с “Автодором”.

У меня насчет этого объекта были планы: сделать проект с дополненной реальностью, чтобы при наведении телефона там все оживало. Сейчас это было бы особенно актуально в связи с популярностью крипт-арта.  
– Что такое крипт-арт?
– По аналогии с криптовалютой – это картинки, которые существуют  и продаются только в цифровом виде. Причем продают их иногда за большие деньги – сотни тысяч долларов. Даже Илон Маск в этом участвовал.  Уже появляются первые музеи и галереи, которые устраивают виртуальные выставки, экспозиции. Пока это все переоценено и, скорее всего, подпитывается основателями этих платформ.
– К юбилею города вам предложили создать произведение на опорах Гагаринского моста.
– Мы хотели бы провести фестиваль, привезти сюда известных российских стрит-арт- художников. Точнее, урбан-арт – так называют сегмент стрит-арта, в котором художники работают с большими поверхностями. По сути, это монументальное искусство. Что получится в результате, пока не знаю. Очень круто, что в принципе заговорили об этом.
– Расскажите, пожалуйста, о себе. Откуда вы родом, где учились?
– Я родился в Калуге.  Всегда любил рисовать: в школе тетрадки порой быстрее заканчивались с конца, чем с начала. Причем рисовал я лучше, чем те, кто ходил в художественную школу, – наверное, потому, что начал рано и сам освоил какие-то технические моменты.
– Помните свой первый уличный рисунок?
– Баллончик с краской я впервые взял в руки около 20 лет назад, еще в школе. На весь город тогда было всего два-три уличных рисунка.  К новому году у меня появились деньги на краску, и где-то на улице Суворова, на стене двухэтажного дома я нарисовал новогоднее пожелание. Оказалось, что рисовать аэрозолем очень сложно – это особая техника, надо набить руку.
– Как родители отнеслись к вашему увлечению?
– Всерьез никто это не воспринимал. Но, когда недавно мне пришло благодарственное письмо от президента, родителям это понравилось.  В прошлом году я ездил на Саяно-Шушенскую ГЭС, участвовал в проекте по созданию самых больших в мире граффити на высоте 240 метров. Художников решили отметить такими почестями.
– Почему уличных художников часто воспринимают как хулиганов?
– Разные люди рисуют на улицах и разные цели преследуют. Есть среди них художники с мировым именем, чьи работы находятся в музеях. Стрит-арт не мешает им работать в студиях и участвовать в выставках. А кто-то рисует такие вещи, которые считают хулиганством и вандализмом.
– Есть мнение, что стрит-арт-художники выходят на улицу, потому что им важно, чтобы их творчество увидели. Это на самом деле так?
– Тем, кто пытается поднимать политические темы, провокационные,  – им важно выйти на улицу. Кто-то решает творческие задачи, для которых нужны большие поверхности особой формы. Когда было холодно и на опорах моста рисовать было невозможно, я рисовал дома на аэрозольных баллонах, чтобы понять изогнутую поверхность.
В принципе, рисование на больших поверхностях – это гигантомания, а к любой мании нужно относиться с осторожностью, чтобы это не перерастало в психологическую патологию. Мне все равно – нарисую я работу на холсте или на двадцатиэтажном доме.  
– Вы зарабатываете на жизнь рисованием?
– Да. Наша студия выполняет коммерческие заказы.  Стрит-арт всегда привлекает внимание. Когда заказчик нас слушает, мы готовы посоветовать ему что-то интересное. Но бывает и так, что человек приходит и дает готовую картинку: вот это надо нарисовать вот здесь. Окей, ни слова больше.
– На встрече с Городским Головой вы были вдвоем с девушкой. Кто она?
– Ее зовут Евгения, она художница, основательница нашей студии. Мы работаем вместе. В коммерческих проектах она многое берет на себя. Я не смог бы договориться с некоторыми клиентами, а у нее это хорошо получается.
– Расскажите про ваш художественный стиль. По каким признакам можно узнать на улице вашу работу?
– Сложно в двух словах это объяснить. Какие-то жизненные моменты я переношу в определенную форму, складываю из них коллажи жизненных ситуаций.

В моих работах практически везде присутствуют мягкие цилиндрические завитки – “змейки”. Они означают потоки энергии, направленные в определенные формы. Эта энергия  рассеивается, переплетается с реальной жизнью.
– Вы пишете только на улицах или у вас есть какая-то другая сфера?
– Еще я пишу на холстах и занимаюсь цифровой графикой. Это все между собой взаимодействует. Я считаю, что нужно использовать преимущества каждого конкретного инструмента и материала, чтобы получить результат и удовлетворение. Что-то удобнее сделать в компьютерной программе, что-то – на холсте, что-то – на стене.
– Что вас вдохновляет и является толчком для творчества?
– А что еще делать, если не заниматься творчеством?  Идеи витают в воздухе. Чтобы их поймать, надо освободить мозг: сходить на йогу, помедитировать, пробежать километров десять. Есть идеи, которые промелькнули и ушли, а есть такие, которые из головы уже не выкинешь. Бывает, они сидят там годами.  
– Как вы относитесь к муралу Виктории Вейсбрут, который общественность не приняла?
– На мой взгляд, творчество нельзя оценивать по принципу  нравится-не нравится.  Я исхожу из того, что сам художник говорит о своем творчестве, – близко мне это или нет. Отдельная работа может быть не до конца понятной, если смотреть на нее в отрыве от контекста всего того, чем занимается художник. Я не видел пояснений Виктории к этой работе:  что это такое и почему так.
– Как вы думаете, художественное творчество – это дело вашей жизни?
– Сейчас да, а потом, может быть, что-то поменяется. У меня много вариантов. Если вдруг  надоест рисовать, я вплотную займусь музыкой или фотографией. Сейчас не хватает на это времени, и его стало меньше, чем раньше.

Товарищи, я влюбилась.
Не спрашивайте.
Человек известный. Женат, конечно.
Но ничего не могу с собой поделать: гений.
А это всегда возбуждает.
Когда-нибудь про него снимут хорошее кино или даже сериал.
Там такая жизнь – ничего придумывать не надо.
Поэтому и характер такой. Можно понять.
Мать рано умерла. Ещё болезнь эта. Голод. Одиночество. Наука.  
Потом у него была одна. Ну так, несерьёзно, просто переписывались.
Но он, кажется, любил ее.
Мне спрашивать неудобно, а он нормальный –
про бывших не рассказывает.
Жена – так, ничего особенного. Видела ее фотки.
Жалко его, конечно. Я ему говорю: «Костя, ну ты хоть бы о себе подумал».

Давай, говорю, купим тебе новый костюм.
А он: «Зачем мне костюм?! Мне ртуть нужна! Много ртути!»
И смотрит как бы мимо. Все думает о чем-то, пишет.
Спрашиваю: «Когда встретимся?»
Отвечает: «Некогда, работы много».
У меня, что ли, мало!
Прошу: «Пойдём, погуляем».
Он говорит: «Ночью пойдём, чтоб звёзды было видно».
Романтик.
Никто его всерьез не воспринимает. Еще велосипед этот…
Коуч говорит: если прокачать soft skills и презентационные навыки,
можно подняться на более высокий уровень.
А он говорит: «Куда выше, Аня? Выше некуда».
Посмотрел на небо. И ушёл.
А я что, побежала догонять.

— Варвара, как родители реагировали на ваши эксперименты со шторами?
— Наказывали, конечно. Правда, когда мне было лет семь, мама в разговоре с дедушкой сказала: «Наверное, она будет архитектором или дизайнером». А я это услышала, пошла и записалась в художественную школу.
— А сейчас рисуете?
— Совсем нет. Это было ужасно. Когда я пришла в художку, я была маленькой творческой девочкой, мне казалось, что я сейчас сяду за мольберт и буду рисовать все, что захочу. А там были постоянно одни и те же яблоки и груши, этюды, драпировки под разным наклоном и углом. Для маленького творческого человека это была пытка. И вторая пытка – это институт. Ты поступаешь и думаешь: вот сейчас я буду творить! А тебе опять «рисунок-живопись-композиция», к первой паре, к 8 утра. Но я прошла этот путь от начала до конца.   И когда  окончила обучение, забросила кисти и краски и сказала: «Все, больше никогда!» Все-таки я не художник. Я дизайнер.
— Как считаете, академическое образование было необходимо?
— Конечно. Как без этого?! Я должна была научиться академической живописи, академическому рисунку. Получила два высших образования. Окончила сначала отделение дизайна МГЭИ, потом, когда уже перебралась в Москву, – Национальный институт дизайна. Знание законов пространства, контраст объемов, сочетание текстур, фактур, понимание оптических свойств материала,  свет и цвет – это азы дизайна. Не понимаю, как после трехмесячных курсов выпускают дизайнеров. Когда они не знают, как вытянуть передний план, как уменьшить или увеличить что-то визуально. Какими художественными приемами это достигается и как можно это применить в интерьере.
— Мне кажется, наш город не лучшее место для формирования художественного вкуса.
— Мне кажется, все люди уже рождаются с безупречным вкусом. Практикуя многие годы, я вижу, что при выборе из «хорошо или идеально» любой человек из самой глухой провинции выберет лучшее. Чувство прекрасного в нас заложено генетически. В природе все идеально, все в ней устроено по золотому сечению. И листочек, и голова муравья по отношению к туловищу и лапкам – везде идеальная пропорция. Человек испокон веков собирает эту генетическую память, и мы рождаемся уже с представлением того, как должно быть.
— А почему потом вкус портится?
— Не портится. Просто мы все вынуждены терпеть некую данность, реальность, внешние условия.
— Если говорить о русском дизайне, он какой?
— Русский дизайн только встает с колен. Какое-то время его вообще не было. Нескольким поколениям внушали,  что все, что делается за границей, лучше, ценнее, чем то, что делается у нас. Когда «Адидас» круче, чем оренбургский платок. Это поколение выросло и стало творить. Что? Европеизированный дизайн. Отсюда пошло слово «евроремонт».
Буквально последние пару десятилетий я наблюдаю, как начинает рождаться русский дизайн. Мы обращаемся к своим корням, к своей самобытности, к тому, что ценно для нас. Что у меня внутри ассоциируется с Русью – это просторы. Были в Никола-Ленивце? Какая потрясающая панорама открывается! Очень хочется эти впечатления, эти эмоции воплощать в интерьерах.
— Что это значит?  
— Это воздух, чистая вода, пространство, это природные оттенки, много зелени, глянцевые поверхности. Не секрет, что ценится жилье на природе. Квартира с видом на реку дороже, чем с видом во двор. Квартира с панорамными окнами в небо дороже, чем со стандартными окнами. Есть всевозможные дизайнерские приемы, как впустить природу, это ощущение звенящего родника внутри интерьера.
— А у вас эта потребность есть?
— Нести аутентичность? На первом месте  – запрос заказчика. А мои амбиции – на втором.  
— Расскажите, пожалуйста, с чего начинается работа с заказчиком?
— С диалога, общения, выявления потребностей человека. Насколько успешно ты проработаешь этот модуль, настолько качественно ты предоставишь ему услугу. Практикуют даже выявление потребностей по гороскопу, по психотипу. Сегодня дизайнер – это и маркетолог, и социолог, и психолог. У меня это понимание происходит на интуитивном уровне. Можно сказать, это мой конек, мой козырь и сверхспособность. После часа общения с заказчиками я уже понимаю, что им понравится.
— А сами заказчики дают вам примеры того, что хотят получить в своем интерьере?
— Почти всегда заказчики хотят интерьер как у кого-то, как где-то. Однажды мы даже повторяли интерьер в точности, как делали в телепрограмме. Но у каждого помещения своя «фигура», и мы на эту фигуру «шьем платье» индивидуально. Чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки, чтобы было комфортно и красиво.
— Какой запрос самый популярный?
— Чаще всего заказывают миксы старой доброй классики, к которой мы привыкли, и скандинавский стиль. У нас со скандинавами близкая инсоляция – естественный свет. Они серость климатическую компенсируют белыми стенами. А у нас небо еще серее, поэтому нам этот стиль очень подошел.
— Понятно, что «клиент всегда прав», но он же не специалист. Случаются ли ошибки?
— Конечно. Особенно у неопытных дизайнеров. В одном из моих проектов заказчик захотел лестницу из модного в 2000-х годах дерева венге. И я сказала – ок, черный так черный. О Боже, какая же это получилась ужасная лестница. На ней видна каждая пылинка. И ко мне это вернулось, когда я сняла квартиру, и там был черный пол на кухне. Пока я там жила, не было ни одного дня, чтобы я не вспоминала ту лестницу.
— Можете назвать главные ошибки дизайнера?
— Их много. Но главная, пожалуй, – несогласованные планировки. Это очень больно бьет по бюджету и может повлечь судебную ответственность. Все остальное можно пережить. В разных регионах по-разному законодательно регулируется этот вопрос. В Москве и Московской области присоединить балкон к жилой площади стало большой проблемой. Многие дизайнеры без образования, стараясь угодить потребностям заказчика, устраивают незаконные перепланировки, ставят свою подпись под этим и тем самым сильно рискуют. Сейчас ужесточились проверки. Суд дает возможность проверяющим инстанциям, например, по звонку соседей зайти в квартиру.
— Часто ли в вашей работе встает вопрос экономии?
— Такого, чтоб не надо было экономить, я еще не встречала.  Есть два типа заказчиков: у одних действительно нет денег. У вторых есть деньги, но они не хотят быть обманутыми и переплачивать. Слово «экономия» звучит постоянно. Мы же всегда предлагаем заказчику два варианта – оптимальный и лучший. Лучший всегда дороже. И этот выбор всегда мучительный.
— А если выбирать между умным и красивым интерьером – какой?
— Умный. Потому что привыкнуть можно ко всему, только не к неудобству.
— Сложно ли придумать идею для определенного дома, семьи, бизнеса?
— Я бы сказала, долго. Это как зачатие, беременность и рождение. Идею надо выносить, она должна созреть. Мои домашние часто удивляются, когда я нахожусь дома и прошу меня не отвлекать, потому что я работаю над новым проектом.  Хожу, как рыба, которая проглотила наживку. Все, что я вижу, слышу, читаю в этот период, работает внутри меня.
— Сколько в вашей работе творчества?
— Примерно 50 процентов. Что вы называете творчеством? Подбор материалов – это тоже творчество. Мы выбираем все, вплоть до туалетных ершиков. Многие задачи я стараюсь уже делегировать. У меня есть команда – специалисты по изготовлению визуализации проекта, чертежники, помощники по обмеру помещения. Но визуализации я люблю делать сама, потому что в процессе создания могут родиться новые идеи. Презентация проекта заказчику должна быть как картина. Должно возникать желание ее обрамить и повесить на стену как произведение искусства. Как фильм «Солярис», где каждый кадр – шедевр.
— Кстати, вопрос про ершик… Вы видели дизайн того самого дворца в Геленджике?
— Любой дизайнер вам скажет, что это не самый дорогой дворец в нашей стране. Есть и покруче. Учитывая давность проекта, для дизайна двадцатилетней давности – это нормально. Сейчас уже можно было бы переосмыслить многие моменты. Непонятен функционал этого дворца: он для семьи или это резиденция для загородных приемов – что это? В любой резиденции есть персонализация хозяина. А здесь неясно, для кого он. Поэтому такой диссонанс в обществе возник. Пусть потрачены огромные деньги. Вопрос – на что?
— Вы хотели бы поработать над таким объектом? Какой объект желанный для вас как для дизайнера?
— В больших масштабах мне интереснее было бы поработать с коммерческой недвижимостью. Скажем, с торговым центром, отелем. У меня есть утопическая идея, которая была отражена в моем дипломном проекте. Он победил в конкурсе образовательных проектов «Город и образование», за что мне даже дали правительственный похвальный лист. Моя идея в том, чтобы создать школы-пансионаты, обустроенные для выявления и развития определенных способностей. Мне кажется, в нашей стране намного лучше шли дела, если бы одаренные дети были правильно профориентированы. Чтобы дети могли там жить и учиться. Чтобы было красивое здание с территорией, с футбольным полем, аквапарком. «Новый Хогвартс», сказочная история…
— В вашей профессии имен, известных каждому, мало. Почему так?
— Потому что даже самые известные и культовые дизайнеры современности работают на бренды. Такие как Apple, «Порше», «Мерседес». С корпорациями сложно конкурировать. До слуха наших потомков дойдут имена Заха Хадид, Карим Рашид, Марсель Вандерс и другие. Архитекторам проще, они могут оставить после себя здание.
Пик дизайнерского творчества – это когда ты становишься законодателем трендов, а твои проекты начинают копировать.
В идеале интерьер должен быть полностью авторским. Когда ты придумал мебель, торшер,  и тебе это изготовили, а потом ввели в серийное производство. И в моих интерьерах много таких предметов, которые мы разработали совместно с производителями света и мебели.
Большой талант надо иметь, чтобы состыковать несовместимое: чтобы это приняло общество, заказчик и чтобы это стало трендом.
— Да, наверное, дизайном маленькой квартирки вряд ли прославишься.
— Зато это очень интересно. Технологические штуки, которые мы внедряем, – это творчество.  Такой кураж, такой азарт, когда ты понимаешь, что можешь модифицировать пространство и найти какое-то инженерное решение, для того чтобы сделать интерьер удобным, комфортным. Чтобы столик опускался, кровать выезжала из подиума. Если прибавить свет, правильные оттенки, можно визуально расширить площадь и 16 квадратов превратить визуально в 25. И дополнить деталями, которые можно менять в зависимости от сезонов «зима-лето», – будет не квартирка, а игрушка.
 — Посоветуйте, как ввести интерьер в новый сезон?
— Весна – это период любви, первых цветов, цветущих садов. Это разбеленные яркие цвета. Самое простое – добавить их в сервировку стола и текстиль – покрывала, скатерти.  Еще классный способ – поменять тюль на желтый, розовый, нежно-голубой, цвет морской волны. И свет, который будет проникать в комнату, окрасится в эти оттенки и даст другое настроение. Часто я закладываю эти моменты в дизайн-проект. Мы шьем двусторонние покрывала, двусторонние шторы. Зима прошла, мы их постирали, перевернули.
— Варвара, по вашим ощущениям, интерьер-2021 какой?
— Интерьер-2021 – это про персонализацию. Человек переосмысливает  бытие и материализует это в своей среде. Наши потомки наверняка будут объяснять те или иные тренды этого периода эпидемией. Свяжут две эпохи – доковидную и постковидную.
Происходят какие-то непрогнозируемые вещи. Специалисты предрекали, что мы забудем, что такое шторы, текстиль, на смену им придут  моющиеся поверхности. А вот нет! На карантине людям захотелось уюта, домашнего тепла, комфорта. Один из актуальных моментов – домашнее рабочее место. Люди стали понимать, что такое рабочая зона, а не просто диванчик со столиком. И сейчас даже многие застройщики интегрируют рабочую зону в планировки.
— В каких случаях можно утверждать, что новое – это хорошо забытое старое?
— Почти всегда. Все идет по спирали  достаточно предсказуемо. Можно прогнозировать, что будет модно через пять-десять лет.
Вы помните наши 90-е? Стенки, ковры с оленями, гобелены, мебель под толстым слоем полироля. Вскоре у самых модных блогеров вы увидите подобные интерьеры. Такие коллекции уже появились у ведущих итальянских брендов мебели. Мы пока это не ставим, потому что это очень дорого.
— То есть не надо было бабушкины кресла выбрасывать?
— Лучше ничего бабушкиного не выбрасывать. Это память.
— Какие тренды вас радуют?
— Тренд на экологичность. Я очень люблю натуральные материалы. Дерево, мох, натуральный камень на пике спроса. Отрадно, что российские обработчики камня сделали цены доступными. Раньше мраморную столешницу или подоконники могли себе позволить только очень богатые люди. Сейчас керамогранит, искусственные кореаны они по цене приближаются к цене натурального камня, и даже иногда полудрагоценных камней. Например, кварцитов необычных. Натуральные камни – живые, в них много красоты и энергетики. Жить хочется в настоящем.
— Очень интересно узнать, какой интерьер у вас дома?
— Классика – белая лепнина, акварельные обои, мятно-сиренево-розовых оттенков. Текстиль с ламбрекенами. Очень воздушное и нежное, зефирное, весеннее. Я родилась весной, и это отразилось в моей природе.  Такой интерьер мне подходит и не надоедает никогда.
— О чем мечтает дизайнер Варвара Головко?
— Все банально. Чтобы все были живы и здоровы. И была уверенность в завтрашнем дне. Так надоело жить на пороховой бочке. Хочется знать, что завтра все будет хорошо. А все остальное у меня есть: благодарные заказчики, любящая семья и самая интересная профессия в мире, я очень счастливый человек.
— Вы ощущаете, что мы живем в эпоху глобальных трансформаций?  
— Конечно. Технологии меняются, социум меняется. Информационный мир бесконечен, из него только успевай вытягивать идеи и наслаждайся процессом.
Сегодня мы уже делаем визуализации проектов в VR-очках. Человек ходит по дому, где пока есть только кирпичные стены, и практически натурально видит будущий интерьер: здесь — диванчик, здесь — стол, шторы, светит солнце. Вот ночь наступила – включается торшер… Не за горами тот миг, когда мы так и будем жить – в виртуальной реальности – спать в капсулах и питаться энергетическими таблетками.
— И что тогда вы будете делать?
— То же самое – дизайн для жизни.