Строительная компания «Атмосфера» – лидер брянского рынка – покоряет калужан своим проектом ЖК «Зеленый». Генеральный директор «Атмосферы» Светлана Калошина говорит, что этот результат – совокупность накопленного опыта, сильной команды и продуманной стратегии. Мы предполагаем, что без истинно женской мудрости и внимания к деталям этот успех был бы неполным. Именно тонкое понимание потребностей современных семей позволяет «Атмосфере» создавать не просто квадратные метры, а пространства для комфортной жизни. ЖК «Зеленый» в Калуге стал отражением этой философии – забота о человеке.

Реклама. ООО «СЗ «Асмосфера Смарт». Erid: 2SDnjdzv7kX

- За годы работы в Брянске компания стала брендом. Сколько удалось реализовать проектов? Какие объекты вы считаете своей визитной карточкой?

– За 20 лет работы мы построили 46 объектов, но для нас важны не квадратные метры, а качество создаваемой среды. Когда застройщик долго на рынке, это обычно означает, что у него уже выстроены процессы: от проектирования и выбора подрядчиков до контроля качества и коммуникации с клиентами. То есть компания не учится «на покупателе», а опирается на накопленный опыт и привычку работать по стандарту.

Покупателю это даёт спокойствие: человек понимает, что за проектом стоит не случайная команда, а компания, которая умеет доводить стройку до результата. И это особенно ценится сейчас, когда многие выбирают жильё не только сердцем, но и головой – с пониманием рисков и ответственности за вложения.

 – Почему для масштабирования была выбрана именно Калуга?

– Калуга показалась нам очень перспективным и живым городом. Здесь есть запрос на качественное, современное жильё, где продуманы все мелочи, не только в квартире, но и территория вокруг. Конечно, новый регион – это всегда адаптация: новые партнёры, новые бизнес-процессы и свои особенности рынка. Но у нас есть большой многолетний опыт, и мы уверенно переносим его в Калугу.

– Почему вы выбрали для него площадку на улице Новой в микрорайоне «Тайфун»?

Нам понравился потенциал этой локации. Тайфун – это район с историей, где есть развитая базовая инфраструктура, транспорт, есть детские сады, строится новая школа. Привычные маршруты, понятная городская среда в 10-15 минутах езды от центра города!

И при этом у этой площадки есть то, что для нас принципиально важно: кругом зелень, все цветет, поют птицы, и у нас есть возможность внутри проекта сделать свое уютное пространство в гармонии с природой. Можно сказать, свой райский уголок (улыбается). Чтобы двор был не между домами, а место, где приятно гулять, где комфортно детям и взрослым, где хочется задержаться, а не просто пройти насквозь.

Для меня это про баланс: быть в городе, но не чувствовать его суету каждый день. И да, видовые характеристики тоже важны, мы не заглядываем соседям в окна, а наблюдаем зелёную рощу, это меняет ощущение дома.

– Чем планируете завоевать сердца калужан? В чем уникальность жилого комплекса «Зеленый»?

– Заход в новый город обычно строят на сильном проекте – таком, который сможет сразу показать уровень компании и задать ожидания, как наш ЖК «Зеленый».

Мы предложили калужанам дом, в котором действительно удобно жить, развиваться, реализовывать свои мечты и планы. Не «красивую картинку», а нормальную, продуманную повседневность: когда вы выходите из подъезда и понимаете, что здесь всё сделано для людей.

Жилой комплекс «Зелёный» – это сочетание современных решений, эргономичных планировок и уютного благоустройства. Мы много внимания уделяем именно тому, что чаще всего решает впечатление от новостройки: чтобы планировки были логичными, без лишних метров «в никуда», чтобы в квартире было больше света, воздуха и понятное зонирование под разные сценарии жизни – для пары, для семьи, для тех, кто работает из дома.

И второй важный момент – двор и территория. Нам принципиально, чтобы это было место, где хочется быть: детям – безопасно играть, взрослым – спокойно гулять, встречаться, отдыхать. Чтобы не приходилось «выезжать из дома, чтобы нормально провести время». «Зелёный» задуман как комплекс, где комфорт начинается не только с квартиры, а с того, как устроена жизнь вокруг неё – в деталях, которые чувствуются каждый день.

– То есть название «Зеленый» – это не маркетинговый ход, а вполне реальная концепция?

– Это именно концепция. Это ощущение, когда выходишь во двор и понимаешь, почему он так называется. Кроме того, в проекте предусмотрена масштабная благоустроенная территория: чтобы можно было и пройтись, и позаниматься спортом, и спокойно отдохнуть, и провести время с близкими.

– «Дворы без машин» – это мода или потребность?

– Это уже необходимость. Двор в жилом комплексе «Зелёный» закрыт от машин, посторонних людей и хорошо просматривается с любой точки. Когда дети играют и гуляют в безопасности, взрослые могут быть спокойны.

– Опишите жизнь в ЖК «Зеленый» тремя словами.

– Комфорт. Природа. Эстетика.

– Вы уже приступили к строительству второй очереди, а первый дом почти весь продан. Какое впечатление произвел на вас калужский покупатель? Пришлось ли вам адаптировать продукт под запросы местных жителей?

– Очень хорошее впечатление. Калужский покупатель внимательный: задаёт точные вопросы, сравнивает, смотрит на детали и хочет понимать, за что платит. И мне это нравится – потому что такой подход делает рынок взрослее и честнее.

Поэтому да, мы продукт адаптируем, сделали его более удобным и понятным именно под запрос калужан. Мы усилили наши предложения: добавили больше гибкости по вариантам покупки и консультациям, начали объяснять решения проще и прозрачнее, чтобы человеку было легко разобраться. И дальше мы держим эту линию: показывать не общие обещания, а конкретику – что входит, как устроено, какие сроки, какие варианты под разные жизненные сценарии.

– В самом названии компании, в определении планировочных решений вы используете слово «смарт». Что вы вкладываете в это понятие?

 «Смарт» значит умный. В мире все становится умнее. И мы активно привносим смарт-технологии в наши проекты. Это и системы «умного дома», с помощью которых многое можно будет регулировать через смартфон и инженерные сети, и тепло, и видеонаблюдение. И смарт-планировки – уникальная разработка нашего проектного бюро – где продуман каждый квадратный метр: с отдельными гардеробными и постирочными, санузлом в родительской спальне, широкими подоконниками, где можно обустроить дополнительные зоны отдыха, просторной кухней-гостиной даже в небольших квартирах.

Для хранения габаритных вещей в подъездах проектируются современные кладовые – келлеры. Да и пространство на закрытой охраняемой территории детально продумано, для того чтобы там комфортно чувствовали себя мамы с детьми разного возраста – всегда есть места для прогулки с коляской, игровые и спортивные площадки для детей с разными интересами.

Мы делаем ставку на эргономичные планировки, где всё продумано под реальные сценарии жизни. Делаем так, чтобы человеку было удобно и понятно: куда поставить шкаф, где хранить вещи, как организовать кухню-гостиную, чтобы она не превращалась в проходной коридор, где сделать рабочее место. Когда нет лишних коридоров, есть места для хранения, много света и воздуха.

– Как вам удается находить баланс между функциональностью и стоимостью квадратного метра?

– Квартира должна казаться больше не за счёт лишних метров, а за счёт правильной логики пространства. Мы убираем лишние зоны и продумываем каждый метр, чтобы покупатель платил за полезную площадь, которой действительно будет пользоваться.

– Какие планировки стали «хитами» у калужан?

– Калужанам особенно интересны квартиры с кухнями-гостиными. Это очень удобный формат: здесь можно готовить, общаться, собираться семьёй и принимать гостей. При этом мы видим, что людям важно выбирать. Поэтому в проекте предусмотрено 11 разных планировок – чтобы каждый мог найти вариант под себя: и для одного человека, и для пары, и для семьи. И да, среди самых востребованных – однокомнатные квартиры с кухней-гостиной, их часто берут как первую квартиру.

– Вы передаете квартиры в состоянии «под чистовую». Что в него входит?

– Мы берём на себя самые сложные и шумные этапы ремонта. Это подготовка стен, пола, инженерных систем. Покупателю остаётся самое приятное – выбрать стиль, цвет, мебель и создать интерьер под себя.

– Входные группы в ваших Брянских объектах выглядят как холлы дорогих отелей. Будет ли так же в Калуге?

– Мы хотим сохранить этот уровень на всех объектах. Входная группа – это первое, что встречает жителя каждый день, поэтому она должна быть красивой, удобной и функциональной.

В «Зелёном» мы также предусмотрим дизайнерские пространства, понятную навигацию, колясочные и велосипедные.

– В жилом комплексе «Зеленый» вы отдали предпочтение крышным котельным.

– Это прямая экономия для жителей. Счета за отопление снижаются за счет отсутствия потерь в теплосетях и возможности регулировать подачу тепла в зависимости от погоды. В ЖК «Зеленый» три дома, и для каждого из них будет три автономные котельные.

– Вы сдаете дома вовремя или даже раньше. Как это удается в условиях турбулентности?

– Всё строится на планировании, опыте и надёжной команде. Лично я контролирую каждый этап бизнес-процесса: от графиков и поставок до качества работ на площадке. И мы принципиально работаем только с проверенными партнёрами – потому что в стройке случайных решений быть не должно. Да, рынок сейчас турбулентный, но именно поэтому важны дисциплина и управление: когда у проекта есть понятный план, контроль и ответственность, он не превращается в хаос. Финансовая политика компании выстроена грамотно, у застройщика есть источники собственного финансирования, а также «Атмосфера» работает с большим количеством банков-партнеров. Темпы работ и качество жилых комплексов застройщика «Атмосфера» останутся неизменными, мы сохраняем объёмы благоустройства и качество используемых материалов. Следить за ходом строительства вы можете в официальных аккаунтах социальных сетей застройщика и на сайте www.atmosfera32.ru. Будьте уверены: жилой комплекс «Зелёный» будет сдан в обещанный срок.

– Как компания адаптируется к высокой ключевой ставке и изменениям в господдержке?

– Сегодня покупателям особенно важно чувствовать уверенность. Мы это понимаем: при высокой ключевой ставке люди не готовы покупать на эмоциях – им нужно чётко понимать, какой будет платёж, какие есть варианты и на что они реально могут рассчитывать. Поэтому мы делаем упор на понятные и гибкие финансовые решения: обсуждаем разные сценарии покупки, подбираем удобный формат оплаты, помогаем разобраться в условиях. Важно, чтобы человек не терялся в цифрах, а мы ему с этим помогаем.

Банки-партнёры поддерживают этот подход и идут нам навстречу – вместе мы стараемся находить рабочие варианты. Наша задача – не усложнять путь к покупке, а помогать людям выбрать комфортный вариант и спокойно прийти к своей квартире.

– Строительство традиционно считается мужским бизнесом. В чем ваша сила как руководителя-женщины, как вы считаете?

– Наверное, в умении видеть детали и чувствовать, как человек будет жить в этом пространстве.

Строительство – это не только технологии и бетон. Это ещё эмоции, быт, безопасность и настроение дома. Когда семья переезжает в новую квартиру, основные заботы о том, как разместить вещи и удобно организовать пространство, его дизайн и уют, зачастую ложатся на плечи женщины. Возможно, женский взгляд помогает увидеть недвижимость глазами будущих владельцев квартир и сделать жильё ещё лучше – более человечным и атмосферным.

– «Зеленый» – это точечная застройка или начало большого пути?

– ЖК «Зелёный» – это только начало. Для нас Калуга – не разовый проект, а важное направление развития. Мы пришли сюда всерьёз и надолго, потому что видим в городе потенциал и понимаем запрос людей на современное, качественное жильё.

Мы нацелены на долгосрочное присутствие в регионе и готовы вкладываться в его будущее: в качественную архитектуру, комфортную городскую среду и новые стандарты жизни. Когда ты работаешь в долгую, по-другому относишься и к качеству, и к репутации, и к обязательствам перед покупателями – это для нас принципиально.

Впереди у нас большие планы, о которых мы обязательно расскажем позже.

– Какую «Атмосферу» хотите создать в Калуге?

– Атмосферу доверия, спокойствия и современного городского комфорта. Такую, где человеку понятно: о нём подумали заранее – и в квартире, и во дворе, и в деталях повседневной жизни. В центре нашей философии – человек. Его день, его семья, его привычки, его отдых. Мы хотим, чтобы здесь было комфортно жить в любом возрасте: молодым – строить планы, семьям – спокойно растить детей, взрослым – отдыхать и чувствовать стабильность. Чтобы дом был не про квадратные метры, а про ощущение счастья и гармонии.

Что такое идеальный жилой дом? Сочетание хороших материалов и современных технологий? Или за этим стоит что-то большее?

Руководитель проекта ЖК «Эталон» застройщика «Традиция» Сергей Груздев рассказал, почему «Эталон» – это если не идеальное, то очень правильное пространство для жизни. А также о том, какой путь прошел проект от идеи до реализации и в чем уникальные преимущества нового жилого комплекса «Эталон» на улице Пухова, о комфорте без компромиссов, личной ответственности и десантном правиле «выход есть всегда».

Реклама. ООО «СЗ «Традиция». Erid: 2SDnjbrdGux

– Сергей, расскажите, пожалуйста, о компании, которая ведет строительство ЖК «Эталон».

– «Традиция» – это не новое имя на рынке недвижимости в Калуге. В период 2016–2019 годов мы реализовали русско-итальянский проект «Палладио», который вошел в топ ЖК Калужской области – второе место, а по Калуге – первое. Команда специалистов, привлеченных к реализации нового проекта, имеет более чем 20-летний опыт строительства разных и технологически, и архитектурно сложных объектов.

– «Эталон» – дом для калужан. Изучали ли вы ценности наших горожан, чтобы добавить какую-то «фишку», которая будет особенно значимой здесь?

– Безусловно. Мы проводили интервью, беседовали с жильцами ЖК «Палладио», управляющей компанией, которая обслуживает эти дома, чтобы получить обратную связь. Наш клиент ценит преимущества хорошего частного сектора, домовладений, хозяйского отношения к своей территории – красивые палисадники, уютные и аккуратные дома. При этом нашему клиенту близки атмосфера центра города, его ритм. А еще, конечно, все преимущества соседства с природой и водными объектами – Пуховский пруд, Калужское море, Чичеринская аллея, скверы. Мы сформировали точечный проект на 110 семей, которые хотят жить в любимом районе, но в новом формате современного комфорта. Именно таким местом притяжения стал ЖК «Эталон», который привлек внимание жителей этого района, доверивших нам свое новоселье. Мы гордимся этим.

У нас вообще философия бренда «Традиция» – искусство жить красиво. Она базируется на ценностях клиента, на формировании новых стандартов гостеприимства и добрососедстве, чтобы в восемь утра не обижаться на тех, кто сверлит за стеной. Мы пропагандируем современный комфорт, осознанность выбора, безопасность и эстетику, ну и красоту – куда же без этого.

– «Эталон» – очень звучное, говорящее название. Что это слово значит лично для вас?

– Эталон – это мое, наше идеальное пространство для жизни. Проектирование и строительство этого объекта команда «Традиции» с самого начала ведет как для себя. И это не фигура речи. Сначала мы подробно изучили обратную связь от калужан, затем сами поселились на некоторое время в Калуге – прошли все пешие и автомобильные маршруты локации «Эталон»: школы, детские сады, больницы, аптеки, пункты выдачи заказов интернет-магазинов, автомойки, АЗС, магазины, музеи – ну все-все-все, что касается быта и досуга. К слову, мы составили чек-лист собственных впечатлений и подготовили полезный навигатор для жителей «Эталона».

– Расскажите подробнее о самом доме. Каким он будет?

– Это 14-этажный монолитно-кирпичный дом, с теплоизоляционным композиционным фасадом с добавлением керамогранита. У дома фактически панорамные окна, архитектурная подсветка, геометричные корзины под блоки кондиционеров. Два подъезда на 110 квартир, соотношение однокомнатных и двухкомнатных почти 1:1, по 50 каждого вида, есть несколько двухуровневых пентхаусов с собственными террасами с захватывающими дух видами.

– А какой вид открывается из других квартир?

– На Пуховский пруд, на живописные окрестности, на городские пейзажи Калуги, на ландшафтный дизайн придомовой территории. Про двор «Эталона» могу рассказывать с особым вдохновением. У нас двор без машин, с озеленением и благоустройством: сосны, клены, гортензии, шалфей, здесь же спортивная площадка, игровая площадка для детей. Обязательно во дворе будет посажена живая ёлка, к ней мы делаем розетку, чтобы на Новый год зажигать гирлянду!

– Звучит очень симпатично! Но если двор без машин, где и как будет организована парковка для жильцов?

– В ЖК «Эталон» двухуровневый подземный паркинг на 100 машино-мест. Мы создали правильный логистический маршрут «паркинг – квартира». То есть заехали на парковку, неважно какой, -1-й или -2-й этаж, достали покупки, сумки или чемоданы и спокойно поднялись на лифте на свой этаж прямо из «гаража».

Также там предусмотрена возможность проезда большегрузных автомобилей типа «газель», чтобы у жителей была возможность привезти более крупные покупки и поднять их к своей квартире.

– Это действительно очень удобно. Чем еще удивит инфраструктура «Эталона»?

– Собственной котельной. Можно забыть о зависимости от внешних условий для тепла и горячей воды – наш клиент сам решает, тепло ему или холодно, чтобы включить отопление, даже если это июль. Зарядки для электромобилей – актуальное требование сегодняшнего дня. В нашем паркинге мы предлагаем такую доп-опцию нашим клиентам к их машино-месту.

Рациональность – вот, наверное, чем удивит «Эталон». Что я имею в виду, подробно расскажут в отделе продаж.

– Какие характеристики «Эталона» подчеркивают класс «Комфорт+»?

– Загибаем пальцы: мастер-спальни со своими ванными комнатами, наличие нескольких санузлов в одной квартире, просторные кухни-гостиные, высота потолков почти три метра, высота потолков в пентхаусах почти шесть метров, окна начинаются на высоте 40 см от пола – фактически панорамное остекление, наличие лоджии во всех квартирах и несколько лотов с террасами, закрытый двор без машин, двухуровневый паркинг и правильная навигация, кладовые и другое. Наши покупатели не должны услышать слов «нет» или «это невозможно» – это признак уровня «комфорт» и выше, поэ-тому мы предлагаем несколько вариантов покупки жилья в «Эталоне».

– То есть квартиры в «Эталоне» продаются уже с отделкой?

– ЖК «Эталон» предлагает три варианта готовности: первый – дизайнерская отделка высокого класса. Слово «премиум» не люблю, но вариант два – премиальная предчистовая отделка для тех, кто воспринимает ремонт как способ самовыражения и творчества.

И вариант три – свободная планировка или черновая отделка. Изначально мы не предполагали промежуточных форматов, но, услышав неоднократно возражения «я хочу сама выбирать плитку», ввели формат предчистовой отделки. А для категории клиентов, которые не торопятся с новосельем или хотят прямо «все сам», добавили предложение «свободная планировка», но с ограничениями.

– Как же концепция «тихого новоселья», если кто-то из соседей будет делать ремонт?

– Будет, но не у всех. Квартиры с разной степенью отделки разнесены по разным подъездам: подъезд № 1 подразумевает только формат дизайнерской и предчистовой отделки, а квартиру в свободной планировке можно приобрести только в подъезде № 2.

– На фоне роста тарифов ЖКХ очень интересно узнать о системе отопления ЖК «Эталон».

– Отопление будет обеспечивать собственная котельная, которая вынесена на крышу. Основной котел дублируется резервным. Эта практика уже подтвердила свои преимущества: независимость от городского отопительного сезона, снижение теплопотерь, экономия коммунальных платежей и наличие горячей воды круглый год. Кроме того, это более безопасно и проще в обслуживании, чем газовый котел в каждой квартире. За общим оборудованием следит управляющая компания.

– Кстати, это важно: какая управляющая компания будет обслуживать «Эталон»?

– У нас собственная УК, которая сейчас управляет «Палладио». И она же, мы надеемся, будет управлять имуществом ЖК «Эталон». Вы можете зайти в «Палладио» и убедиться, насколько там качественно проводится уборка, насколько оперативно отрабатываются заявки жителей. Руководитель нашей УК – бывший прораб «Палладио» – неравнодушный, ответственный человек. Представьте, он ночами сам чистил улицу Высокую, которая относится к городу, а не к придомовой территории, чтобы жильцы утром могли спокойно выехать из дома. У нас вся команда такая.

– Где можно узнать все условия и оформить покупку квартиры?

– У нас в Калуге работает офис. Менеджеры по продажам все расскажут, покажут, предоставят все документы и материалы по будущей квартире. Знаю, что для наших покупателей разработано несколько хороших предложений: семейная ипотека от 2,2 %, беспроцентная рассрочка. Более подробно лучше узнать у экспертов, я отвечаю за строительство.

– Где и как можно следить за этапами строительства?

– Ход строительства вы можете отслеживать на интернет-площадке «Наш дом.рф», где ежемесячно выкладываются фотоотчеты с площадки и проектные декларации по реализации объекта. Мы действуем в соответствии с федеральным законом о долевом строительстве. Идем в соответствии с графиком и банковскими требованиями.

– Сергей, вы живете в Рязани, а ваш объект находится в Калуге. Насколько сложно руководить процессом строительства из другого города?

– Многие производственные процессы сейчас автоматизированы, многое можно делать удаленно. У нас сложились хорошие отношения с местными партнерами – со строительными компаниями, с поставщиками строительных материалов. Администрация города оказывает нам содействие по тем или иным вопросам.

Но стройка – очень живой, сложный организм, где довольно активная и изменчивая среда, взять хотя бы погодные условия, что требует постоянного внимания и реального участия. Поэтому мы приезжаем в Калугу несколько раз в неделю. При этом на самой площадке постоянно находится местный подрядчик – прораб и бригада строителей, которая выполняет работы.

– Бывают ли у вас разногласия?

– Стройка – вечный компромисс между идеальным планом, бюджетом и реальностью. Да, иногда приходится доказывать и убеждать, что мы делаем именно так, а не иначе, потому что наш принцип – строить с запасом прочности, чем потом кусать локти. Но у нас есть проект, опыт и общая цель, поэтому наши споры конструктивны и работают на качество и надежность объекта.

– Сейчас очень непростой период для застройщиков. Как удается сохранять оптимизм и боевой настрой?

– Период сложный. Но как десантник в прошлом я уверен: выход есть всегда. В любой ситуации нужно сохранять спокойствие и уметь оперативно принимать решения. Лично я трудностей и перемен не боюсь. Перемены – всегда к лучшему, они делают жизнь интереснее и добавляют опыта. Я сам менял свою жизнь кардинально, и всегда это было правильное решение.

– Как давно вы работаете в сфере строительства?

– С 2015 года. До этого работал в инженерии. По первому образованию я инженер радиосвязи, радиовещания и телевидения. Но потом решил кардинально поменять сферу деятельности, получил второе высшее образование – окончил строительный институт и решил окончательно связать свою карьеру со строительством. ЖК «Эталон» – мой не первый объект в карьере, но жилой – первый. Поэтому я испытываю к нему особые чувства. Хочется, чтобы «Эталон» стал эталонным во всех смыслах и лично для меня, и для компании, и чтобы калужане оценили его по достоинству.

– У вас есть еще амбиции в Калужском регионе?

– Не будем загадывать, но мы рассматриваем новые площадки для реализации новых проектов.

– В какой момент вы сможете выдохнуть и сказать, что проект «Эталон» завершён?

– Когда 110-й покупатель квартиры получит свои ключи. А до этого момента мы будем работать над тем, чтобы жизнь в ЖК «Эталон» была радостной и счастливой.

О таких врачах, как Тарас Тростников, говорят «золотые руки». Уже около двадцати лет он помогает людям вернуть зрение. Сегодня он ведущий хирург МТК «Микрохирургия глаза» на Горького, 63, куда к нему едут пациенты не только из Калуги и области, но и других городов России. Нам повезло, что в своем напряженном графике, накануне большого операционного дня, он смог найти время для интервью.

Реклама. ООО «МТК «МГ». Erid: 2SDnjeeKSB1

– Тарас Владиславович, что значит большой операционный день?

– Завтра у нас будут оперироваться 16 человек от 18 до 42 лет. У всех – коррекция зрения, за исключением одной операции.

– Вы волнуетесь?

– Если хирург бесстрашный, не думаю, что это хорошо. Определенная доля опасений, осторожности должна быть всегда.

– Есть какой-то ритуал, который настраивает вас на работу?

– Каких-то особенных – нет. Как говорят в психологии: если вы волнуетесь, совершайте привычные действия. Надо в определенное время прийти, определенным образом помыть руки, надеть одежду в определенной последовательности и спокойно войти в операционную. Лучше алгоритмов ничего не придумано. Если что-то непонятно, смотри пункт А. В 99 % случаев это работает. Да, естественно, бывают отклонения, но если ты соблюдаешь все алгоритмы, риск ошибки сводится к минимуму. А когда врач спокоен, то и пациент настроится.

– Приходится успокаивать тревожных пациентов? Какими способами?

– Нужно быть с пациентом в одной системе ценностей.

– А если ее нет?

– Как минимум одна общая ценность у нас всегда есть – зрение, лечение и результат. Можно объяснить на своем примере: вот видите, мне сделали такую же операцию, и я сижу перед вами и все хорошо вижу. Мне, кстати, на самом деле сделали операцию в 2007 году. Я знаю, каково это, когда человек избавляется от очков, – это большое счастье. Ну и еще какие-то бывают точки соприкосновения – юмор, например. Вообще, от коммуникации с пациентом может зависеть весь результат лечения. Поэтому надо иметь огромное желание и стремиться найти подход к каждому человеку.

– Объясните, пожалуйста, лечением каких заболеваний занимается лазерно-рефракционный центр в клинике МТК «Микрохирургия глаза» на Горького?

– Рефракция – это преломляющая сила глаза, оптика, благодаря которой мы можем видеть четкое изображение. Мы ее меняем, чтобы люди могли нормально учиться, работать, заниматься любимым хобби. Чувствовать себя адекватно в жизни и продлить это состояние до глубокой старости. Мы пытаемся не просто сделать операцию, а выстраиваем новую линию жизни пациента.

– Здорово, что современные технологии медицины дают эту возможность. Расскажите, пожалуйста, какие достижения в сфере офтальмологии доступны пациентам клиники МТК «Микрохирургия глаза» на Горького?

– В нашей группе клиник в Калуге, Брянске, в Тульском филиале, в клинике-партнёре в Сербии представлены все современные методики лазерной коррекции зрения. Мы используем передовые технологии и оборудование экспертного класса. Сегодня мы успешно лечим близорукость, дальнозоркость, астигматизм, патологии роговицы, сетчатки, заменяем хрусталики, чтобы люди в любом возрасте получали идеальное зрение.

– А противопоказания есть?

– Каждая методика имеет противопоказания. Перед операцией все пациенты проходят тщательное обследование, чтобы мы могли для каждого подобрать лечение.

– Получается, это и есть та самая малоинвазивная хирургия?

– Она фактически не инвазивная.

– Это же все в глазу происходит.

– Скорее, на глазу. В рефракционной хирургии нет полостных манипуляций. Роговица имеет пять слоев. Мы в этих пяти слоях манипулируем, не проникая сквозь нее. Это оптика, мы просто линзу делаем более плоской или более выпуклой с помощью лазера. Это бесшовная, максимально щадящая процедура, с кратчайшим реабилитационным периодом.

– Насколько я знаю, эти операции проходят не под общим наркозом, то есть больной находится в сознании.

– Операции проходят под местной анестезией, просто для того, чтобы прислонить прибор к глазу. Обратите внимание, мы даже не употребляем термин «больной». К нам вообще почти здоровые люди приходят. Ну в очках, но в общем здоровый человек.

– Пациент в этот момент вам мешает или помогает?

– Нам нужен контакт с пациентом, потому что он должен фиксировать мишень – смотреть в определенную точку. Он часть команды.

– Вообще, в хирургии многое зависит от командной работы?

– Конечно, мы звенья одной цепи. Когда неравнодушные профессиональные люди собираются и делают общее дело, это срабатывает и получается что-то позитивное и правильное. Я верю в коллективный разум. А для того чтобы он существовал, в медицинской организации обязательно должны быть представлены разные поколения врачей.

Школа, преемственность – это действительно очень важно в медицине. Я считаю, что это одна из сильнейших сторон нашей клиники. Мы постоянно развиваемся, растет число пациентов, вместе с этим растет команда врачей. Огромный пласт знаний, наш общий опыт, технологии и научные достижения работают на пациента. Мы советуемся друг с другом, обсуждаем, учимся. Во многом благодаря традициям и школе наша клиника смогла достичь такого уровня.

– Вы имеете в виду школу МНТК имени Святослава Фёдорова?

– Безусловно. Святослав Николаевич был талантливый врач, организатор, учитель, который совершил прорыв в отечественной и мировой офтальмологии. К сожалению, я не знал его лично. Но он был учителем моих учителей – Александра Владимировича Терещенко, Сергея Николаевича Попова, Леонида Алексеевича Деева, заведующего нашей кафедрой, которого, к сожалению, уже нет с нами.

– А у вас есть планы в контексте науки? Кто, как не вы, должны делиться опытом, своими наработками.

– Мы делимся! Работаем со студентами, с ординаторами. Мы берем лучшие научные разработки и внедряем их в массы. Наша задача – сделать это быстро, адаптировать под потребности населения, отшлифовать и развить технологию, чтобы оказать эту помощь как можно большему количеству человек. Причем оказывать ее на высоком уровне. Сейчас больше усилий направлено на развитие нашей клиники в Калуге и филиалов в Брянске, Туле. Мы работаем за рубежом – в Сербии. То есть это тоже огромный пласт работы. Научная работа стоит на повестке дня.

– Расскажите, пожалуйста, о себе. Вы калужанин? Кто ваши родители? Как вы стали врачом?

– Да, калужанин. Коренной. Родители у меня технари, к медицине отношения не имеют. Отец инженер, окончил Бауманский. Мать тоже трудилась на заводе в советское время.

В медицину я попал еще в школе. В классе, наверное, восьмом у нас в школе собралась инициативная группа ребят, которые хотели стать врачами. У меня было неплохо с химией и биологией, в принципе, эти предметы мне нравились, и я присоединился к этой компании. Нас учили медицине, как раньше в УПК – учебно-производственном комбинате. По вечерам после школы на базе КГУ мы усиленно занимались биологией, ходили туда как настоящие студенты, практику проходили в БСМП.

Потом еще были подготовительные курсы, уже непосредственно в Смоленской медицинской академии, куда мы все вместе решили поступать.

– То есть у вас не было сомнений в том, что это правильный выбор?

– Нет, не было. Сначала, наверное, пошел по принципу «почему бы нет». А бабушка говорила, что врач – это хорошая профессия.

Родители, в принципе, сразу советовали мне такой вариант. Мои родители вообще давали мне свободу выбора. Единственное, чем меня заставляли заниматься в детстве, – музыкой. Из-под палки, но я все-таки окончил музыкальную школу по классу виолончели и теперь не жалею.

– Вам это как-то пригодилось?

– Помогло понять, что если есть желание, любые способности можно развить.

– Почему вы выбрали офтальмологию своей специализацией?

– Здесь как раз МНТК сыграл роль. У меня же с детства плохое зрение, я туда ходил проверяться, лечиться. Когда первый раз попал в МНТК, это был просто космос по сравнению с государственными больницами. И вот эту картинку я держал в голове. В начале учебы я хотел быть то микробиологом, то анестезиологом, то патологоанатомом. Но на четвертом курсе, когда началась офтальмология, я вспомнил детские впечатления и решил углубиться в это направление. На кафедре у нас был кружок по офтальмологии. Кружки – это вообще очень хорошая вещь. Мы там готовили доклады, вечерами ходили смотреть каких-то пациентов, разбирали клинические случаи, на конференциях выступали – было интересно. И постепенно я пришел к тому, что этим я и буду заниматься. После окончания академии пришел в интернатуру МНТК, где из нас за один год сделали врачей, полностью готовых к работе.

– Очень быстро. Там, наверное, сразу бросают в работу?

– Как раз наоборот, там никого никуда не бросают. Там есть система, а не просто «иди пиши карточки полгода, потом посмотрим, что с тобой делать». Все четко, под контролем: теория, лекции, есть преподаватели, есть практика, ротация по отделениям, есть проверка и обратная связь от наставников, заведующих. И, соответственно, после окончания интернатуры, или, как сейчас, ординатуры, врач уже знает все алгоритмы. Дальше идет просто оттачивание навыков и специализация в каком-то виде хирургии, офтальмологической терапии.

– Как вы считаете, какие качества нужны именно для врача-офтальмолога?

– Думаю, они общие для всех врачей.

Первое — это неравнодушие к пациенту. Второе – желание постоянно развиваться, и третье… может быть, какой-то философский взгляд на жизнь. Надо принять, что не все болезни мы можем вылечить, что есть врачи, которые могут сделать что-то лучше или быстрее тебя. И с этим принятием приходит определенное спокойствие. У всех разная скорость движения: кто-то летит, кто-то двигается медленно, и ты понимаешь, что ты двигаешься в своем темпе. И это нормально. Главное – не останавливаться.

 – Если бы вы могли вернуться назад, какой бы совет себе дали?

– Сохранять баланс в жизни, находить время не только для учебы и работы, но и для того, чтобы восстанавливаться, приходить в себя, потому что это тоже очень важно для врача.

– Как вы видите будущее офтальмологии в обозримые 10–15 лет?

– Ну, во-первых, я думаю, произойдет дальнейшее развитие лазерных технологий. Лазерное расслоение станет еще более тонким и деликатным. Уже сейчас можно настроить коррекцию диоптрий до сотых. И практически на каждой конференции мы слышим о появлении новых приборов.

Надеюсь, будут развиваться методы профилактики. Наука до сих пор не знает, от чего происходит близорукость и как ее предотвратить. Надеюсь, появятся методики продления молодости зрения, может быть, с помощью включения или выключения каких-то генов, может быть, с помощью новых препаратов.

Конечно, произойдет еще более широкое внедрение искусственного интеллекта в части алгоритмов, программ, в организационных вопросах.

– У вас есть какая-то профессиональная мечта из области фантастики?

– Уже проходят эксперименты по созданию имитации естественного хрусталика из альтернативных материалов на основе биотехнологий, например, биогеля. Мечтаю, чтобы мы могли выращивать и замещать какие-то части органов зрения.

– Напечатать на 3D-принтере!

– Да, да, условно.

– Зрение – одно из основных органов чувств. Чем вас восхищает этот орган, чем уникальны глаза?

– Меня восхищает эта сложнейшая система на уровне квантового компьютера. При том, что сейчас мы уже можем рассмотреть практически каждую его структуру, до сих пор не понятно: как строится изображение, почему оно так строится, почему человек его так воспринимает… Глаз передает нам световые частоты, которые формируют визуальные образы нашей жизни. Миллионы клеток передают проекцию на десятки миллионов воспринимающих клеток сетчатки, а нервные волокна передают сигнал в мозг. Именно глаза дают вероятность вообще существования того или иного явления. Глаза формируют нашу картину мира. И я очень рад, что в прямом смысле могу внести ясность и четкость в эту картину.

Вице-президент по корпоративным отношениям и связям с государственными органами группы компаний «Яндекс.Такси» Антон Петраков – один из ярких представителей топ-менеджмента современной России. Тем приятнее осознавать, что родом Антон из Калуги. Мы не могли не воспользоваться нашим давним знакомством, чтобы узнать, как «добраться» с окраины Калуги в центр столицы.

– Антон, расскажи, пожалуйста, как сложилась твоя невероятная история? Это судьба, удача, труд – как ты это объясняешь?
– Говорят, 70 % успеха – это гены, а дальше удача, случай и какая-то работа своя, родителей, учителей. Совокупность факторов, которые так сложились.
– Как ты решился поступать в МГИМО? Почему, как большинство калужских выпускников, не остался учиться в КГУ или в Бауманском? Тебя на такой путь кто-то настраивал?
– У меня изначально в голове сидело, что я должен уехать. Еще в детстве я придумал, что должен стать дипломатом. Не сказать, что я к этому осознанно шел. Конечно, я старался учиться, готовился, занимался. Но я себе не отдавал отчета, что это очень сложно или это какая-то гора, на которую невозможно забраться.
– Ну, то есть ты был настроен, что это реально?
– Я не был настроен, что это нереально. Но МГИМО – это как раз счастливая случайность. Тогда у МГИМО был конкурс, который они делали с газетой «Известия», аналог «Умницы и умники», но в эпистолярном жанре. Надо было написать несколько эссе, победителя зачисляли в МГИМО. Мама радостно мне рассказала о нем и предложила: «Почему бы тебе не поучаствовать?» И я написал свои мысли, которые оценили преподаватели. И все! Для зачисления мне оставалось сдать все экзамены минимум на тройки. Тогда как раз в Калужской области в порядке эксперимента ввели ЕГЭ, я сдал на хорошие баллы русский и историю, и обязательный английский язык сдал в МГИМО – и уже знал, что поступил.
– Сколько у вас на курсе было провинциалов приезжих, не москвичей?
– У меня в группе 100 % людей были из регионов. На курсе пропорция где-то 50 на 50. Причем наша группа была уникальная. Там были ребята, которые победили в «Умницах и умниках», были несколько человек после службы в Кремлевском полку, были ребята – победители олимпиад. В общем, очень разные интересные люди.
– Как проходил процесс адаптации в Москве? Это было болезненно?
– Первый год был самый сложный: новый быт, город, новые люди. Надо было привыкать к тому, что вещи сами себя не стирают, а еда сама себя не приготовит. Первые два курса мы очень мало гуляли и очень много учились.
– А как же пресловутые столичные «музеи, театры»?
– Музеями, спасибо родителям и школе, я был сыт к одиннадцатому классу. И до третьего курса в Москве в музеи ходил крайне редко. Однажды был в Большом театре, на опере «Война и мир», она длилась четыре часа, и я благополучно заснул где-то в середине.
– Вообще, приходилось тебе «выдавливать по капле» провинциала?
– Конечно. В Москве есть свои культурные особенности, то, как люди общаются, в каком ритме живут, – все другое. Ты просто смотришь, впитываешь и перенимаешь.

Если человек хочет, он себя приучит читать хорошие книги, смотреть хорошие фильмы. Когда я уже жил и работал в Чехии, как-то вечером решил посмотреть фильм Феллини. И мне понравилось. Родители со мной не смотрели ни Феллини, ни Антониони, мы не слушали классику на пластинках и так далее, при этом сейчас я это все очень люблю. В определенный момент какая-то зрелость наступила, внутренняя готовность.

– Давай к МГИМО вернёмся. У тебя была цель по окончании зацепиться, остаться в Москве?
– Все мои однокурсники делились условно на две группы. Первая – те, кто примерно к третьему курсу говорили: «В МИД, дипломатом – да ни за что в жизни не пойду!» Потому что они уже начинали работать в государственных компаниях, заниматься бизнесом. Были, конечно, и те, кто говорил: «Да я точно не пойду в МИД» и, конечно же, шли! А вторая категория людей – это те, кто: «Все, теперь я дипломат». И я был из этой категории. Мне достаточно рано предложили работу за границей. По сути, второй курс магистратуры я оканчивал заочно, потому что уехал в Чехию и начал работать раньше, чем все мои однокурсники. И раньше всех понял, что дальше с дипломатией мне не очень по пути.
– Почему?
– Я понял, что мне требуется больше свободы для реализации. Эта дорога очень стабильная, понятная, стандартная, и если ты в ней разбираешься, то к 60 годам она приведет к статусу посла. Но при этом с очень большим количеством вещей пришлось бы мириться. Ты как бы зажат в рамки бюрократические, понятийные, идеологические какие-то. Я видел примеры дипломатических семей, которые долгие годы кочуют по странам и дипмиссиям, как дети растут без привязки к школе, без друзей и так далее. Ты можешь наладить связи, очень хорошо работать, но тебе через пять лет скажут: «Все, пора. Ротация». И все, что ты успел сделать, уйдет в песок. На это место приедет другой человек, с другими целями, задачами, подходами и принципами. Поэтому в 2014 году осенью я вернулся.
– Ты не боялся остаться без работы?
– Боялся. Любое важное решение в жизни принимать страшно. И это нормально.
– А ты с кем-то советовался? Кто-то тебе помогал в принятии важных решений?
– Нет. В принципе, я знаю, чего хочу.
– Став москвичом, дипломатом, руководителем, в какую сторону ты изменился?
– Вообще, я думаю, в целом человек с детства меняется, скорее, в худшую сторону. Конечно, пришлось становиться жестче. Вот ты видишь цель, к этой цели идут еще десять человек, примерно таких же, как и ты, и нужно к этой цели прийти первым.
– То есть Москва слезам не верит?
– Нет, не верит. Вообще никто не верит слезам.
– Как ты попал в Яндекс?
– Это тоже неожиданный поворот.

Где-то за год до окончания командировки в Чехии я понимал, что, наверное, хочу продолжить карьеру дипломата с точки зрения инструментария. Быть дипломатом внутри страны, представлять чьи-то интересы, находить компромиссы. То есть, моя работа в GR – по сути, та же самая дипломатия.

Я обновил резюме на портале, со мной связался Яндекс, я прошел два или три собеседования, на которые я прилетал из Чехии, и мне сказали: «Мы тебя берем». В этом году осенью 11 лет, как я в компании.
– Какова твоя роль в компании?
– Ну, наверное, стоит начать с того, что в Яндексе такая культура – ты становишься частью семьи и этот бизнес воспринимаешь, как свой. Компания создает такие условия, чтобы ты именно так ощущал себя. Нет такого, что ты можешь сказать: без меня разберутся.
Наша сфера деятельности зарегулирована и вызывает большое внимание у государства. Моя задача – чтобы государство принимало такие законодательные решения, чтобы бизнесу было комфортно работать и требования были выполнимыми. Для этого я и моя команда работаем над тем, чтобы нашу позицию по разным вопросам знали и понимали. И у нас еще ответственность огромная, к Яндекс.Такси подключено около 1 миллиона водителей, и сейчас мы очень много сил и внимания уделяем тому, чтобы им было комфортно с нами сотрудничать, а законодательные требования были выполнимыми. Нам важно, чтобы у них все было хорошо.

– Чем компания живет сейчас?
– Конечно, развитием. В России сложилась уникальная ситуация, здесь собрались такие супертехнологичные платформы, как Яндекс, Сбер, Озон, Вайлдберрис, Авито, которые по многим показателям круче, чем любые китайские или американские. Государство, конечно, понимает, что эти компании – конкурентное преимущество всей страны. Между этими компаниями очень большая конкуренция за все: и за кадры, и за технологии, и за новые рынки. И это, конечно, подстегивает.
У Ильи Сегаловича, сооснователя Яндекса, есть крылатое выражение: «Прогресс не остановить. Все равно ничего работать не будет». Это значит, что люди очень быстро привыкают к чему-то новому, что улучшает их жизнь, и начинают это критиковать.
– Чем нас удивит Яндекс.Такси в ближайшие годы? Мы будем летать на вертолетах, ездить на беспилотниках?
– Мы будем интегрировать новые транспортные сценарии в наше приложение Go. Это значит, что там будет появляться возможность построить мультимодальные маршруты с использованием общественного транспорта, самокатов или такси. Хотим прийти к тому, чтобы и оплатить такую многосоставную поездку можно было бесшовно у нас в приложении. Думаю, что приложение будет еще более удобным.

Любая фантазия действительно может стать реальностью. То есть иногда это ровно таким образом и происходит. Кто-то говорит: «А почему у нас до сих пор нельзя через телефон включить в машине свою музыку?» И у нас появляется такой проект.

– Ты участвуешь в таких процессах мечтательства?
– Да, у нас бывают стратегические сессии, когда мы уезжаем и что-нибудь придумываем. Но в нашей компании любой сотрудник может предложить идею. Тебе выделят программиста, которому объяснишь на пальцах, что ты хочешь.
– А программист скажет: «Что за бред?»
– С этого, в принципе, всегда начинаются великие вещи.
– В работе всплывает когда-то, что ты из Калуги?
– У меня идентификация абсолютно четкая. Все, с кем я общаюсь, с кем я работаю, знают, что я из Калуги. Мне классно про это говорить, несмотря на то, что я там очень редко бываю.
– Хочешь кому-нибудь передать привет?
– Конечно, самый горячий – родителям. Большой привет Вере Владимировне Беляевой, это моя классная руководительница, и Нине Ивановне Тереховой, моей первой учительнице. Они много вложили и верили в меня. Привет родственникам, одноклассникам, друзьям – особенно из школы МЭШДОМ. И, конечно, моей дорогой 12-й школе имени Гагарина. Всех помню.

Руководитель Центра бухгалтерского и юридического сопровождения Маргарита Харитонова работает в сфере финансов и защиты бизнеса уже 17 лет. Если говорить в цифрах, это десяток крепких специалистов, сотни благодарных клиентов, миллионы сэкономленных для них рублей и километры спасенных нервных клеток. Маргарита Харитонова – предприниматель, общественный деятель, специалист по оптимизации налоговой нагрузки и бизнес-процессов — считает, что настало время «белого» бизнеса.

Реклама. ООО «Центр Бухгалтерского Сопровождения Маргариты Харитоновой». Erid: 2SDnjdbRQo1

– Маргарита, ваше имя, наверное, знает весь регион. Когда вы начали заниматься этим делом?

– Я открыла бизнес в ноябре 2008-го. И как раз купила вот этот ноутбук Toshiba. Естественно, с тех пор мы купили множество компьютеров, но первая Toshiba – это реликвия. Уже 17 лет я им пользуюсь и берегу его. Как бабушкины счеты.

– Бабушка тоже была бухгалтером?

– У нас семейная династия, идущая по правовой системе. О некоторых моих родственниках написаны книги и статьи в «Википедии». Начиная от моего прадеда, который был статским советником, податным инспектором.

Моя бабушка по папиной линии – Ассонова. Василий Иванович Ассонов был другом Циолковского, помогал ему. Познакомил ученого с Александром Николаевичем Гончаровым, племянником знаменитого писателя. Александр Николаевич так воодушевился, что профинансировал издание книги Циолковского.

 – В какой момент вы поняли, что экономика – это тоже ваше?

– Когда на практике увидела, что от моих решений и действий меняются цифры компании и вся ее работоспособность.

– Как в столь юном возрасте вы решились на создание собственного бизнеса?

– В принципе, для меня предпринимательство всегда было нормой. Мои родители – предприниматели. Помню из детства: они подписывают документы, ставят печати, а я смотрю и думаю: «Я тоже так хочу». Теперь, когда мне документы приносят на подпись, думаю: «Елки-палки, вот это наматериализовала!»

Окончив экономический факультет и получив первый опыт работы, стала думать: что я знаю и умею делать? Бухгалтерский учет. Значит, буду открывать бухгалтерскую компанию. Пока сама регистрировала ИП, внедрила услугу по открытию бизнеса. Вычитала тогда, что можно открыть фирму с двумя директорами, пришла к налоговикам и говорю: «Мне нужно с двумя директорами». Они говорят: «Нет, так нельзя». Я спрашиваю: «А где в законе это написано?» Они задумались. Я предложила: «Давайте, я вам скажу свое мнение, и если оно законно, то почему бы вам его не принять?» И открыла фирму с двумя директорами. В 2010 году, мне кажется, это был первый случай в истории региона. Сейчас уже налоговики нормально к этому относятся.

– При этом мы представляем, что вы юная девочка двадцати с небольшим лет.

– Да, но очень предприимчивая. У меня хорошие учителя были – главный бухгалтер Ольга Львовна Перцева. Восхищаюсь этой женщиной, она меня учила не бояться спорить и доказывать свою правоту. И отец учил свою позицию отстаивать.

– То есть вы в налоговую ходите смело?

– Во-первых, я хожу туда защищать интересы честных предпринимателей. Я не работаю с «чернухой». Во-вторых, я же сверхъестественного ничего не прошу, кроме как действовать в рамках законов Российской Федерации, которым мы все подчиняемся и которые нам гарантированы Конституцией.

– Что сейчас представляет собой ваш Центр бухгалтерского и юридического сопровождения?

– Это два отдельных направления: бухгалтерская компания, которая обслуживает порядка 50–60 клиентов – достаточно серьезные, крупные компании, с оборотом от 40 миллионов до миллиарда в год. И юридическое сопровождение бизнеса: составление договоров, безопасность, консультации.

Мы используем знание законодательства на благо предпринимателя: пониженные ставки при упрощенке, льготы по НДС, льготы по налогу на прибыль, льготы по страховым взносам и так далее. Всем этим надо грамотно пользоваться.

– Что можете назвать своим главным достижением и гордостью?

– Это много миллионов сэкономленных законными путями налогов. Что еще? Так как я занимаюсь еще общественной деятельностью, руковожу Бюро защиты прав предпринимателей в Калужском региональном отделении «Опоры России», мы проводим анализ законопроектов и принимаем участие в их разработке. Считаю достижением возможность внести свой вклад в улучшение законов для бизнеса.

– А вы работаете с ИП, самозанятыми, предприятиями с небольшими оборотами?

– Консультируем, конечно. И самозанятые ошибаются, и предприниматели при работе самозанятыми ошибаются. Если раньше «упрощенцы» сдавали отчеты раз в год и просто платили авансовые платежи, то теперь они еще должны раз в квартал сдавать уведомления о начислениях налогов. А еще постоянные требования, которые они пропускают, если у них нет бухгалтера.

– Многих предпринимателей останавливает от аутсорсинга бухгалтерии то, что этот специалист будет знать всё не только про бизнес, но и про личные финансы.

– В наше время все и так прозрачно. Но у нас, как у врачей, есть профессиональная тайна, конфиденциальность и неразглашение, прописанные в договоре. Вся информация клиентов защищена. Десятки тысяч человек за все время я проконсультировала, и ни разу ни про кого информация не «уплыла». У меня даже есть принцип, некоторые на него обижаются, я не даю номера телефонов без согласия обладателя. Даже близким людям. Мне кажется, это норма делового этикета.

– Откуда возникло понятие «налоговый доктор»?

– Зачастую люди приходят к нам с проблемой, и приходится «лечить» бизнес. А вообще, я давно хотела просто, весело и интересно рассказывать о бухгалтерии, о том, как правильно пользоваться законами. И запустила у себя в соцсетях юмористический сериал под названием «Налоговый доктор». Конечно, все посмеялись, особенно профессионалы.

– «Креатив в бухгалтерии»? То есть творчество в вашем деле все-таки допустимо?

– Реально иногда нужно, чтобы прилетела муза. Когда я гоняю в голове задачу, прошу: «Ребята, не торопите меня». В нашем деле нельзя торопиться, это очень творческий и ответственный процесс. И потом приходит озарение: «Я знаю, как сделать».

– Вы следили за налоговыми историями блогеров?

– Конечно, я с этим работаю уже давно и ждала, когда до блогеров доберутся. Я об этом уже кричу много лет: нельзя открывать несколько ИП на разных людей, а потом деньги с этих ИП забирать себе. Это как раз оно и есть – дробление бизнеса. В свое время объясняла тоже в интервью: «Ребята, все видно – все перечисления, как вы друг с другом деньгами меняетесь». Почему сейчас счета постоянно блокируют? Перевел кто-то кому-то 90 тысяч, другому – 500 тысяч, и эти деньги туда-сюда гуляют. Банки, естественно, проверяют, запрашивают документы: откуда вообще у вас деньги, как вы их заработали, зачем вы их потратили?

Вообще, после 2017 года предпринимательская жизнь реально поменялась. Сейчас законы жесткие. Начали больше контролировать. Столько законов, которые могут привести к уголовной ответственности, к административной ответственности! Но до сих пор не все предприниматели и физические лица это поняли. Но, думаю, скоро все поймут. И как раз наступила эра хороших специалистов, которые умеют работать «по-белому», четко выстраивая грамотные процессы в организации.

– Как вы считаете, в чем секрет успеха?

– Грамотно выстроенная налоговая политика в организации, честные отношения с партнерами и контрагентами – это верный путь.

– Каким основным принципом вы руководствуетесь в работе с клиентами?

– Всегда исхожу из принципа «как есть». Говорю клиентам: расскажите все, как есть на самом деле. Исходя из этого мы выстроим вам систему учета, документооборот, мы сделаем такие договоры и такие документы, которые будут полностью соответствовать вашему процессу работы. Потому что не существует двух одинаковых компаний. Каждый бизнес имеет индивидуальные черты. И именно тонкие настройки защищают бизнес. Да, это более затратно, где-то, может быть, сложнее, но это инвестиция в будущее, потому что по итогу это окупится. Был случай, когда за пять минут я сэкономила клиенту три миллиона рублей. Неплохо, я считаю.

– Расскажите, пожалуйста, о сотрудниках вашего центра. Какой специалист не смог бы с вами работать?

– У нас трудится коллектив современных, опытных специалистов, способных к анализу, саморазвитию и широкому видению процессов. У нас нет ленивых, неувлеченных, не схватывающих быстро и не умеющих читать между строк. И нечестных! Я за команду и за личную ответственность каждого. Мне нужно, чтобы все четко выполняли свою работу и не ходили в отпуска в отчетный период.

– А отчетный период когда? Всегда?

– Нет, у нас он с января по апрель, июль и октябрь. Все остальное время, пожалуйста, – июнь, август в нашем распоряжении. Ну, и немножко зимы.

– Какие основные тренды вы видите в ближайшие годы в вашей сфере и как к этому относитесь? Используете ли в работе искусственный интеллект?

– В свое время Греф сказал, что бухгалтеров не останется, мы все заменим искусственным интеллектом, и будут автоматизированные налоговые расчеты. Бухгалтеров становится все меньше и меньше, а работы все больше и больше, причем очень сложной.

Для решения несложных, шаблонных задач можно привлечь ИИ. Главное – составить правильный запрос, и он тебе сформирует правильный ответ. Естественно, его нужно проверять, корректировать. Но в бухучет ИИ вряд ли войдет. Слишком много критериев, нюансов и интересов, которые нужно учитывать. Искусственный интеллект этого не может.

Скорее всего, наша сфера будет развиваться в виде больших консалтинговых компаний, которые обслуживают множество предприятий, как это и есть во всем мире.

– Как вы считаете, ваш путь был сложным? Вообще были трудности в вашей истории?

– С этим каждый предприниматель сталкивается.

Никто не застрахован от ошибок. Но опять же, как к этому относиться. Кто-то скажет, что стакан наполовину пустой, кто-то – что наполовину полный. К любым ситуациям я отношусь философски. В принципе, считаю, что мир меня любит. И все, что мне дается в жизни, я стараюсь воспринимать с пониманием и благодарностью.

– Бизнес – дело нелегкое, это высокая нагрузка. Не было ли у вас моментов, когда хотелось все бросить?

– Каждый год бывает! Особенно последние годы – с ума сойти, как часто меняется закон. И все изменения еще впереди. Мы же понимаем, что налоговая реформа не закончилась. Конечно, на этом фоне происходит выгорание. Но берешь себя в руки, особенно когда видишь благодарные глаза клиентов, когда тебе говорят спасибо. Мои клиенты, многие из которых со мной больше 10 лет, знают, что я их никогда не брошу. Я понервничаю, успокоюсь и пойду дальше работать.

Честно говоря, я считаю, что женщина в бизнесе – это недоразумение. Я ребенок 90-х – конца 80-х, тогда философия феминизма была в тренде. Что женщина сильная, все может сама. Но тогда жизнь такая была, что женщинам приходилось делать бизнес, чтобы выживать, кормить семьи. Но бизнес, мне кажется, убивает женственность. Очень тяжело переключаться, когда ты несешь ответственность не только за себя и за свою команду, но еще и за клиентов, их бизнес.

А женщине это вредно, женщина должна расслабляться, чтобы иметь силы и настроение для своих близких, своего дома.

– Какие у вас есть способы восстановления?

– Летом люблю кататься на велосипеде. Люблю гулять в бору, обожаю собирать грибы – это мое маленькое хобби. Я знаю больше 40 видов съедобных грибов. И каждый год узнаю как минимум еще один новый. Буквально на днях нашла редкий гриб – поддубовик. Еще люблю готовить, но не обычные блюда, а что-нибудь оригинальное.

– Очень скромные хобби. Вы человек экономный? Поделитесь, какая у вас личная финансовая стратегия?

– Ой, нет, я транжира. Если чего-то хочу – пошла и купила. Но, я считаю, обязательно нужно иметь финансовую подушку безопасности, откладывать одну треть от заработка, и чтобы все обязательные платежи были закрыты.

– Как вы считаете, что было раньше – ваш характер или профессия?

– Я думаю, что характер привел к профессии, а потом профессия наложила свой отпечаток. Потому что даже когда мы отдыхаем с друзьями, разговариваем, кто-то начинает: «Вот было бы здорово такой проект открыть!» А я сразу отвечаю: «Вот так – нельзя. Вот так – можно». Они возмущаются: «Ну что ты опять включаешь, ты же не на работе, дай помечтать!»

– А вы сами мечтаете?

– Конечно, мечтаю. А если не мечтать, как тогда добиваться каких-то высот, успехов? Все только на мечтах основано, когда мы к чему-то стремимся, когда что-то нас зажигает. Но мечты должны быть основаны на реальности, чтобы становиться целями.

Всего за год Ольга Измайлова превратила мечту в реальность: из окон своего дома теперь она видит море цветов. Глядя на эту красивую, ухоженную женщину, сложно представить, что все эти цветы она вырастила своими руками. Кроме того, она мама трех дочерей, руководит цветочным бизнесом «Георгин 40» и останавливаться не собирается. Ее история о том, как важно найти свое призвание и верить в мечту.

Реклама. ИП Бывакина О.А. Erid: 2SDnjdcurFf

- Ольга, расскажите, как родилась такая нестандартная идея бизнеса – производство цветов? Вы увлекались этим делом раньше?

– Моя любовь к цветам началась еще в детстве. Я всегда собирала маленькие букетики и приносила их маме. А семь лет назад, когда мы переехали в новый дом, я стала заниматься вокруг дома ландшафтным дизайном. Покупала везде цветы, растения, сама высаживала… Уже дети стали говорить: «Мам, ну зачем столько цветов?» А я всю жизнь мечтала о доме, из окна которого могла бы видеть море цветов. Рядом с нашим домом был второй наш участок земли, до которого долгое время не доходили руки. А когда дети подросли, я стала думать, как пустить эту землю в дело.

– Как же вы пришли к георгинам? Почему не овощи или ягоды?

– У меня есть сестра Светлана, живет в Саратове. Она опытный специалист по выращиванию георгинов на срезку, занимается этим более 25 лет. Часто присылала мне фотографии своих роскошных цветов, рассказывала о своих достижениях. Два года назад она приезжала в Москву проводить мастер-класс по делению клубней георгинов и заехала ко мне в гости. Прошлась по моему участку и говорит: «Оля, почему у тебя земля пустая? Засади все георгинами». Это и стало отправной точкой. Все сошлось. И я взялась за дело. Всю зиму читала, училась, разрабатывала планы посадок, сбыта. Светлана мне подсказала, какие сорта на срезку сажать в теплице, какие в открытом грунте, где купить посадочный материал, познакомила с селекционерами. Одно дело – вырастить три георгина, а другое – три тысячи.

– Удивляет и восхищает, когда человек смело берется за совершенно новое для себя дело, тем более такое непростое.

– Вообще, по первому образованию я землеустроитель, изучала основы почвоведения. Позже окончила МГЭИ, юридический факультет, где на отлично защитила дипломную работу по государственному кадастру. Так что, можно сказать, судьба меня к земле незаметно подводила. Все полученные знания мне очень пригодились.

Сестра стала моим наставником. Весной прошлого года я летала к ней в Саратов, она меня учила делить георгины, черенковать, рассказывала, что они любят, что не любят. Просветила меня по химическим удобрениям, это тоже имеет большое значение. Обрабатываем посадки специальными составами, чтобы придать цветку максимальную стойкость. В выращивании георгинов много нюансов. Перед летним сезоном Светлана приехала ко мне, чтобы показать, как сажать георгины, взяла лопату и говорит: «Следуй за мной. Вот – земля, вот – ведро, вот здесь становись, бери, сыпь – и пошла, и пошла!» И я посадила махом две тысячи корней.

– Как близкие отнеслись к вашему предприятию?

– Мама и папа – мои ангелы-хранители – переживали за меня и очень мне помогали и помогают каждый день. В тот момент никакие слова не могли меня остановить, настолько я была заряжена своей идеей. У меня болело все – ноги, руки, спина, но я этого не замечала. Мои трое детей, мои девочки, вдохновляют и мотивируют меня. Сегодня многие дети не знают даже, как растет морковка. Мои дочки умеют и полить, и подвязать, и прополоть, и сами предлагают помощь.

Многие знакомые, конечно, удивились, потому что я всегда была «маникюр, каблуки, бренды», а тут земля, лопата, сапоги. Но я и сама не представляла, что буду настолько кайфовать даже от запаха клубней. А когда георгины стали расти, зацветать, я смотрела и думала: неужели это сделала я сама? Цветы дают мощный заряд энергии. Не зря говорят: цветы – это улыбка Земли.

– Георгины сегодня очень популярны.

– Да, сейчас они номер один, благодаря многочисленным оттенкам, разнообразию форм и стойкости. В мире насчитывается около 10 000 сортов. Плотные, яркие георгины шарообразной формы – любимцы флористов, и спрос на них очень высок.

– Куда вы поставляете цветочную продукцию?

– В калужские цветочные магазины, салоны, оптовые базы. Все, конечно, тоже в восторге от моих цветов. В конце сезона у меня сложилась хорошая база партнеров. Я привозила туда цветы, любовалась и думала, как красиво. И в один момент меня осенило: я так тоже могу! У меня было своё помещение около парка Циолковского, я быстро приняла решение открыть салон цветов к 1 сентября. Меня многие отговаривали, ведь надо было сделать все за месяц с нуля. Но мы справились и открылись 31 августа. Пришло очень много людей, мы провели бесплатный мастер-класс для первых гостей, друзья, родные приехали меня поздравить. Очень успешно отработали весь этот год и благодарны нашим клиентам за доверие.

– Может показаться, что все у вас сложилось легко и просто. Столкнулись ли вы с какими-то трудностями на начальном этапе?

– Конечно. Но я спокойно к этому отношусь, так и должно быть. Постепенно научилась всему – от закупки цветов до общения с клиентами. Начала с небольшого ассортимента и постепенно его расширяла. Прошла несколько обучений флористике. Собрала крепкую, активную молодую команду флористов, с которыми мы движемся в одном направлении и вместе воплощаем идеи. Мы очень активно развиваемся. Активно используем социальные сети для продвижения, что помогает привлечь новых клиентов и создать сообщество вокруг моего салона.

– То есть вы лично участвуете во всех производственных процессах?

– Без этого никак. Каждый бизнесмен, я считаю, должен пройти путь с нижней ступеньки, знать и контролировать все производственные процессы. Главное, чтобы это приносило радость и удовольствие. Тогда все получится.

– Что сегодня представляет «Георгин 40»?

«Георгин 40» – это хозяйство по выращиванию георгинов и оптовая продажа срезки. Это сезонная продажа клубней георгинов. Это цветочный салон на ул. Королева, 19: букеты на заказ, оформление мероприятий и мастер-классы по флористике. Мы стараемся сделать каждый заказ уникальным и особенным, потому что очень любим цветы и хотим, чтобы они радовали своих обладателей.

– Знаю, у вас есть очень классный сервис – «домашняя ваза».

– Да, с 20 до 21 часа в нашем салоне скидка на цветы 30 процентов. Очень хочу, чтобы цветы в магазине не застаивались, всегда были свежими. Приятно, что культура домашней флористики растет. Сейчас уже многие украшают дом живыми цветами без повода.

Еще становится популярной «подписка на букет» – сертификат на регулярную доставку цветов. Это очень удобный вариант подарка для мамы, жены. Или на свадьбу лучше попросить гостей подарить сертификаты, по которым молодоженам каждый месяц будут доставлять свежий букет, чем дарить сразу тонну цветов.

– Вы сами любите, когда вам дарят цветы?

– Очень. Признаюсь, я смотрю на подаренные цветы немного иначе – замечаю свежесть, сочетание оттенков, оформление. Но эмоции, которые они дарят, бесценны, и это самое главное!

– А какой у вас любимый сорт георгина?

– Truly Schfumptious. Он похож на лотос – нежно-розового цвета. Этот сорт, как хамелеон, меняет окраску в зависимости от температуры воздуха: когда прохладно – он ярко-розовый, когда тепло и солнечно – цветок становится кремово-зеленым.

– Вы так стремительно ворвались в цветочный бизнес региона. Почувствовали вы какую-то ревность со стороны конкурентов?

– Честное слово, я считаю, у нас нет конкурентов. У нас есть замечательные коллеги! Я человек открытый, дружелюбный. Обычно у меня с людьми складываются хорошие отношения. К некоторым коллегам я могу обратиться за советом и знаю, что мне помогут. И я тоже подсказываю, если ко мне обращаются с вопросами по выращиванию георгинов.

В этом году я стала членом Калужской торгово-промышленной палаты. Благодарна ее руководителю Виолетте Ивановне Комиссаровой за теплый прием в региональное бизнес-сообщество, новые знакомства и сотрудничество.

– Как вы планируете будущее вашего бизнеса?

– О планах говорить не принято. Хотелось бы набраться еще опыта, найти в команду еще хороших, ответственных людей. Есть планы по расширению цветочной фермы – сделать теплицу с подогревом, добавить новые сорта и виды цветов. Выращивать на срез львиный зев, гладиолусы, циннию, ранункулюсы, матиолу, пионы можно было бы освоить. Прошлой осенью я посетила выставку Flowers Expo, где познакомилась с новыми поставщиками и коллегами, нашла новые сорта георгинов для срезки. И мы сами принимали участие в «Осеннем маркете», где представили свою коллекцию георгинов.

В этом году мы уже по-другому составили комбинацию сортов, добавили больше белых, нежных розовых оттенков, которые востребованы для свадеб. Планируем развивать направление украшения свадебных торжеств и других мероприятий. У нас много интересных творческих идей и проектов, которыми мы уже можем гордиться, например новогоднее оформление Музея космонавтики.

Также хочу продолжать благотворительные программы для детских домов. Недавно на территории Центра содействия семейному воспитанию имени В. Т. Попова мы высадили тематическую клумбу из нескольких видов сортов георгинов. Главное для меня – это любовь к цветам, желание делиться и радовать людей.

– Ваш салон «Георгин 40» имеет в названии код нашего региона. Значит ли это, что будет сеть «Георгин» в разных городах, например, «Георгин-77», «Георгин-32»?

– Да, наш бренд на вырост. Есть такие мысли. Но не стоит торопиться и брать на себя неподъёмную ответственность. Всему свое время.

 – Что пожелать вам, цветоводу, в начале летнего сезона?

– «Сажать сад – значит верить в завтрашний день» – это мое кредо. Пожелайте нам сил, здоровья и вдохновения, терпения и удачи. Каждый день приносит новые вызовы, и важно не терять веру в себя. Очень хочется в водовороте дел находить время на близких. Что нам, женщинам, надо: дети смеются, солнышко светит, цветы вокруг, и сразу появляется настроение любить, творить, горы сворачивать.

Сильная земля рождает сильных людей, а сильные люди рождают сильные идеи. Светлана Нагаева родилась и выросла в мощном сакральном месте – на берегах Байкала. в 2016 году она приняла судьбоносное решение и переехала из Улан-Удэ в Калугу, чтобы открыть здесь агентство недвижимости. Сегодня команда под руководством Светланы – одна из сильнейших в своей категории, а калужское агентство «Этажи» является лидером рынка региона.

Реклама. ИП Нагаева С.В. Erid: 2SDnjbpsaLL

– Светлана, расскажите, пожалуйста, о вашей компании? Как вы считаете, в чем феномен «Этажей»?

– Компания «Этажи» – международная сеть агентств недвижимости, основанная в 2000 году. Сегодня насчитывает более 250 офисов в 211 городах и входит в тройку самых успешных франшиз России. Наши офисы действуют в России, странах СНГ, а также в Дубае, Тайланде и Турции. «Этажи» предоставляют риелторские услуги и полное риелторское, брокерское, юридическое сопровождение сделок по покупке и продаже объектов недвижимости.

Никакого феномена нет. Это системная работа всей команды. Мы стремимся обеспечить высокое качество обслуживания клиентов и лучшие возможности для наших специалистов по недвижимости. Наша миссия – помогать людям. И мы гордимся тем, что внесли позитивные изменения в рынок недвижимости Калуги.

– В какую сторону произошли эти изменения?

– «Этажи» сделали рынок недвижимости в Калуге более цивилизованным, безопасным, комфортным для клиента. Мы изменили понятие нормы. Во-первых, в «Этажах» прозрачная, предсказуемая комиссия. Во-вторых, «Этажи» – это этичность и внимательное отношение к каждому клиенту. Третье – высокий уровень обслуживания и уникальный комплекс сервисов для комфорта клиентов.

– Пожалуйста, объясните подробнее, что это означает?

– Клиентам «Этажей» не нужно ни о чем беспокоиться. Легкий и удобный поиск объекта. Спокойная подготовка и проверка документов. Не надо идти в МФЦ, стоять в очередях, представитель Росреестра работает в нашем офисе. Под каждый запрос разработан IT-сервис. Подписываем договор и отправляем на регистрацию в электронном виде. Это касается и межрегиональных сделок. Человек, находясь в Калуге, может приобрести квартиру в Петербурге, Москве, ОАЭ, Грузии, Чехии – где угодно в мире.

– Как это технически происходит?

– В нашем центральном офисе есть Департамент межрегиональных сделок, и в каждом городе есть ответственный специалист. Все наши офисы в разных городах легко коммуницируют. Делаем запрос, подбираем необходимый объект, риелтор выезжает на объект и организовывает онлайн-показ. Сделка регистрируется дистанционно с помощью сервиса «Онлайн-сделка». Он начал работу в эпоху пандемии для тех, кто не может лично присутствовать на подписании договора – находится в другом городе или ограничен в передвижении. Все делается буквально в два клика. И через день уже готовы документы.

– Это кажется очень сложным, даже страшновато становится.

– Мы понимаем это беспокойство. Для нас это рутина, а для клиента – большое, важное дело. Чем и сильны «Этажи»: всем покупателям предоставляется сертификат гарантии безопасности сделки. Сделка подконтрольна на всех этапах, объект проверяется юристами, используются безопасные расчеты между сторонами. В случае угрозы лишения права собственности юристы защищают и представляют интересы клиента в суде.

– Какая сегодня вообще обстановка на рынке недвижимости?

– Время нелегкое. Наши аналитики собрали все в единый отчет и рекомендации, и мы приблизительно понимаем, как будет проходить 2025 год. Растет рынок загородной недвижимости, уже который год наблюдаем этот тренд. Мы знали еще в 2021 году, что 45 процентов выручки будет составлять загородная недвижимость, так и произошло. Наши риелторы постоянно проходят обучение, например, по загородной недвижимости сейчас актуальна тема использования портала «Национальная система пространственных данных». Риелтор должен знать назначение земель, ограничения использования, подъездные пути, точки подключения коммуникаций. Много нюансов.

– Эксперты говорят про спад в связи с отменой льготной ипотеки.

– Сейчас не спад, а период отсроченной покупки. Все замерли в ожидании чуда, а жизнь-то идет. Высшая ценность – оставшееся время жизни. Нет смысла ждать. Если надо покупать – покупайте. Надо продавать – продавайте. При любых обстоятельствах недвижимость – это надежная инвестиция.

В Калужском регионе на рынке недвижимости все есть: и готовое жилье, и стройки на разных этапах, и земля, и новые крупные застройщики заходят. А с ипотекой мы поможем.

– Каким образом?

– Мы сотрудничаем со всеми банками, которые выдают ипотеку. Работаем по принципу «одного окна» – по одному пакету документов, не выходя из офиса, подаем заявки во все подходящие банки. Где-то банки нам идут навстречу, дают преференции для наших клиентов. Если мы получаем одобрение от нескольких банков, выбираем лучшие условия для клиента. Иногда ради этого приходится ехать на сделку в Тулу, например. Потому что в Калуге нет филиалов ДОМ.рф, а мы с ними сотрудничаем. То же самое касается страхования ипотеки. У нас есть свой страховой брокер, который работает со всеми крупнейшими страховщиками и занимается всеми видами страхования. Его знания, опыт и связи позволяют выбрать наиболее выгодный страховой договор. Все наши сотрудники пользуются его услугами. Да и клиенты частенько возвращаются к нам не только за продлением договора страхования, но и за страховкой объектов недвижимости, автомобиля, жизни и здоровья. Больше скажу: у нас есть программа «Этажи Бонус» – всем клиентам-покупателям наши партнеры предоставляют скидки на товары и услуги для ремонта и обустройства своего дома, перевозки, клининга.

– Сколько у вас сейчас в ассортименте объектов недвижимости?

– Около 5000 объектов. Есть общая программа, где мы можем найти нужный объект в любом городе страны. У каждого риелтора есть своя личная база. Но тут акцент на количестве не столь важен. Здесь главный вопрос – уровень экспертности риелтора и его человеческие качества.

Риелтор является тем специалистом, с которым вы можете посоветоваться, обсудить, взять его опыт. Это ваш личный эксперт. Конечно, можно искать и выбирать самостоятельно. Но когда нет экспертности, легко запутаться и потеряться в большом объеме информации.

Я сама, когда искала дом, выбирала со своим риелтором. И он мне сразу сказал: бери этот. Но я не послушала и пересмотрела еще вариантов двадцать, в результате все равно купила тот, который советовал риелтор. Он был прав, поскольку сразу увидел и сопоставил все критерии, подходящие для меня и моей семьи. И я очень благодарна ему за помощь, потому что он привел меня на этот объект буквально через мое «не хочу».

– Как понять уровень риелтора?

– Обращайтесь в «Этажи». У нас действительно работают люди из глубоких, правильных намерений. Может быть, это прозвучит высокопарно: калужские «Этажи» – это более глобально, чем просто агентство недвижимости. За годы работы мы вырастили и выдали рынку большое количество хороших риелторов. Вы можете убедиться в этом, посмотрев отзывы клиентов.

Развитие специалистов и формирование команды – ключевой вопрос для нашей компании. Неслучайно, по данным портала hh.ru, в 2024 году «Этажи» стали лучшим работодателем среди крупнейших агентств недвижимости и заняли 16-е место среди крупнейших компаний страны. Так, как обучают риелтора в «Этажах», нигде не обучают.

Помимо базовой программы, аттестации, мы учимся постоянно. Образовательный портал, высокая квалификация всех сотрудников, задействованных в обучении, – невозможно остаться в стороне. Каждую неделю обучение от разных департаментов – «часы развития». Мы даем «удочку», дело каждого – научиться ловить рыбу.

– Видно, что у вас очень теплая, дружеская атмосфера в коллективе и хорошие отношения между сотрудниками.

– Да, для меня это является ключевым фактором. Мы работаем и живем очень по-семейному. Для меня каждый член коллектива важен, в каждого вкладывается много сил, эмоций, надежд. Мне хочется, чтобы все мои «взлетали». Мы не только работаем вместе, «Этажи» активно участвуют в городских мероприятиях, наши ребята бегают в «Космическом марафоне». Мы активно поддерживаем спорт, спонсируем баскетбольную команду «Этажи», которая в прошлом году вышла в финал Центрального федерального округа. Принимали участие в заезде на креативных санях «Сноутаг». Ездим на экскурсии и спектакли в Москву. И, конечно, я всегда приглашаю коллег к себе на Родину, в Улан-Удэ.

– Вы там родились? Как ваша семья там оказалась? Поделитесь этой историей, пожалуйста.

– Улан-Удэ – это центр слияния культур. До Монголии – 250 км, до выхода в Китай – 1000. В 1939 году, когда в Улан-Удэ начал строиться авиационный завод, всех моих предков завербовали и отправили туда. Бабушки, дедушки, родители – все работали на Улан-Удэнском авиационном заводе. И я там работала до «Этажей». У нас огромная династия – 576 лет общего стажа.

– Что значит «жить в Сибири», можете объяснить в нескольких словах?

– Сурово, холодно, безмолвно. Все обусловлено природными условиями. В школе для первых классов отменяют занятия только в минус 36. Минус 42 – пятый класс в школу не идет. Но гулять, конечно, бежали все с удовольствием. Обмороженные носы, обмороженные щеки – это обычное дело. Сибиряк – не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одевается и быстро двигается. Привычка жить в таком темпе сохраняется навсегда.

– Светлана, почему вы переехали в Калугу?

– В Улан-Удэ я уже была директором «Этажей», когда от центрального офиса в Тюмени мне поступило предложение открыть офис в центре России. Я задумывалась о переезде поближе к Москве, так как мой сын поступил в Гнесинку, но это было на уровне случайных разговоров. Но Вселенная на мой запрос ответила быстро, и 16 октября 2016 года я приехала в Калугу.

– Вам было трудно на новом месте?

– В 42 года взять и поменять жизнь непросто, но это был настоящий вызов.

– Что вами движет?

– Однажды на тренинге Радислав Гандапас сказал важную для меня фразу о том, что лидерство генетически заложено в человеке. Если ты лидер от природы, то даже если будешь отворачиваться носом в угол, тебя это настигнет. Как и талант.

– Как вы думаете, Калуга – ваша конечная остановка?

– Калуга мне действительно очень нравится. Теплый, красивый, уютный город, растущий в хорошем темпе. Конечно, хочется, чтобы появлялось больше доступных социальных объектов, красивых и комфортных жилищных комплексов с инфраструктурой. Хочется, чтобы больше людей выбирали Калугу для жизни. Когда я приехала, прочитала чей-то прогноз роста Калуги до 700 тысяч жителей и до сих пор ставлю эту цифру перед собой как ориентир.

– Светлана, какие цели и задачи стоят перед калужскими «Этажами» на 2025 год?

– Сейчас стратегия – остаться на достигнутом уровне. Все зависит от нас самих, от нашего настроения, сил, энергии. Кто-то писал: каждый день задавайте себе вопрос: что это для тебя – проблема или приключение? Для меня это всё – приключение. Кризис – это вызов, это время развиваться. Он раскрывает людей, их таланты и способности. Сейчас идет проверка для всех. Кто и как не провоцировал бы нас, какие ситуации не происходили бы, надо держаться, не терять лицо. Главное – внутренний стержень.

Прослужив более 10 лет, Анатолий Алексеевич Коряушкин ушел из армии и в 1997 году открыл небольшую столярную мастерскую. Сегодня его предприятие «АнКор» занимается производством качественной мебели и других изделий из натурального дерева. Сам Анатолий Алексеевич в этом году отметил юбилей. В свои 70 он сохраняет боевой настрой и строит планы. Вместе с дочерью Лидией Изотовой они мечтают возродить исчезающую профессию столяра и вывести свое производство на новый уровень.

Реклама. Изотова Л.А. Erid: 2SDnjf1Dwpf

– Анатолий Алексеевич, расскажите, где вы научились управляться с деревом? В детстве?

– С отцом в детстве немного занимались деревом, но по-другому. Это были топор, дрова. В школе на трудах было столярное дело: и табуретки делали, и молотки железные. Кстати, в школе и станки хорошие были.

– Откуда вы родом, где учились?

– Родился я в Калуге, потом жили в Брыни. У нас с сестрой детство было – счастливее не нужно. Родители были строгие. И очень любимые, кстати. Воспитывали нас в труде. Деревня – она и есть деревня. В семье было хозяйство: две коровы, поросята, куры, гуси, утки, кролики, огород. Всегда нужно было кого-то покормить, у кого-то убрать.

Окончил Брынскую среднюю школу и поступил в гидромелиоративный техникум. В техникум пришлось идти, потому что после 10 классов мне не хватало лет, чтобы поступать в военное училище. Отучился, призвали в армию, в ракетные войска стратегического назначения. Сначала в учебный центр, после учебки дали звание сержанта и служил в Червонограде Львовской области. Перед увольнением подал рапорт в Казанское танковое училище. После училища распределили в Калинин, в танковые войска.

– Так вы профессиональный танкист?!

– Да.

Пять с половиной лет служил в Монголии. Там две танковых дивизии рядом располагались. Мы как раз попали на развертывание войск. В палатках жили год, пока строились. Набирали полностью экипажи. Я в танке несколько лет провел, знаю его, как свои пять пальцев. Мои товарищи двигатель на танке меняли за 4-5 часов.

– Это был тяжелый период жизни?

– Нормальный для военного человека. Вспоминается, что все легко было. Войска наши, территория наша. А потом меня перевели в Мамоново, в Калининграде, на границе с Польшей. И там неприятная ситуация случилась, я бросил партийный билет на стол замполиту и сказал, что служить больше не буду. И в должности командира взвода вышел в гражданскую жизнь. Это был 1985 год.

– Какой у вас характер. Не пожалели потом? Все-таки столько лет службы.

– Да, по молодости был горячий. Но не пожалел ни разу. В жизни все складывается, как надо. Приехал в Калугу, устроился оператором ЧПУ на моторный завод и стал учеником. У меня был наставник, очень хороший специалист и человек. После армейской жизни, беспредела и неправды, которая тогда там творилась, я чувствовал себя легко. Не поверите, после армии на заводе я отдыхал. Военная служба день и ночь, без выходных, ответственность за подчиненных, срочников. А на заводе – и субботы, и воскресенья, и праздники. Это было удивительно.

– В какой момент вы задумались о бизнесе?

– Друг у меня есть, одноклассник Александр Анатольевич Васильков, он выдернул меня с завода, сказал: «Приходи, будем бизнесом заниматься». Он вообще большую помощь мне оказывал всегда. Я ему очень благодарен. Мы долго разговаривали, думали.

А потом один товарищ сказал: «Россия будет ещё двести лет жить на лопатах. Давай делать черенки». Мы обыскали весь Союз, чтобы найти череночный станок, купили его в институте деревообработки. В Москву возили продавать, пока разгружали машину, 20 тысяч черенков подчистую разбирали.

Потом у нас стали появляться отходы дерева, купили токарный станок, начали точить, стали делать табуретки.

– Как от табуретки перешли к сложной мебели?

– Пришел первый заказчик и попросил сделать шкаф. Так и пошло. Были специалисты, вместе экспериментировали, творили. Повышали свой уровень постоянно.

– Что сегодня производите?

– Делаем все, что угодно. Изготавливаем мебель по любой картинке из интернета в любом стиле, форме и дизайне. Разрабатываем сами чертежи и производим на заказ: гостиные, спальни, детские комнаты, встроенную мебель, гардеробные, кухни, даже мебель для ванных комнат из влагостойкого МДФ и массива дерева. Все, кроме стульев и мягкой мебели. Лестницы, лестничные ограждения, перила, кабинеты. Мы делали приемную мэра Москвы, например. Монтировали его по ночам – с 8 вечера до 7 утра, пока никого нет. Обратите внимание, правительство, президенты работают в кабинетах только из натурального дерева.

– А какое дерево самое лучшее?

– Смотря для чего. Лестницы – массив ясеня и массив дуба. Ясень по твердости впереди дуба идет. На первом месте стоит клен, на втором месте ясень, на третьем – дуб. Только рисунок у ясеня более пестрый, у дуба спокойнее. Есть еще клен, орех, но они очень дорогие. Сейчас вообще цены на все очень подскочили, сами знаете. Массив дуба стоит 150 тыс. куб, а раньше был 60. Стараемся переориентировать людей на ясень. И вообще дуб не идёт на мебель. Он крупнозернистый, можно и на радиацию попасть.

– В каком смысле, радиацию? Откуда?

– Конечно. Например, если материал из зараженных областей привезут, то это бомба замедленного действия. И ДСП очень токсично. По санитарным нор-     мам, на квадратный метр ДСП положено 20 кубометров воздуха. А у нас квартиры заставлены такой мебелью, потому что она самая дешевая.

Покупатель об этом не задумывается, но производители знают. Мы берем дерево только у проверенного поставщика из Краснодара и проверяем обязательно на радиацию.

Лидия: – Поэтому мы вообще не сторонники работать с ЛДСП, и отговариваем заказчиков. Перенаправляем на МДФ, который экологичен.

– А у вас дома вся мебель из дерева?

Анатолий Алексеевич: – На 80 процентов. Ни одного предмета из ЛДСП. И все делал этот дизайнер – Лида.

– Кто ваши заказчики?

Анатолий Алексеевич: – Люди, которые чувствуют и понимают дерево. Кто хоть один раз заказал деревянную мебель, никогда от нее не откажется. У дерева живая энергетика. Дерево на самом деле теплое.

Лидия: – В Калуге в основном у нас заказывают физлица. А в Москве и области – юридические лица. Например, подрядчик берет квартиру в отделку, мы туда изготавливаем полностью корпусную мебель из дерева и МДФ.

Главное – найти золотую середину, чтобы и заказчику, и производителю было хорошо. Мы разработали для покупателей программы рассрочки, индивидуальные условия оплаты, которые для них удобны.

– Какие основные сложности возникают в работе?

Анатолий Алексеевич: – В плане цен, кредитов стало очень тяжело. Попробуйте сейчас поменять оборудование, станки. Очень долгие поставки импортной фурнитуры из Германии, Италии.

– А с Китаем не сотрудничаете? Говорят, уже научились делать не хуже Европы.

Лидия: – Китай, может быть, и научился делать, но заказчики наши предвзято относятся к Китаю, не воспринимают. Привожу, показываю: «Вот, они одинаковые, но дешевле в 1,5 раза и сроки поставки короче». Не хотят. Производителей сейчас очень много, постоянно приглашают на презентации по фурнитуре и комплектующим к мебели. Но пока мы не нашли ничего нового, лучше старого проверенного. Может, в этом году увижу что-то стоящее на мебельной выставке в «Экспо-торге» в Москве.

Анатолий Алексеевич: – Главный острый вопрос – специалисты. Так и напишите крупно: нам нужны столяры! Нет столяров. Откуда им взяться, если 30 лет их не готовили в учебных заведениях. В Калужском кадетском техникуме в феврале будет последний выпуск столяров.

К нам приходили оттуда на практику ребята  и прямо говорили: нам дерево не нужно, мы не будем работать по специальности. Это забытое уходящее ремесло, возрождением которого никто не занимается. Возьмем резчиков по дереву, они же почти исчезли! А нам и резьба по дереву нужна. Есть спрос.

– И как быть?

– Будем искать и сами обучать, что делать. Мы давно об этом думали. Учить сразу на практике, чтобы у молодежи возник интерес идти в эту профессию. Сложно сейчас заставить кого-то работать руками. Всем хочется легкий труд за большие деньги. Но такого не бывает. Не будешь пахать, ничего не будет.

– Лидия, а когда вы присоединилась к бизнесу отца?

Лидия: – Шесть лет назад. Папе становилось все сложнее работать, возникли вопросы по здоровью, переживаний все больше и больше. Я пришла сначала в бухгалтерию. А потом начала вникать в производственные дела, постепенно стала заниматься поставками материалов, заказами.

Когда пришла на производство, я ходила за столярами по пятам, была с ними везде! Смотрела, вникала, как и что они делают, каждый момент производства до установки. Сейчас я уже понимаю и знаю весь процесс. Вообще, очень хотела бы получить специальное образование по дереву, хотя бы курсы.

– А кто вы по специальности? Чему учились?

– У меня два высших образования: юридическое и экономическое. Какие-то предметы мне были тогда не интересны, типа налоги и налогообложение, теория государства и права. И я так благодарна преподавателям, которые порой заставляли меня учиться и заложили этот фундамент. Благодарна людям, с которыми мне посчастливилось работать и получать первый трудовой опыт. Теперь все-все пригодилось. Знания очень помогают мыслить рационально, принимать решения быстро и правильно. Папа очень добрый, отзывчивый и безотказный. И люди пользуются этим. Но я верю, что каждому вернется все, что сделано. Закон бумеранга.

– А вы не похожи на отца?

– С каждым разом становишься черствее, уже на «честном слове» не работаешь. Сейчас есть контингент потребительских «террористов». И юридически, конечно, каждый момент должен быть зафиксирован в подписанном договоре: выкрасы, цвета, дизайн, материалы.

– Считается, что столярка – совсем не женское дело.

– Как сказать. Много женщин работают в этой сфере. Женщинам легче найти общий язык и договориться с кем угодно. У нас подрядчики везде – мужчины. Общаемся и сотрудничаем на равных.

– Что самое приятное в вашей работе?

– Она очень разнообразная. Нам нравятся индивидуальные заказы, они не однотипные и не повторяются. Типового производства у нас не будет никогда, я думаю. Мы делаем штучные изделия. Однотипная работа деградирует и убивает, не дает развития производства, ни саморазвития, ни радости. Каждая новая задача заставляет искать пути решения, не дает стоять на месте.

Гордимся своей работой в тот момент, когда ставим мебель и нам самим все нравится. Приятно, когда люди радуются изделиям. Когда говорят, что наша мебель лучше итальянской. Конечно, это вдохновляет. Самая большая похвала.

– А где и как вы продаете свою продукцию?

Анатолий Алексеевич: – Магазинов и выставочных площадок у нас нет. Репутация на нас работает. В Калуге, да и в Москве нас многие знают.

Мы занимаемся производством мебели с 2001 года. В нашем портфолио много знаковых объектов: Дворец торжеств, галерея «Образ», Дом Шамиля, Оптина Пустынь, реставрация старинных дверей Казанского девичьего монастыря, Художественного музея. Нам нравится заниматься реставрацией, вносить вклад в сохранение культурного наследия нашего города. Потому что мы любим Калугу, планируем здесь жить и работать всегда. И хотим донести до наших детей в целости исторические ценности.

Вместе с моим другом детства Александром Васильковым помогаем нашей Брынской школе. Постепенно меняем там двери, мебель, оформление. Думаю, таких красивых и комфортных школ, как наша сельская школа, в стране единицы.

– Зачем вы этим занимаетесь?

 Анатолий Алексеевич: – Все закладывается в детстве. Пусть наши брынские ребята с удовольствием приходят в школу, как мы в детстве, пусть растут и учатся в красоте, пусть их уровень нормы сразу будет высоким. Сейчас в основном дети сидят все в компьютерах и телефонах, даже гулять не ходят. Хорошо, что Лида не разрешает дочке много времени проводить в телефоне.

Лидия: – Мы вообще не сторонники гаджетов. Телефон только в школу для связи. Да Саша и не просит. У нее много других интересных занятий. Ей нравится кроликов дрессировать, курочек кормить, выращивать цветы, зелень. Когда на работе у нас бывает, со столярами тусуется, раскрашивает деревяшки. Она трудолюбивая, вся в дедушку, и тоже родилась в год Лошади. Конечно, из дедушки с бабушкой она веревки вьет. С дедом они     и на рыбалку, и за грибами. Такая у них любовь.

– О чем думаете в канун Нового, 2025 года?

Анатолий Алексеевич: – Я почти отошел от дел. Теперь уже я правая рука Лиды, а не она -моя. Помогаю, чем могу: и советом, и делом.  Переживаем за будущее. Я хотел бы, чтобы наше столярное дело жило. Внимательно слежу за международной ситуацией. Думал пойти на СВО. Но забраковали по здоровью. Но может, ещё пригожусь.

Лидия: – Сейчас мы выходим на новый уровень. Разрабатываем новую линейку – новый сегмент дорогой мебели. Очень интересной и красивой. Давно мечтала это сделать, но боялась. Сейчас уверена, мы на правильном пути. Наверное, на Новый год будем это желание загадывать.

Семь лет назад Алла Кремезон запустила свою марку одежды, название которой произошло от фразы LEVEL UP YOUR LOOK — «Выведи свой образ на новый уровень». Её правой рукой в бизнесе стала дочь Елена. Родственный и творческий тандем из Калуги сумел добиться невероятных результатов. Бренд одежды LUFASHION — один из самых динамично растущих в России. Недавно предприниматели запустили вторую, молодежную, линию одежды CREMEZONE BRAND. Основательницы бренда утверждают, что никакого секрета в их успехе нет. Просто они любят свое дело и друг друга. Нам посчастливилось окунуться в атмосферу этой удивительной семьи на большом празднике в честь юбилея Аллы Кремезон.

Реклама. ИП Плотко Е.В. Erid: 2SDnjcEm9ZL

— Алла, поздравляем вас с днем рождения. Почему вы решили отметить его так нестандартно — в русском стиле?

Алла: — Спасибо за поздравление. Жизнь — это театр, который мы сами для себя создаем. Моя Родина, моя земля — источник энергии и ресурс для меня. Я чувствую свои корни, свой род, своих предков. В свой день рождения мне захотелось поделиться этим со своими близкими, единомышленниками, и очень рада, что всё получилось, все получили положительный заряд и впечатления. Спасибо Леночке, что она меня поддержала в этой идее.

Лена: — Мы серьезно готовились к празднику, хотели, чтобы все было по-настоящему. Изучили обряды, традиции, тщательно подбирали музыкальное сопровождение. И, конечно, народные костюмы. Они были сшиты по историческим лекалам, из натуральных тканей, использовали старинные орнаменты для вышивки. Мама очень внимательно относится к народному костюму, у нее собрана большая коллекция национальной одежды разных стран.

— У вас есть домашний музей?

Алла: — Музей — это громко сказано. Вот в музее Ива Сен-Лоран есть экспозиция народных костюмов, которые он собрал в Марокко. А у меня небольшая частная коллекция.

Любой дизайнер одежды черпает идеи и вдохновение в народных костюмах. Поэтому после путешествий у модельеров часто появляются коллекции. И хотя я не называю себя модельером, всегда тяготела к этностилю, потому что он несет смыслы и энергии. Я смотрю на народный костюм и пытаюсь понять, как через него проявляется идентичность народа

— Что вы почувствовали, надев на себя русский национальный костюм?

Лена: — Изначально нам казалось, что русский женский костюм неудобный, он же объемный, тяжелый, многослойный.

Там рубаха, сарафан, понёва. Но надев его, как ни странно, ощущаешь себя очень комфортно. И визуально он украшает женщину. Эти яркие цвета – белый, красный. Это очень красиво и удобно.

 Алла: — Я поняла, что эта одежда для настоящих, живых женщин. Она не мешает ей жить и быть собой. Русская женщина крепкая, сильная, здоровая. Она коромысло с двумя ведрами носила на плечах. Она основательная, на нее можно положиться. На Руси как было: мужчина уходил на войну или на заработки, а женщина держала дом, вела хозяйство, в поле работала, рожала и растила детей. И одежда ей в этом помогала.

Лена: — Некоторые женщины говорят: «Я так мечтаю похудеть — и тогда буду счастлива». В призрачном мире. Немножко инфантильная позиция. Русская женщина не такая. Она знает себе цену, вот о чем эта одежда.

— Вы создаете современную, модную одежду. Или «русский код» можно найти и в коллекциях LUFASHION?

Алла: — Сейчас многие бренды стали заявлять: «У нас русская ДНК» и т.п. Честно скажу, я не так это вижу.

Я не занимаюсь популизмом и не показываю русский стиль через коллекции «в лоб». Что такое «русский код»? Пушкин, Достоевский, Чайковский, Гагарин и Петр I, фильмы Рязанова и Тарковского — это все в нашем культурном коде. Прибавьте к этому код своей семьи, рода. Русские отличаются тем, что в нас очень много разного заложено. И в этом смысле ДНК нашего бренда и нашего народа однозначно совпадают.

Сейчас в нашей стране выбрано очень правильное направление — возвращение к истокам. Потому что нам нужно себя поддерживать, опираться на свои крепкие основы, на свою идентичность.

Я думаю и даже уверена в том, что почувствовала тренд быстрее, чем он пришел. Глобальный русский тренд витает в воздухе, и скоро это будет мегапопулярно.

Лена: — У мамы, действительно, есть уникальная способность предвидеть тренды. Два года назад, когда мы стали шить леопардовые платья, все говорили: «Зачем?! Это же не модно». А мама говорила: «Спокойно! Скоро все будут «в леопарде»».  Так и произошло. Леопард перестал быть моветоном и стал новой классикой.

— Расскажите, пожалуйста, что сегодня представляет собой ваше предприятие?

Алла: — В этом году исполнилось семь лет нашему бизнесу, который начинался с одной комнаты со швейной машинкой. Сегодня это три швейные фабрики в России и СНГ и уже два больших бренда — Lufashiоn и Сremezone brand.

Lufashion — это трендовая одежда в стиле casual, oversize, которая подчеркивает индивидуальность, дает свободу выбора и самовыражения женщине. Мы доказываем, что каждая из нас уникальна и красива, вне зависимости от навязанных обществом стандартов.

Сremezone — молодежный бренд, в котором мы создаем одежду из «Пинтерест» для поколения, которому важна картинка, но с нашими основными ценностями: комфорт, удобство, качество.

Зреет еще и третий бренд — для мужчин. Мы решили, что незаслуженно обделили их вниманием.

У нас большой профессиональный коллектив, и мы постоянно работаем над квалификацией наших швей. Прекрасный талантливый конструктор Светлана облекает наши мысли в формы. Слава богу, что мы встретили такого человека, с которым интересно работать, творить.

Для некоторых коллекций мы разрабатываем ткани сами. У нас уже есть опыт производства тканей на фабриках Индии. Одежду наших брендов можно купить на WB и «ОЗОНЕ». Кстати, на «ОЗОНЕ» мы входим в 2% лучших продавцов платьев в стране. И сейчас готовим новую коллекцию премиум-сегмента для Lamoda.

Лена: — Мыслей и целей очень много. Мы шили одежду для диджеев, еще мерч для сообщества «Ради мира, добра и любви!» Сейчас вышла наша новая осенняя коллекция, которой мы гордимся. Готовится к выпуску джинсовая коллекция из Турции. Планируем ввести в наши бренды обувь и аксессуары. Есть идея выпуска этноколлекций. Этника прекрасно вписывается в современный гардероб и выглядит свежо и стильно. Постоянно поступает запрос о выходе в розницу. Думаем об этом.

— Многие бренды одежды побаиваются работать с маркетплейсами, а вы наоборот!

Алла: — Мы изначально ориентировались на маркетплейсы. И я восхищаюсь тем, какие в России развитые маркетплейсы. Есть, безусловно, сложности и нюансы, и с поставщиками, и с покупателями. Мы работаем над этими задачами. Например, стали снимать видеоинструкции, как стирать муслин или вискозу. Но в целом мы благодарны маркетплейсам за возможность заявить о себе на всю страну и даже шире — выйти на Беларусь и Казахстан. Даже из Африки нам пишут, хотят продавать нашу одежду.

И, главное, через маркетплейсы мы получаем мощную обратную связь от наших покупательниц. Посмотрите, сколько у нас хороших отзывов, высоких оценок. Это окрыляет! Очень важно знать, что вещи, которые ты делаешь, нужны людям. Иначе все это не имеет смысла. У нас есть миссия: дать каждой женщине возможность быть красивой. Когда я вижу, какие они красивые в нашей одежде, как она им нравится, для меня это самая большая награда.

— Как вы восприняли изменения в международной ситуации и трансформацию рынка?

Алла: — Я ощутила это как новую возможность. Санкции нас не ограничивают. Наоборот, Запад ограничил себя от нашего огромного, прекрасного потребительского рынка. Это дало возможность нашим людям показать и монетизировать свои таланты. Посмотрите, сколько классных российских брендов появилось, товаров, продуктов. Русские очень долго как бы стеснялись себя. Долгие годы в мире культивировалось, что ничего хорошего мы не умеем. Меня всегда это задевало. Все мы можем!

Мы перестроились, развились, приобрели свой опыт и показали себя. Конечно, мы ориентируемся на актуальные тренды мировой моды, следим за популярными брендами. Мне нравился бренд Zara, который ушел из России. Почему бы нам не занять его место!

— Вы удивительно спокойный и уверенный руководитель. Обычно женщинам мешает излишняя эмоциональность. Вы всегда были такой?

Алла: — Бизнес мне меня открыл с новой стороны. С годами я стала спокойнее, опытнее, основательнее. Не делаю лишних суетливых движений. У меня не бывает паники. Если возникают страхи, сомнения, я с ними работаю. Стремлюсь жить в потоке. Если есть сопротивление, я понимаю, куда идти не надо. Невозможно в потоке принять неправильное решение, оно приходит легко, интуитивно.

— Что входит в вашу «формулу успеха»?

Алла: — Успех — это успеть. Сейчас мир очень быстро меняется, надо успевать все делать быстро. Если ты точно знаешь, чего хочешь, — вперед, не тормози, не бойся. На стоящие мысли и идеи всегда приходят деньги и возможности для их реализации.

Большой бизнес не может быть без ответственности. Для этого нужны физические силы, самоконтроль, дисциплина.

Нужны люди, которых я должна объединить, вдохновить, дать направление, обеспечить работой, достойной зарплатой. Надо создать атмосферу, чтобы все были в хорошем настроении, не конфликтовали, не сплетничали. Все должно происходить из любви.

Лена: — Когда я смотрю на маму, что и как она делает, самая большая вещь, которая меня поражает, — она не боится ошибаться. Если такое происходит, мама говорит: «Да, это опыт, за него пришлось платить». И все! Она не застревает в этом. Многие после неудач сходят с дистанции или годами вспоминают былые победы. От мамы никогда такого не услышишь. Да, был успех, но надо идти дальше. Благодаря маме я уверенно иду по своему пути, понимая, что у меня есть право на ошибку. Если я в чем-то сомневаюсь, я не делаю больших, широких шагов, я делаю маленький и смотрю. И эти маленькие шаги приводят к большим результатам.

— Модный бизнес очень непростой, он требует много творческой энергии. В чем черпаете вдохновение и силы?

Алла: — Если я чувствую, что застоялась в рутине, беру обучение, нанимаю новых специалистов, куда-то еду, чтобы взбодрить свои «рецепторы». Пользуемся и коучингом, все инструменты для развития личности используем. Бренд «Самсунг», когда увидел, что в стагнации, отправил всех своих менеджеров изучать искусство. Рекомендую этот рецепт всем предпринимателям.

Я очень люблю театр, балет. Вообще, мне хотелось бы поработать над театральными костюмами. Конечно, не замахнуться на «Русские сезоны», но всегда интересно открывать новые направления и грани своего дела.

В молодости ты живешь в ширину, по горизонтали. С возрастом, когда поверхностные эмоции утихают, ты идешь в глубину своих чувствований, понимания, и от знакомых вроде бы вещей получаешь совершенно новые свежие эмоции. Нужно уметь видеть мир и радоваться, как дети.

Лена: — Дети — неиссякаемый источник радости, вдохновения, мотивации. У меня есть еще одно дело жизни — йога, которая каждый день учит и заряжает положительными эмоциями. Наполняет природа, дом, встречи со своими людьми, любовь.

— Знаю, старший сын Лены Тимофей тоже занимается созданием одежды. Вам нравится, что он делает?

Алла: — Мне нравится, что он ДЕЛАЕТ. Пробует, ошибается, учится, делает выводы и идет дальше. Это правильно. И я очень рада, что могу помочь своему внуку в этом деле. В Тиме я вижу большой потенциал, и думаю, что он присоединится к семейному бизнесу в том или ином качестве.

Лена: — В прошлом году Тима уже выпускал коллекцию. Сейчас создал новую, и, думаю, она будет удачно продаваться. Мне нравится, что он сделал выводы и понял, что поддержка семьи, наш опыт помогут ему сделать намного больше, чем в одиночку.

— Понятно, что в вашей жизни приоритеты расставлены раз и навсегда: семья на первом месте?

Алла: — Однозначно. Моя семья — моя главная ценность. Бизнес — это тоже семья, мы «одной крови».

— Сейчас модно говорить о сепарации от родителей. А вы с Леной и работаете вместе, и проводите много времени. Глядя на ваши отношения со стороны, кажется, что они идеальные.

Лена: — Если вернуться к русским традициям, вспомните, как жила русская семья, — сообща, совместно. Один дом, многопоколенная семья. Старики помогали с младенцами. Молодая мама никогда не была одна с детьми. Дети учились у старших всему.

Мы вместе не потому, что у нас нет другой возможности или что так должно или нужно. Мы вместе, потому что мы так хотим.

Алла: — Мы все не идеальны. У меня непростой характер. Признаю, что могу быть и хорошей, и не очень в моменте. Стараюсь сохранить и донести свою позицию.

Но мы не поглощаем, не давим друг на друга. Вижу, как здорово Лена живет свою жизнь, как я живу свою, и это переплетается все и дает плоды. У Лены — её мир, у меня — свой. Мы две разные планеты, летящие рядом.

Глядя на нашу героиню — жизнерадостную, яркую, хрупкую девушку, никогда не подумаешь, что она многодетная мама и занимается совсем не женским бизнесом. Татьяна Коровенкова вместе с мужем воспитывает трех дочерей, руководит ритуальным агентством «Вознесение», гордится своим делом и считает эту миссию архиважной и благородной.

фото: Татьяна Соколова и из архива Татьяны Коровенковой

Реклама. ИП. Коровенков А.Ю. Erid: 2SDnjeppNtR

— Татьяна, о такой работе, как ваша, вряд ли мечтают с детства. Как получилось, что вы пришли в ритуальный бизнес?

— Конечно, себя я в этом деле вообще не видела. Скажу больше, с детства эта тема вызывала у меня отторжение и страх. Когда я познакомилась со своим будущим супругом, они с отцом как раз открыли «Вознесение», так я даже не заходила в офис, вообще не хотела касаться этой темы. Но все равно невольно слышала рабочие разговоры, обсуждения. И однажды возникла ситуация, когда менеджер уходил в отпуск и меня попросили на две недели его подменить.
Я взяла на своей работе отпуск за свой счет и вышла в офис «Вознесения». Без опыта, без каких-либо знаний и представлений.

— Как вы чувствовали себя?

— Поначалу было очень трудно. Во-первых, почему-то было стыдно и неловко. Во-вторых, работа эта действительно сложная, на все дается ограниченное время — три дня. Очень много правил и нюансов. При этом у нас нет права на ошибку и другой возможности её исправить. Наша работа строится на репутации.

В-третьих, каждое обращение я пропускала через себя — читала каждую справку, каждое имя, даты. Иногда мне просто становилось плохо. А это негативно сказывается на работе. Ведь люди ждут от нас совершенно другого. Мы, наоборот, должны быть опорой, гарантом спокойствия, трезвомыслия, сильным плечом.

За годы работы, конечно, я многое переоценила и осознала. Смерть — определенный этап жизни каждого человека. И завершить его нужно достойно.

Я горжусь нашим предприятием и тем, что мы выполняем благородную, великую миссию — организацию последнего пути человека. В скорбный момент мы помогаем его родным и близким попрощаться и этим облегчить путь души. Только ближайшие родственники, я считаю, могут помочь душе ушедшего обрести покой.

— Что в такие моменты нужно делать?

— Вспоминать все светлое и хорошее, благодарить, что этот человек был в вашей судьбе, сходить в храм, помолиться, провести обряд отпевания очно или заочно, простить и отпустить все обиды. Чтобы помочь душе легко перейти в мир иной и предстать пред Богом.

— Вы верите в это?

— Верю. Я человек крещеный и верующий. Верю в то, что земной путь — не последний
и у всех нас есть другая, вечная жизнь.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о вашем предприятии.

— «Вознесение» — ритуальная служба, которая работает 14 лет. У нас два офиса в Калуге — на Грабцевском шоссе, 41 и на ул. Жукова, 18. И два филиала в районах Калужской области — в Ферзиково и Кирове. Оказываем полный спектр ритуальных услуг по принципу одного окна. Обратившись к нам, клиент может не ходить никуда. Боль утраты мы никак не можем снять, но тяжесть хлопот и дел берем на себя.

«Вознесение» — своего рода скорая ритуальная помощь. В любое время доступны по номеру 8 (4842) 59-55-07. Работаем круглосуточно, без выходных и праздничных дней.

В наличии большой выбор ритуальных принадлежностей, самая большая витрина. Владеем большим автопарком специализированного катафального транспорта, в том числе моделями повышенной комфортности, как Mercedes-Benz S-Класс. Причем эта услуга вполне доступна по цене.

У нас три зала прощания разной вместимости. Специализированные бригады сопровождения — работники, которые физически и психически подготовлены, одеты по форме.

Отдельное самостоятельное подразделение — собственная гранитная мастерская «Вознесение» по производству памятников любой сложности в кратчайшие сроки. Крепкий коллектив специалистов — резчики по камню, установщики, художники-граверы, ретушеры.

Вся атрибутика для выездной церемонии — шатер, покрытие на землю, сингуматор — ритуальный лифт. Подставки, подсвечники, музыкальное сопровождение. Подобрана специальная фонотека, разные плейлисты для каждого этапа похорон — для зала, кладбища, дороги.

— Плейлист для последнего пути?!

— Да, это отдельная тема. Траурный марш уже практически не используют: это тяжелая, гнетущая музыка. Мы стараемся даже музыкой помочь родным, а не угнетать их ещё сильнее. Бывает, что просят включить в плейлист любимые песни покойного, и мы это делаем.

Вы знаете, хотя ритуальная сфера очень консервативная, за последние десятилетия она сильно изменилась. Какие-то традиции совсем ушли в прошлое, появились новые ритуалы.

Кто-то хочет провести большую торжественную церемонию. А другие стремятся проводить своих близких тихо и спокойно. Мы организуем достойное прощание на любые бюджеты. Наша задача — рассказать, какие варианты возможны, и принять в работу волю людей, их выбор и решения.

— А насколько востребован прижизненный договор?

— Встречается все чаще. В основном заключают его люди одинокие, которым не на кого рассчитывать. Но иногда бывает, что пожилым людям просто приспичивает, и они просят своих внуков или детей срочно отвезти в ритуальное агентство, чтобы выбрать себе «похоронное». Мы стараемся максимально смягчить ситуацию, объяснить, что сейчас нет дефицита ни в чем и не нужно заранее ничего покупать. Говорим: «Посмотрите, какая вы счастливая, какие у вас хорошие дети, внуки и как тяжело им сейчас. Если хотите, вы можете все-все свои пожелания нам сообщить, мы их сейчас запишем и все обязательно учтем». Мы все вместе выбираем, оформляем предварительный заказ, который хранится у нас в базе, и провожаем с пожеланиями долгих лет жизни.

— Можете ли вы помочь с уборкой на кладбище?

— Конечно. У нас есть клиенты из других городов и стран, которые не могут по уважительным причинам приехать, чтобы навести порядок на могилах своих родных. Мы осуществляем уход за захоронениями, производим установку, замену оград, лавочек, делаем благоустройство — подсыпку грунта, гранитной крошки, щебня, укладку плитки, устанавливаем цветочницы. Эти услуги у нас зачастую дешевле и выгоднее, чем делать самим. Дистанционно принимаем заказ, согласовываем перечень работ, потом высылаем фотоотчет.

— Как складываются у вас отношения с конкурентами?

— Мы уважительно и честно относимся к своим коллегам и такого же отношения ожидаем в ответ. Для нас главное — наша работа.

Мы никому ничего не доказываем, занимаемся своим предприятием и его развитием, думаем о повышении качества и спектра своих услуг, ставим цели и планируем будущее. Маленькими шажочками мы достигли сегодняшнего уровня. И продолжаем делать все, чтобы развивать ритуальную культуру в нашем регионе.

Безусловно, нам есть куда расти, у нас много задач и планов. Хотим построить поминальное кафе, планируем строительство гранитной мастерской с новым оборудованием по производству эксклюзивных памятников, создание электронной базы наших гранитных изделий, и еще множество других идей.

— Татьяна, а кто вы по профессии, какое у вас образование?

— У меня экономическое образование. Я окончила железнодорожный университет. В детстве мечтала стать проводницей. И в каком-то смысле ею стала. Класса с шестого меня родители сажали в поезд одну, и я ехала на все каникулы в Беларусь к бабушке.

Естественно, поступив в университет, я поняла, что никакой проводницей не буду. По окончании вуза работала по профессии — экономистом. Эти знания и опыт, безусловно, очень помогают нам в бизнесе. Но у нашей отрасли узкая направленность, поэтому приходится учиться постоянно.

— Расскажите, пожалуйста, где и чему?

 Центром ритуальных услуг в России является Новосибирск, где легендарная личность Сергей Борисович Якушин, кстати, бывший журналист, умнейший человек, построил крематорий и начал внедрять и развивать высокие стандарты ритуальных услуг. Там впервые стали разрабатывать и вводить прощальные церемонии, он ввел термин и специальность «танатопрактика», открыл лицензированный специализированный обучающий центр, где учатся специалисты со всей страны.

И я тоже проходила там обучение. Получила свидетельства, которые находятся в общероссийской базе, по специальностям: руководитель ритуальной службы, агент, церемониймейстер.
К сожалению, сам Сергей Борисович Якушин ушел из жизни несколько лет назад. Но его дело продолжает сын.

На базе крематория создан уникальный музей погребальной культуры, они проводят самую большую выставку «Некрополь», конкурсы профессионального мастерства. В прошлом году я участвовала в конкурсе «Лицо отрасли». Для меня это был серьезный шаг, чтобы заявить о себе.

— Насколько это важно для вашей работы?

— Это необходимо. В первую очередь для повышения уровня и перечня услуг, которые мы можем предложить калужанам. В рамках обучения я была удостоена чести провести реальную церемонию прощания в Новосибирском крематории. У них есть утвержденная речь, которой нужно строго придерживаться. Церемониймейстер не имеет права ничего менять, вплоть до увольнения.

Дисциплина — это правильно. Но я считаю, что одна из главных задач церемониймейстера — чувствовать ситуацию, контролировать церемонию в целом, уметь моментально считывать состояние людей, оказывать необходимую помощь. Не получится работать по шаблонному сценарию, бывает, что приходится отходить от заготовленного плана.

На той церемонии я увидела, что людям нужно помочь открыться, и отступила от утвержденного текста. И знаете, люди стали говорить. После церемонии ко мне подошла дочь усопшей, обняла и сказала: «Я не знаю, как мне жить дальше, но вы сделали мне чуть легче». Хотя до церемонии она на разговор вообще не шла, была в агрессивной стадии горя. Для меня  её реакция — высшая награда и признание того, что я поступила правильно.

А я сказала слова от сердца, как хотела бы, чтобы сказали мне в момент прощания с близким человеком. Потому что для меня и для многих момент недосказанности очень болезненный, о чем жалеешь всю жизнь.

— Извините, можно спросить, о ком речь?

— Речь идет о моем свекре, нашем папе. Он рано и внезапно ушел из жизни. Сердце. Мы совершенно не были к этому готовы. В нем было столько жизни! Для всех нас это был удар, и до сих пор эта рана очень болит.

Конечно, организацией его последнего пути занимались мы. Постарались учесть и сделать все так, как ему нравилось: купили одежду в магазине, который он любил. Привезли папу к дому, который он построил своими руками, и сейчас там мы все сохранили так, как было при его жизни. Все не завершенные им дела муж за 40 дней доделал, чтобы его душа была спокойна.

Но в момент прощания мы не смогли найти в себе силы, чтобы сказать последние слова. А сказать было что. Как я ему безумно благодарна за все, за поддержку, за доброту! За то, какой он прекрасный отец и дед. Он и нас с мужем воспитывал. Учил всегда оставаться людьми и работать по совести. Какие бы ситуации ни были, в «Вознесении» никогда не была построена работа ради денег.

— Опыт не помогает спокойно принимать уход людей?

— Это никогда не придет и не произойдет. Мы такие же люди, как все. Есть ситуации, которые не могут не трогать. Когда сталкиваешься с горем, не получается относиться к этому философски. Никакой опыт не помогает пережить свои потери.

— Это очень тяжело эмоционально. Что помогает вам восстанавливаться после стресса?

— Стресс был во время ковида, когда мы все работали несколько месяцев без выходных, с 6 утра до 11 вечера. В один день было 32 захоронения. Вообще для Калуги это почти невозможно. Мы справились благодаря жесткому таймингу, грамотной логистике и слаженной, самоотверженной работе всего коллектива.

В трудные моменты я стараюсь не застревать в негативе, иначе можно сойти с ума. Снять напряжение мне помогают спорт, танцы. Стараюсь посещать культурные мероприятия — спектакли, концерты. В любых ситуациях спасают юмор и смех. Поэтому в наших соцсетях мы часто выкладываем юмористический контент.

Конечно, вдохновляют друзья, семья, дочки. Сами понимаете, сколько хлопот с тремя: детские сады, школа, дополнительные занятия, родительский комитет…

— Как дети относятся к вашей работе?

— Спокойно. Они знают, кем работают родители, чем занимается наше предприятие. Как у всех работающих мам, дети часто здесь бывают. Мы с ними все проговариваем. Правда, иногда приходится объяснять, что не надо в школе на уроке рисовать катафальный кортеж или делать поделку в виде гробика. Бывало и такое.

— Татьяна, можете назвать важные жизненные принципы для вас на данный момент?

— Не откладывать дела на потом. Не бояться пробовать новое, не бояться осуждения и не судить других. Мы сами себе ставим какие-то внутренние рамки, барьеры. Пусть не получится, зато не будешь жалеть потом.

Мечтать, трудиться, любить, сохранить детскую доброту, чистоту внутри себя. Дорожить и наслаждаться каждым днем жизни.

Её профессию предопределила сама судьба. Галина Владимировна Новикова — энергетик в третьем поколении и не понаслышке знает все о нюансах профессии. Сегодня Галина Новикова — генеральный директор ПАО «Калужская сбытовая компания», которая является гарантирующим поставщиком электрической энергии на территории всей Калужской области и обеспечивает стабильное и надежное энергоснабжение населения и предприятий региона. О своем пути в энергетику, об учителях и о том, что такое настоящая команда, она рассказала в нашем интервью.

Реклама. ПАО «Калужская сбытовая компания». Erid: 2SDnjca947A

— Галина Владимировна, вы всю жизнь — в большой энергетике. Почему именно эта профессия?

— Моя энергетическая история началась на подстанции 110 киловольт «Агеево», где мой отец работал диспетчером. Я выросла на этой подстанции. Каждый вечер засыпала под гул трансформатора, каждый день видела провода, изоляторы, много сложного энергооборудования. С детства знала, как все эти детали называются и для чего нужны. Буквы учила по инженерным книжкам.

— Поэтому вопрос «Кем вы хотели стать в детстве», наверное, излишний?

— Каждому ребенку хочется работать там же, где трудятся родители. Да, я с детства мечтала стать энергетиком. Значения этого слова еще до конца не понимала, но знала, что хочу быть связана вот с этим всем: с проводами, оборудованием, всей этой мощью.

У меня были хорошие примеры перед глазами: папа, мама, дед… Дедушка, Новиков Никита Михайлович, был личностью разносторонней. Учитель. Прошел войну. После войны работал энергетиком, диспетчером на подстанции. В свободное от работы время чинил людям ламповые телевизоры. А еще он был художником, рисовал картины маслом. С ним и с бабушкой я провела в детстве очень много времени. Бабушка, помню, всегда со мной советовалась. Это был ее подход к воспитанию. Мне шесть лет, а со мной обсуждают вопросы по хозяйству: как и что будем делать, что и где будем сажать и выращивать. И прислушивались!

— Расскажите, какая первая запись в трудовой?

— «Калугаэнерго», где работали мои родители. Даже не рассматривала другие предприятия. Помню, я пришла на собеседование к генеральному директору «Калугаэнерго» Борису Григорьевичу Кипелову. Рассказала, почему хочу здесь работать. Борис Григорьевич очень уважительно отозвался об отце, о деде, о маме. В конце разговора, как обычно это бывает, сказал: «Хорошо, мы тебе позвоним». И через день позвонили: «Мы тебя берем». Должность была самая простая — техник в приемную, и для первого этапа «рабочей жизни» это было самое то, очень полезно.

— Кипелов — личность в калужской энергетике легендарная… А кого еще вы могли бы назвать своими учителями?

— Мне везет на хороших людей. Я вообще считаю, что настоящая школа — это не вузы и не учебники, а люди, с которыми нас сводит жизнь, и те уроки, которые мы от них получаем. Много важного я взяла от своей мамы. Много важного пришло от Ирины Викторовны Яшаниной, первой женщины в России, которая возглавила энергосистему региона. Например, она научила меня не бояться ответственности и всегда делать больше, чем поручено. «Вникай в процесс, изучай, показывай результат!» — учила она меня. И с тех пор я стараюсь всегда следовать этому совету.

Это напутствие дало хороший результат. Уже через пару лет я совместно с коллегами занималась самыми разными направлениями работы калужской энергосистемы. Например, меня назначили секретарем совета директоров, я подключилась к работе корпоративного отдела и подразделений, занимающихся вопросами собственности всех девяти филиалов МРСК Центра и Приволжья, а это Калужская, Тульская, Рязанская, Нижегородская, Кировская, Ивановская и Владимировская области, Удмуртская Республика и Республика Марий Эл.

Самым продолжительным и при этом самым интересным этапом стала работа на направлении PR и GR: несколько лет я возглавляла Департамент по связям с общественностью и органами власти МРСК Центра и Приволжья. Каждый из этих этапов приходилось изучать с нуля. Но каждое новое направление расширяло кругозор.

— Как получилось, что вы поменяли электросети на энергосбыт?

— Пришло время что-то поменять. Говорят, что энергетика «не отпускает», из нее нельзя уйти совсем. Так получилось и у меня. Я возглавила дочернее общество Калужской сбытовой компании — АО «Облэнергосбыт». Тогда коллектив этого предприятия состоял из четырех человек. Вникла в работу, появились идеи развития. Хорошим стимулом для нас стало принятие 522-го федерального закона по установке «умных» приборов учета в многоквартирных домах. Наша компания включилась в этот процесс. Это было очень амбициозно. Мы «вгрызались» в тему установки приборов учета, разрабатывали технологическую цепочку, продумывали все процессы: какую технологию выбрать, какие счетчики ставить. Изучали поставщиков. Через несколько месяцев в этом новом для всей страны деле мы стали профессионалами.

Начали набирать персонал, в первую очередь электротехнический — сотрудников, которые будут эту работу вести. В какой-то момент наш небольшой коллектив вырос до 10 человек, все сдружились, начали работать «на одной волне». Мы постепенно расширяли функционал и свои возможности. Сегодня «Облэнергосбыт» — это успешная компания, где установка приборов учета лишь одно из направлений деятельности. Численность персонала — более 30 человек. Горжусь тем, что смогла их зарядить и что заряд этот у них сохраняется.

— Почему же ушли оттуда?

— В 2021 году поступило предложение возглавить головную компанию – Калужскую сбытовую. Работу в «Облэнергосбыте» я всегда вспоминаю с легкой ностальгией. Сегодня компания не снижает оборотов в своем развитии, в том числе потому что во главе стоит сильный руководитель.

Калужская сбытовая компания:
Территория обслуживания — Калужская область
Количество сотрудников — 461
Количество отделений  — 4
Количество производственных участков — 30
Объем электроэнергии, закупленной в 2023 году для нужд Калужской области, — 5,1 млрд кВтч

— Калужская сбытовая компания — ресурсоснабжающая организация с коллективом более 450 человек. Огромная ответственность перед областью. Сложно было на первых порах?

— Если скажу, что все было просто, конечно же, слукавлю. Вообще не просто! Особенно первые несколько месяцев. В компании до меня сложился сильный коллектив, все — энергетики с большим стажем. Встать во главе такой команды — большая ответственность. Это был сложный этап в жизни, и я благодарна коллегам и своей семье за поддержку.
Это очень важно!

— На что пришлось в первую очередь обратить внимание на новом месте?

— Познакомилась с проблемами и задачами, которые решает персонал. Определила стратегию развития. Начала обращать внимание не только на производственные процессы, но и кадровую и социальную политику. Компания идет по пути развития, появляются дополнительные направления — и очень важно, чтобы сотрудники были готовы «подхватить» эти новшества. Начали проводить обучающие семинары и тренинги. Впервые в истории компании организовали корпоративную спартакиаду.

— Действительно, Калужская сбытовая компания меняется. Мы видим новое брендирование, мобильное приложение, центры обслуживания. И все это появляется в очень короткие сроки…

— Да, мы обязаны развиваться, потому что жизнь не стоит на месте. Люди хотят жить хорошо, ценят удобство, комфорт и собственное время — и нам важно уважать эти ценности. Мы делаем все, чтобы каждый потребитель мог оперативно передать показания прибора учета, оплатить потребленную электроэнергию, иметь под рукой статистику своего энергопотребления, легко оплачивать счета за близких.

Для этих целей год назад мы создали мобильное приложение. Оно называется «Свет КСК». Это очень удобный бесплатный сервис, позволяющий решать все вопросы, связанные с энергоснабжением, не отвлекаясь от утренней чашки чая.

— Да, сотрудники нашей редакции уже оценили вашу новинку…

— Рада, что вам понравилось. «Свет КСК» — это один из поводов для моей личной гордости! На сегодняшний день приложение уже установили более 50 000 пользователей! И эта цифра постоянно растет.

В то же время есть определенные категории людей, которым важно решать вопросы не в интернете, а вживую. И для этого мы постепенно развиваем сеть единых центров обслуживания потребителей — они есть в Калуге, Обнинске и Кирове, скоро появится четвертый.

Мы расширяем возможности общения со специалистами компании. Кроме личного визита в КСК, потребители могут позвонить нам в Единый контакт-центр по телефону 8-800-600-0990. А еще можно написать в наши социальные сети — и оперативно получить ответ специалистов. Сегодня все это уже норма, но еще два года назад и приложение, и единый контакт-центр, и центры обслуживания, и соцсети были лишь проектами.

— Откройте секрет, как все это удается в такие сравнительно короткие сроки?

— Легко развиваться и идти вперед, когда есть поддержка на всех уровнях: на уровнях власти, акционеров, коллег.

— Что сейчас в приоритете?

— Главная задача гарантирующего поставщика — покупка электроэнергии для нужд области. Чтобы регион жил, ему нужна энергия, и эту энергию КСК ежедневно закупает на оптовом рынке, всю, до последнего киловатта. И обеспечивает своевременные расчеты с сетевыми и инфраструктурными организациями.

Чтобы эту задачу решать, мы должны вовремя собирать средства за потребленный ресурс. Но не все это понимают. Никому не нравится платить по счетам. Случаи бывают разные, приходится вникать, понимать, совместно решать вопросы. Знаете, как не хочется доводить до крайних мер — передачи дел в суд, отключения потребителей! Мы рассчитываем на порядочность, на соблюдение договорных отношений, но так бывает не всегда. Мы благодарны администрации региона за помощь, которую она оказывает в особо сложных случаях.

А еще хочу сказать спасибо персоналу Калужской сбытовой компании. Благодаря нашим общим усилиям ситуация с платежами за энергоресурсы вышла на новый уровень.

— Какие цели вы ставите перед Калужской сбытовой компанией на пару ближайших лет?

— Ну до предела развития мы точно еще не дошли. Взять, к примеру, IT-направление и искусственный интеллект — они дают столько возможностей для дальнейшей автоматизации процессов! Мы будем стремиться к тому, чтобы с нами было еще комфортнее.

Работа на оптовом рынке электроэнергии, взаимоотношения с юридическими лицами, развитие экологического направления — в эти процессы можно углубляться бесконечно. Конечно, мы уже не в начале пути, но и пожинать плоды еще точно рано.

Сегодня мы реализуем во многом уникальный проект по развитию городской инфраструктуры зарядных станций для электротранспорта на территории Калуги и Калужской области. Как известно, с каждым годом электротранспорта в России все больше. Это становится нормой. Но неоспоримые плюсы: экологичность, низкая стоимость поездки, высокая надежность и простота эксплуатации перекрываются одним большим минусом — слабой инфраструктурой зарядных станций.

Почему именно мы? У нас есть компетентный электротехнический персонал. Наша компания имеет большой опыт инвестиций в энергетическом секторе. Мы имеем развитую ИТ-инфраструктуру, опыт разработки и сопровождения сложных «цифровых» проектов. Сделано уже несколько конкретных шагов в реализации проекта. Составлена «дорожная карта», определены места установки зарядных станций. Работа идет полным ходом. Через несколько месяцев проблема нехватки зарядной инфраструктуры в Калуге уйдет в прошлое.

— Вы большую часть жизни — в роли руководителя. Скажите, что такое для вас настоящая команда? С каким коллективом можно сворачивать горы?

— Очень важно, чтобы люди, с которыми мы «в одной лодке», не просто понимали направление движения, но и разделяли общие ценности. Мне нравится, когда говоришь с человеком — и видишь, что он слышит, с энтузиазмом подхватывает и развивает твою мысль. Только так достигается результат.

А самое тяжелое для меня — видеть, что человек не верит в общую идею, не хочет верить. Зато как радует, когда и у таких коллег «зажигаются глаза». В Калужской сбытовой компании сегодня сформировалась отличная команда, с которой можно заходить в любые, самые крутые проекты. Я горжусь, что работаю с такими людьми!

текст: Ольга Маковеева

фото: Татьяна Соколова и из архива Галины Новиковой

Благодарим за помощь в организации съемки отель Four Points by Sheraton Kaluga

Наталья Васильевна Терехова из тех первых женщин-предпринимателей, которые строили свой бизнес, личный бренд и добивались успеха без коучей, тренеров и наставников. Генеральный директор АО «КалугаТИСИЗ» Наталья Терехова сегодня является депутатом Законодательного собрания Калужской области и возглавляет региональное отделение Императорского Православного Палестинского Общества.

Сложно представить, что эта активная, деловая женщина в этом году отмечает две серьезных даты – 25 лет как она стоит у руля компании и личный юбилей.  Нам было очень интересно задать несколько вопросов из первого интервью нашему журналу 2008 года и узнать, как поменялись ее принципы в работе и жизни.

Реклама. КАЛУГАТИСИЗ. Erid: 2SDnjc5a23a

— Наталья Васильевна, как прошли 15 лет?

— Они не прошли, они пролетели. Многое поменялось и вокруг, и во мне. Жизнь стала другая.

— В начале карьеры вы были одной из немногих женщин-руководителей в регионе. Как сегодня обстоят дела?

— Сейчас, наоборот, женщин много и в бизнесе, и во власти. Бывали периоды, когда в Законодательном собрании были одни мужчины. Сегодня из 38 областных депутатов семь — женщины.

— Пришло время женщин?

— Почему нет. Если женщина умеет, успевает, хочет и может заниматься и домом, и семьей, и работать. Вообще, женщины от природы очень способные, трудолюбивые, усидчивые, выносливые. Женская половина всегда лучше училась. Женщина относится к своим обязанностям более внимательно, учитывает риски, вкладывает душу в свое дело. Одно но — мы более эмоциональны. Женщина всегда хочет быть слабой. Хочет чувствовать себя защищенной, чтобы погладили по голове и успокоили. И я не исключение.

— Как вы пережили турбулентности последних лет?

— Как вся страна. По мне 2020 год прошелся танком и в плане бизнеса, и в личном плане. Это был год тяжелых потерь.

В пандемийный период было очень трудно. Не только нам, всей строительной сфере. Промышленность и строительство всегда лежат в основе экономики всей страны, находятся на первых местах по доходам в бюджет. Сфера изысканий обеспечивает строительные процессы. Но, к сожалению, все предприятия строительной сферы не попали в список отраслей, которым необходима поддержка. При этом каким-то образом нужно было исполнять подписанные контракты, обязательства перед коллективом по зарплате, платить налоги.

В мае 2020-го мы простились с большим профессионалом, самым грамотным геодезистом, с которым еще в 1999 году внедряли инновационные технологии: переход на геодезическую съемку в электронном виде, приобретение беспилотников, лазерное сканирование. Долгое время у нас был единственный лазерный сканер в регионе. Да и сейчас их единицы.

В 2020 году я потеряла маму, а в октябре ушел мой духовный отец.

— Что вам помогло выстоять?

— Ответственность за коллег, за коллектив. И вера в то, что Господь управит. В Святом Писании сказано: «Просите — и вам дадут, ищите — и найдете, стучите — и вам откроют».

Продали мамин дом в деревне, эти деньги внесли в оборот компании, что помогло нам сохранить заработную плату сотрудникам в период простоя.

Оправдал себя подход, с которого я начинала реорганизацию компании, — многопрофильность, комплексность. Компания должна быть универсальной, чтобы сохранять устойчивость и независимость. С 1998 года мы открыли дополнительно шесть видов деятельности, к двум имеющимся. 

Еще раз обращу внимание начинающих предпринимателей: нужно всегда учитывать законы экономики. Внедрение новых технологий, новых методов и подходов стимулирует развитие производства, рост оборотов и прибыли.

У меня богатый послужной список: я работала в мебельном производстве, в банковской сфере, с ценными бумагами и пластиковыми картами. В ТИСИЗ мне пригодились весь мой опыт и все полученные знания. И учиться приходится до сих пор.

— Какие услуги сегодня выполняет «КалугаТИСИЗ»?

— Группа компаний «КалугаТИСИЗ» оказывает полный комплекс услуг для подготовки строительства: инженерные изыскания, проектирование, кадастр и землеустройство, обследование, реставрация, строительный контроль. Мы успешно работали на многих знаковых для региона объектах. Проводили инженерно-геодезические, инженерно-геологические и инженерно-экологические изыскания для реконструкции набережной Оки, инженерные изыскания для проекта Дворца спорта в Калуге, выполняли полный комплекс инженерных изысканий и кадастровые работы для «Комфорт Парка» на Правом берегу и многих других. Сейчас берем больше строительных объектов, капитальные ремонты социальных объектов, школ, больниц. Это актуально.

— Что изменилось в вашей отрасли?

— Изменились требования в связи с переходом компаний на технологии BIM-ТИМ. Это технологии информационного моделирования в строительстве, включающие процессы создания, изменения и последующего использования виртуальной копии объекта. Благодаря BIM объект предстает как единое целое, и при внесении каких-либо изменений система автоматически пересчитывает все параметры. Эта технология помогает ускорить проектирование, избежать ошибок при проектировании и строительстве и многократной коррекции документации.

— С программным обеспечением не возникают трудности?

— Мы уже не используем импортные программы. Еще до санкций производители стали давать их в аренду. Проектная сфера еще и от этого пострадала. Например, мы проектировали три трехэтажных дома для сирот. Чтобы обеспечить 15–17 рабочих мест, нужно было взять в аренду программу за 1 млн рублей. Это неоправданно дорого для таких небольших проектов. Соответственно растет себестоимость продукта, падает рентабельность.

Сейчас разработаны отличные российские программные продукты, такие как «Ренга», «Нанокад». Проектные организации их активно приобретают и внедряют в производство. Сложная международная ситуация показала: Россия все может сама, у нас есть для этого все ресурсы. И главное — талантливый народ.

— А как обстоят дела с талантами в вашей сфере?

— К сожалению, специалистов становится все меньше. Геодезист, геолог — непопулярные профессии, поэтому на рынке труда их недостаточно. К тому же у нас такая сфера, которая требует особого опыта. Хороший геодезист должен потопать по полям. За 25 лет моего руководства «КалугаТИСИЗ», многие специалисты уже стали пенсионерами, но продолжают работать в коллективе и передавать свой опыт и знания молодым специалистам.

Партия пенсионеров, которую я представляю в Законодательном собрании, ставит своей целью решить главную проблему пенсионеров — получение доплат работающим пенсионерам. Пенсия начисляется из тех средств, которые люди заработали за годы своего стажа. Работают они на пенсии или нет, все должны свою пенсию в полном объеме получать. Из-за этого и рынок труда теряет большое количество специалистов пенсионного возраста, которые могли бы работать.

Приходится решать вопросы получения статуса ветерана труда, вручения наград заслуженным работникам, тем, кто отработал десятки лет. Разве не все достойны наград и льгот?

Хочется напомнить: никто не останется вечно молодым.

— Глядя на вас, можно усомниться в этих словах.

— По возрасту, я уже пять лет могла бы заниматься тем, о чем давно мечтаю, — выращивать георгины, например. Но, «КалугаТИСИЗ» — мое детище. Пройдя путь от банкротного предприятия до сегодняшнего дня, путь, которому отдана треть жизни, ты не можешь оставаться в стороне.

Меня за 25 лет не раз упрекали в том, что я стремлюсь контролировать все дела, не делегирую полномочия. Поверьте, так поступает любой руководитель, а тем более собственник, который ратует и болеет за свое дело. Это всегда желание «подстелить соломки», избежать лишних проблем, сохранить имидж компании.

— В том интервью вы сказали: «КалугаТИСИЗ» будет всегда».

— Мы же понимаем, что рано или поздно настанет день, когда я сложу полномочия. Дальнейшая судьба «КалугаТИСИЗ» будет зависеть от того, кто придет на мое место. Я считаю, что у руля компании должен стоять тот, кто будет любить наше дело и всецело отдавать себя предприятию. Но не будем торопить события. Может, это смелое заявление, но еще лет 10 активной деловой жизни я себе даю.

— В 2019 году вы возглавили Калужское региональное отделение Международной общественной организации Императорское Православное Палестинское Общество…

— Нет, неправильно. Меня избрали председателем регионального отделения после ухода из жизни Виталия Гороховатского. Решение это принималось членами общества по благословению митрополита Климента.

— Можете побольше рассказать об этом Обществе?

— ИППО было создано по указу императора Александра III в 1882 году. Калужское отделение ведет свою историю с 1894-го. В будущем году будем отмечать 130 лет калужского отделения. Перед ИППО ставились государственные задачи — представительство России на Святой земле и содействие паломничеству российских верующих на Святую землю.

После Октябрьской революции по всей стране отделения ИППО были закрыты.
А вот за рубежом общество не прекращало свою работу. В 1992 году ИППО вновь было открыто в нашей стране. ИППО — некоммерческая организация. Сегодня ее возглавляет Сергей Владимирович Степашин.

— Какую деятельность ведет ИППО?

— Это просветительские, культурные, социальные, краеведческие и научные проекты. Вы же знаете, что в Калужской области, за деревней Мстихино, в боровом лесу на землях, подаренных благотворителями, находится место, где ступала нога великой княгини и преподобной мученицы Елизаветы Федоровны Романовой, — Сергиев Скит. После гибели своего супруга она возглавила ИППО.

В начале XX века Сергиев Скит был не только духовной обителью и местом помощи нуждающимся. Здесь был дом для военных инвалидов, приют для детей. И сейчас, как и тогда, Сергиев скит может стать местом психологической и духовной помощи, культурно-просветительским центром. Я вижу нашей общей задачей возрождение этого центра православия на Калужской земле в том объеме, как это было 140 лет назад.

— При вашей нагрузке вы еще взялись за эту общественную работу. 

— Во-первых, я не одна. Меня окружает много единомышленников, соратников, с которыми мы вместе идем к поставленным целям. Во-вторых, «КалугаТИСИЗ» часто выступает благотворителем и спонсором различных социальных проектов. Мы не считаем нужным говорить об этом. А в-третьих, нужно помогать от чистого сердца, с радостью. Помощь может быть разная, иногда вовремя сказанное доброе слово ценнее и дороже любых материальных благ.

— Как в вашей жизни сочетаются законы бизнеса и духовной сферы?

— А разве они противоречат друг другу? Это не так. Основные принципы и в миру, и в деловой среде, и в храме едины — честь, порядочность, любовь к людям, смирение. Мы все приходим в этот мир, чтобы расти духовно, научиться любить, научиться прощать.

С детства я была очень любознательной. В юности меня интересовали философские вопросы жизни и смерти, природы вещей. Я много читала — от фантастики до Рерихов, Блаватской, «Бхагавад-гиты». Мне повезло встретить в жизни интересных людей, которые обогащали меня.

Да, мы все иногда поступаем неправильно из-за стечения обстоятельств, усталости. Но надо уметь признать и исправить свои ошибки, покаяться, попросить прощения. Поверьте, это очень трудно. Но в этом и есть рост.

— С какими же мыслями вступаете в новый год?

— С любовью, верой и надеждой. Мы не знаем, какие нам уроки жизнь преподнесет завтра, и как мы будем на это реагировать. Как бы ни говорили, что у каждого человека есть судьба, и Господь на каждого имеет свой план, но! Мы, люди, созданы по образу и подобию Бога. И сами выбираем свой путь. Наша жизнь — наш выбор.

Дмитрий Степаненко родился в Норильске, школу оканчивал в Якутии, учился и работал в Москве, а свой 50-летний юбилей встречает в Калуге. В должности директора по строительству ООО СЗ ФСК «Монолит-Калуга» он уже более 10 лет применяет свой строительный и житейский опыт на объектах калужского региона. 

Реклама. ООО СЗ ФСК «Монолит-Калуга». Erid: Kra23nXME

— Дмитрий, расскажите, пожалуйста, что вас привело в Калугу?

— Моя супруга калужанка. Впервые я попал сюда в 2005 году, и первым моим впечатлением стал остов гостиницы «Шератон», в тот момент я сказал: «Боже, кто это сделал?» По иронии судьбы через семь лет я оказался на строительстве этой гостиницы. В 2012 году наша организация из состава группы компаний «Лидер» была привлечена как генподрядчик на строительство этого здания. Здесь я познакомился с коллективом ФСК «Монолит», с президентом компании Гаджимурадом Шабановичем Гаджиевым. Мы успешно сдали объект, параллельно занимались монолитными работами на домах на Тайфуне, когда поступило предложение от Гаджимурада Шабановича остаться. Мы с женой все взвесили и решили попробовать.

Сейчас я ощущаю себя на своем месте, доволен тем, что работаю в этой организации и живу в этом городе.

— Какой профессиональный путь вы прошли до этого?

— Я прошел все ступеньки карьерной лестницы, ничего не перескакивая: мастер, прораб, начальник участка…

Окончил лучший строительный вуз страны — МИСИ по специальности ПГС. После окончания вуза в 1995 году устроился на работу мастером в Подмосковье, в СМУ-7. У меня были очень хорошие учителя — как преподаватели, так и наставники. Первый главный инженер Василий Григорьевич сопроводил меня в строительную жизнь. Я очень благодарен ему. В работе он всегда спрашивал: «Кому это надо? Раз тебе, значит, иди и делай». И я сейчас прорабам, начальникам участков так же говорю: «Если это нужно тебе, иди и добивайся. Тогда что-то получится».

В Москве мы работали по 14–16 часов, это считалось нормой. Москва вообще любит молодых, сильных и здоровых. Мне как начальнику участка, руководителю дирекции могли позвонить ночью, и вскакивал, и летел на объект, чтобы решать какие-то вопросы.

— Поделитесь, на каких значимых и интересных объектах удалось поработать в столице?

— С компанией «Интеко» застраивали микрорайон на Ходынском поле в 2003–2005 годах. Потом строил учебный корпус МГУ. Участвовал в строительстве корпоративного университета Сбербанка. Там технические заказчики были иностранные, проектировщики — голландцы. Естественно, в работе с ними мы получили ценный опыт. Ездили в командировки в Германию, где обучались монолитному домостроению.

— Что еще ценного удалось почерпнуть из европейского строительства?

— В 90-е — начале 2000-х западные строители, архитекторы оказали большое влияние на российское строительство. Но и мы сами не лыком шиты и многому можем научить. Российские строители — одни из лучших в своем деле. У нас есть свои достижения, свои самородки, традиции, опыт строительства в любых, самых сложных условиях. Возьмите старинные русские храмы. А семь высоток на семи холмах в Москве — шедевры, построенные в 40–50-х годах прошлого века. В Калуге — Гостиные ряды, ансамбль присутственных мест Петра Никитина, Каменный мост. Преклоняешься перед людьми, которые могли так это продумать и построить на века, не имея современных технических средств. Да и наше здание отеля «Шератон» войдет в учебники архитектуры и строительства.

— Как сегодня, в условиях изоляции, происходит профессиональный обмен с иностранными коллегами?

— Мы ничего не потеряли. Европа отошла на задний план, зато Азия приблизилась. Сингапур, Малайзия, Китай — примеры потрясающего рывка в технологиях строительства.

Москва во всем впереди планеты всей, и по части строительства тоже, там более жесткие нормы и высокие требования. А у меня все друзья — строители, большинство из которых работают в Москве. Когда мы встречаемся, обязательно обсуждаем новости, свои объекты, требования, материалы и новые возможности.

Мы с удовольствием внедряем и пробуем более оптимальные и современные материалы, монтаж инженерных коммуникаций, облицовку фасадов. Стараемся идти в ногу со временем: уже не первый раз на новые объекты привлекаем молодых проектировщиков из Тулы, нам нравится их подход. Современные дворы без машин, высокие окна, благоустроенная территория для маленьких детей, спортивные площадки, зоны отдыха для взрослых. Мы строим дома, где удобно и комфортно жить людям, где учтены все потребности.

— Что можете назвать достижением последних лет?

— Каждая сдача объекта — достижение всего коллектива ФСК «Монолит-Калуга». И я горжусь, что толика моей работы есть в этих результатах. Проектное банковское финансирование, которого многие опасались, помогло отрасли справиться с трудной ситуацией, которая возникла в пандемию, и дает возможность идти вперед. Если раньше застройщики думали: сегодня есть деньги, завтра может не быть. То при банковском финансировании такая ситуация невозможна. Уже по нескольким объектам мы раскрыли эскроу-счета, получили деньги, а довольные жильцы получили свои квартиры.

— Знаю, что вы достраиваете печально известный дом обманутых дольщиков на Пригородной, 41.

— Да, это не очень простая работа. В процессе был выявлен ряд проектных ошибок, часть запланированных в проекте импортных материалов не удалось приобрести, пришлось что-то менять в процессе стройки, трудно согласовывать с заказчиком. Но, несмотря на сложности, мы постараемся в августе завершить этот объект. И люди, наконец, заселятся в долгожданные квартиры. Конечно, проще строить с котлована свои объекты, чем доделывать за кем-то чужие.

— Что сейчас у вас в работе и планах?

— В прошлом году мы сдали два объекта — один в Обнинске и один в Калуге. В Обнинске на площадке района Заовражье продолжаем строить микрорайон «Олимп». Там еще года четыре предстоит поработать. Плюс в Обнинске мы приобрели новый участок земли, на который хотим выйти в будущем году, и лет на 10 там будем обеспечены работой.

А в Калуге вскоре мы заходим на новую площадку на Правом берегу. Сейчас занимаемся проектированием сетей и основных зданий. Думаю, этот проект на ближайшие лет восемь.

— А если внешние силы вмешаются в планы?

— Повлияет ли это на течение наших дел? Да. Но, надеюсь, мы справимся со всеми вопросами, опыт такой имеется.

Благодаря нашему директору, истинному патриоту России, наша компания оказывает поддержку СВО материально — и оборудованием, и транспортом, продуктами питания. Верим, что в нашей стране все будет хорошо.

Хочется, чтобы наша компания продолжала развиваться, расти, пополнялась квалифицированными кадрами, интересными масштабными объектами. Наша профессия созидательная. Это не громкие слова, так оно и есть. Горжусь, что могу сказать: «Это мы построили».

«Антре» — атмосферное кафе возле Каменного моста, созданное по концепции французских буланжери-кондитерских — с первого дня завоевало сердца калужан. Любители хрустящих круассанов, цветных макарунс, нежнейших эклеров, итальянской пиццы и самых фотогеничных завтраков со всего региона и даже из соседних городов приезжают сюда. Почему — становится понятно из интервью с создателями кафе, супругами Оксаной и Георгием Кациа. Эта история достойна киносценария. 

Реклама. ИП Кациа О.В. Erid: Kra23jNdi

- Георгий, Оксана, расскажите, когда и как вам в голову пришла идея о собственном бизнесе?

Оксана: — Это долгая история, которую нужно рассказывать сначала. Родилась я в Калуге, после школы уехала в Москву, где получила юридическое образование и работала юристом, адвокатом до 33 лет. В какой-то момент я поняла, что больше не могу. Разрешение судебных споров — это постоянный стресс, по две командировки в неделю по всей России. Решила, что буду учиться и заниматься дизайном интерьеров.

Георгий: — А я родился в Тбилиси. Окончил физико-математический интернат. Когда одноклассники планировали стать физиками и математиками, я знал, что буду заниматься управлением. Из Грузии поехал в Брюссель, учился там на бизнес-факультете. С огромным интересом вгрызался в каждый предмет.

Мне удалось поработать во многих странах: в Америке, Китае, четыре года до приезда в Россию я провел в Хорватии. Жил в небольшом городишке с видом на море, работал в ирландской компании начальником отдела управления проектами. Как говорится, ничто не предвещало… Помню до минуты тот день, когда мне позвонили и предложили заняться IT-стартапом в России, в Петербурге.

Мое согласие было обусловлено частично моим непониманием российского порядка вещей. Никакого русского опыта у меня не было, в России до этого я не был ни разу. Я переехал в Питер и с головой погрузился в новый проект.

 — Где же пересеклись ваши пути с Оксаной?

Оксана: — Мы познакомились в джаз-клубе в Петербурге. И с Георгием сразу сошлись на увлечении искусством, Европой. На следующий день после нашего знакомства в переписке мы обсуждали творчество Френсиса Бэкона, до этого я как раз была в Лондоне на его выставке. И Георгий написал мне такую фразу, после которой я поняла, что он точно мой человек: «Не разделяю всеобщую любовь к Френсису Бэкону, для меня он мрачный художник. Это душа, загнанная в угол». Это абсолютно точно попало в мое восприятие его творчества.
А дальше была очень романтичная история. Я должна была уезжать учиться в Лондон, но не уехала. И через три месяца мы поженились. Кстати, у нас в этом году юбилей свадьбы — 5 лет. И 4 года «Антре».

 — Получается, через год вы уже открывали свой бизнес в Калуге. Почему выбрали такую сложную концепцию — французская кондитерская?

Оксана: — Когда открывали «Антре», мы вообще не думали о нем, как о бизнесе. Для нас это очень эмоциональный проект.

Во-первых, когда мы по семейным делам бывали в Калуге, Георгий работал на удаленке и всегда искал место, где можно спокойно посидеть с ноутбуком и в то же время перекусить и выпить кофе.

Во-вторых, я Калугу очень люблю. Для меня Каменный мост — знаковое и любимое место в городе. И я всегда поражалась: такое популярное туристическое место и здесь нет приятной кофейни со свежей выпечкой с видом на мост. Кроме того, мне всегда был интересен ресторанный бизнес, ресторанная культура. Плюс у меня было хобби: я получила диплом сомелье и несколько раз ездила в разные страны в винодельческие хозяйства, где всегда есть такие маленькие ресторанчики.

И это все сложилось в один момент. Мы ехали на машине по Каменному мосту и увидели объявление на этом здании: «Аренда». Я закричала: «Смотри, это знак!» На следующий же день мы встретились с собственником и подписали договор.

Георгий: — Формат буланжери очень распространен во Франции, Бельгии. Мне он был очень знаком, я по нему скучал. Тогда мы еще не знали, с какими сложностями столкнемся и во что нам это выльется.

— С чем пришлось столкнуться?

Оксана: — Мы ничего не знали о ресторанном бизнесе. Но мы точно понимали, что в нашем меню обязательно должны быть свежие круассаны, макаронс, эклеры, и стали искать в Калуге пекаря-кондитера. И поняли, что нет таких специалистов. Либо они есть в Москве и нам не по карману. И вообще, с кадрами большая проблема.

 — И что вы сделали?

Георгий: — В бизнесе главное — умение видеть. Я «видел» наш круассан, знал, каким он должен быть. Если есть выполнимая цель, я не понимаю слова «нет». Пришлось осваивать самим.

 — Вы же не повар. Как же вы стали пекарем? У вас открылись способности к этому делу?

Георгий: — У меня способности к упорному труду и дисциплине. 

В современном мире очень легко учиться. Сначала мы пытались найти рецепты в интернете. Оказалось, что о круассанах не так много доступной информации. И поскольку хоккею нужно учиться у русских, а пицце — у итальянцев, то круассану — конечно, нужно учиться у французов.

Мы разыскали француза Кристиана Желе, чемпиона Франции по выпечке круассанов, узнали, что он проводит обучающие семинары, и поехали учиться.
А потом еще и еще.

Оксана: — Пока Георгий учился печь круассаны, я окончила московскую школу бариста, разобралась с кофе от и до. Занималась ремонтом и дизайном. Мы запускали отдельно кафе и отдельно цех. При этом были очень ограничены в средствах и сроках. В цеху у нас был один Георгий, в кафе работали повар и два бариста, с ними я сама каждый день. Когда мы открывались, у нас был только один вид круассанов — классический, кофе и из еды — киши. Еще мы с мамой сами пекли печенье кантуччи и варили варенье.

— Насколько это было сложно?

Оксана: — Первые полгода после запуска мы с Георгием практически не виделись, потому что он был все время в цеху, а я занималась всем остальным: наймом, стажировкой и обучением сотрудников, закупками, витринами, разработкой меню, соцсетями. В 11 вечера привозила ему еду в цех. И как ни странно, нас это очень сблизило, потому что мы очень скучали друг по другу.

Георгий: — Реально вначале был очень тяжелый график. Ночью я пек круассаны к утру, а днем готовил тесто на следующий день. И так без конца.

Когда опускались руки, я думал: «Завтра в «Антре» придут гости, маленькие дети». Это меня сильно мотивировало. А еще я помнил, что в бизнесе есть принцип маятника. И чем дольше и сильнее вы его толкаете, тем больше он набирает амплитуду. Если вы все делаете правильно, то он может раскачаться до бизнеса планетарного масштаба.

— Если только не случится какой-нибудь форс-мажор. Получается, вы только открылись, а весной 2020 года началась пандемия и все рестораны закрыли?

Оксана: — Да. Мы открылись 22 ноября, а 28 марта всех закрыли на карантин. Три месяца всего поработали. Кафе мы закрыли, коллектив распустили и в прямом смысле остались вдвоем. Георгий тогда был просто в шоке и сказал: «Наверное, это конец». А у меня не было ни секунды сомнений. Я сказала: «С завтрашнего дня мы запускаем доставку». Осталась в кафе, принимала по телефону заказы, варила кофе, жарила омлеты, собирала и развозила заказы. Первые семь месяцев работы «Антре» Георгий из цеха вообще не выходил.

— Прошло четыре года. Усилия стоили свеч? Вы достигли цели?

Оксана: — Безусловно. Мы хотели создать атмосферное, вкусное, красивое место, где изо дня в день будут готовить качественные изделия ручной работы из лучших продуктов, и добились этого.

Сейчас, помимо двух точек в Калуге — на Пушкина и около ТЦ «21 век», есть два «Антре» в Туле и два «Антре» в Москве. В нашем ассортименте 13 видов круассанов, 7 видов эклеров, 11 видов трюфелей, 11 видов макарунс. Одних только кремов 50 видов! А еще итальянская пицца, паста, завтраки и многое другое.

Георгий: — Главная сложность, что все кафе находятся в разных городах, а производится все в Калуге. В Туле и Москве происходит просто сборка и отпекание. Все кремы, тесто — все наше. Так мы можем быть спокойны за качество продукта. При этом в производстве стало очень много процессов — много логистики, большие закупки по всей России, поставки оборудования, складской учет, инвентаризация.

— Как вы считаете, какая главная сложность при масштабировании бизнеса?

Георгий: — Сохранение одинаково высокого качества продукта и сервиса. Ни одна сфера, в которых я работал, не требовала от меня такого большого приложения энергии. Эта тема в целом к общепиту относится. Если честно, все, кто занимается ресторанным бизнесом, — герои! Но любой бизнес — это про управление. Мы хотим довести свои управленческие инструменты до идеала. Сейчас мы примерно на 60 % приблизились к цели.

— Каким способом можно этого добиться?

Георгий: — Нужна титаническая система контроля, четко прописывать все процессы и следить за этим на всех этапах, чтобы у клиентов не было разрыва между ожиданием и реальностью. Я придумал специальную технологию: все блюда проходят через стол раздачи, над которым фотоаппарат, реагирующий на движение. Он автоматически фотографирует тарелку с готовым блюдом и отправляет в чат-бот «Телеграм». Каждый вечер мы разбираем все фотографии на предмет соответствия оригиналу. Так я могу контролировать каждую тарелку во всех городах. Все рабочие нюансы для сотрудников — от моющих средств и ершика для туалета до выкладки витрины — прописаны досконально! Мой опыт консалтинга и привычка писать вылились уже в книгу «Стандарты работы «Антре».

Оксана: — Мы на самом деле переживаем за каждый круассан, за каждую чашку кофе. У всех поваров над рабочим местом стоит планшет. Когда поступает заказ, на планшете появляется изображение блюда, как оно должно выглядеть и технология приготовления. На всякий случай напоминаем алгоритм приготовления. В этом бизнесе нужно максимально все структурировать и потом требовать.

 — Удается? Ведь это так же сложно и для руководителей, как и для подчиненных.

Оксана: — Моя слабость как управленца в том, что я все принимаю близко к сердцу. Мне не быть большим боссом. А для Георгия это нормальный рабочий процесс, в котором нет эмоционального подтекста. Он принимает решения и несет за них ответственность. Он говорит: «Для дружбы и любви у меня есть жена. Если человек отнимает много моей энергии и времени, значит, это плохой сотрудник».

Георгий: — Бизнес — это диктатура. Есть процесс принятия решения и процесс его исполнения. Я понимаю, что могу ошибаться. Но если принимаю решение, то его исполняю. Мир очень сложный, может случиться что угодно: вода может перестать литься из крана, свет может погаснуть, у сотрудника будет плохое настроение. Мы не сможем проанализировать и предусмотреть миллиард взаимосвязей. Принять единственно правильное решение невозможно. Можно принять приблизительно правильное в моменте. И возможно, оно завтра уже будет неправильным. Но лучше ходить и падать, чем стоять и думать.

— Вы идеально дополняете друг друга. А секрет круассана вы в итоге разгадали?

Георгий: — Конечно. И не один. Когда учился у французов, слушал и записывал каждое их слово, вел тетрадь и отвел отдельные страницы под «секреты». В итоге получилось 90. И они абсолютно разные. Для нас вопрос круассана — это книга, которую мы прочитали от корки до корки и знаем наизусть. Мы можем делать любой круассан: как во Франции, как в Австрии, суперсливочный, хрустящий, мягкий — любой. Мы создали рецепт своего круассана, который считаем оптимальным и который нравится нашим гостям. Это современный, модный круассан по традиционной французской технологии.

Оксана: — Честно скажу, когда мы создаем что-то новое, ориентируемся на свой личный вкус и опыт. Абсолютно субъективно. Если нам нравится внешний вид, вкус и другие технические характеристики, мы это изделие вводим. Как понять, нравится продукт гостям или нет? Первое — это продажи. Если продается хорошо, значит, нравится. И второе — это отзывы.
С первых дней на наши круассаны был положительный отклик. С первого дня у нас к вечеру все было продано. У нас большая лояльная аудитория, которой мы очень благодарны за поддержку.

— Есть топ-3 круассанов «Антре»?

Оксана: — Миндальный, малиновый и манго-маракуйя. Это наши хиты, и рецепты их не менялись с самого начала. По кухне хит продаж — яйца «Бенедикт» на бриоши и, конечно, наши сырники из фермерского Богимовского творога.

Георгий: — Кстати, мы прошли большой путь к идеальным сырникам. Вы не поверите, но сырники — это совсем непросто. Или глазурь для эклеров. Пришлось поломать голову, чтобы создать формулу глазури, которая не станет матовой в холодильнике, а всегда будет глянцевой. А паннетоне! Вы пробовали наш итальянский кулич паннетоне?! Это шедевр. Но за этим стоит учеба у главного паннетонщика Италии, автора книги об этом куличе. С коллегами из Москвы мы купили эту книгу и заплатили огромные деньги за ее перевод. Потом было рождение уникальной закваски, за которой нужно ухаживать как за ребенком. Несколько дней я жил в цеху рядом с ней, чтобы кормить ее по часам. Сейчас, например, она спит в особом холодильнике до следующей Пасхи.

— Куда направлена ваша энергия сейчас?

Оксана: — В начале ноября мы планируем запуск нового проекта. Мы долго к нему шли. Это воплощение всех наших идей и опыта. Стильный ресторанчик на 40 посадочных мест. Концепция: кофе, еда, вино. Наконец, пригодится мой диплом сомелье. Там будет и винная карта, и открытая кухня, и кофе-бар. В меню будут точно паста ручной работы, разные хумусы — с креветками, с авокадо, с жареными баклажанами. Точно будет неаполитанская пицца из дровяной печи, блюда с морепродуктами, раклет…

Георгий: — Кухню, которую мы задумали, можно охарактеризовать двумя словами: особенно вкусно. К счастью, приходят в нашу команду правильные люди, которые, как и мы, хотят и могут вкладывать свою энергию в дело и развивать его вместе с нами. Мы уже каждый день работаем над будущими блюдами, чтобы создать действительно запоминающуюся кухню.

— То есть на ближайшие несколько лет ваше будущее определенно связано с Калугой?

Оксана: — Калуга — сердце нашего бизнеса, и так будет всегда.

Георгий: — Для бизнеса любой город хорош. Я считаю, чтобы достигать крутых результатов, необязательно находиться в центре Москвы и Парижа. Если есть хорошая команда, если есть знания, стремления, интерес, везде можно делать хороший продукт. Как мы в Калуге делаем, возможно, лучшие круассаны в мире.

текст: Анна Большова

фото: Дмитрия Демидова (Мамяс) и из архива «Антре»

— Георгий Михайлович, вы считаете, сколько операций уже провели?

 — Конечно. Но не количество операций создает авторитет хирурга. Первые годы я делал около 700 операций в год. Сейчас делаю около 500. Но это не значит, что я стал меньше работать или меньше времени проводить в операционной. У меня изменились качество и объемы операций. Первые годы моей практики у меня было много операций на лице, иногда в месяц я делал около 30 – 40 блефаропластик, сейчас 5 – 6. Теперь у меня больше сложных, масштабных, сочетанных операций. Для меня сегодня важен не поток пациентов, а внимание и концентрация на каждом из них. Я стал еще более требовательным к самому себе и результату.

 — Расскажите, пожалуйста, на чем вы специализируетесь?

 — Последние пять лет мое направление в пластической хирургии сместилось от лица к телу. Сейчас преобладают операции по коррекции груди, живота, ягодиц и формированию фигуры в целом. Но стараюсь разнообразить свою практику, чтобы не забывать о том, что многое умею, и не терять навыки.

 — А где начинался ваш путь в медицину?

 — В Ташкенте. После школы неожиданно даже для себя я решил поступить в Ташкентский государственный медицинский институт.

 — В вашем роду были врачи?

 — Насколько я знаю, нет. Мама моя филолог, кандидат наук. Папа — профессор, работал в Москве в институте Менделеева. Они думали, что я буду заниматься музыкой или историей, или географией, или стану режиссером, потому что по складу ума я гуманитарий, в школьные годы занимался в театральной студии. На первом курсе мединститута я думал, что совершил ошибку, но потом втянулся. После института 10 лет работал хирургом-урологом, занимался андрологией, проблемами мужского бесплодия, реконструктивными операциями, решением проблем потенции хирургическим путем. Когда принял решение уйти в пластику, уже был ведущим специалистом направления микрохирургии, получил высшую категорию, защитил кандидатскую диссертацию.

 — Почему? Чем вы руководствовались?

 — В первую очередь профессиональным развитием. Мне стало недостаточно общей хирургии. На том этапе мне показалось, что все, чего хотел в урологии, я достиг. И дальше будут тысячи одинаковых операций. А мне хотелось расширить свои возможности и способности.

С этой же целью потом я переехал из Ташкента в Санкт-Петербург, где у меня не было ни кола ни двора, ни знакомых. Жил на съемной квартире, иногда не хватало денег на метро, а в Ташкенте оставались жена и двое детей. Но я оперировал, создал и возглавил там прекрасную клинику.

Эстетическая хирургия — это возможность отойти от шаблонов, это сродни искусству, творчеству. В пластике каждый случай не похож на другой и требует уникальной комбинации решений. Пластика вариативна, близка к импровизации, к фантазии и держит все время в тонусе. Для меня это очень интересно каждый день.

 — Какие виды операций вы практикуете?

 — Операции, которые мы проводим в клинике «Астро», являются самыми современными и передовыми. Методики коррекции фигуры и лица, которыми владеют наши хирурги, —
одни из лучших. Не так много клиник, которые разносторонне оперируют во всех направлениях от макушки до пят и проводят сложные сочетанные операции «живот+грудь», «живот+ягодицы» и т. п.

Это и блефаропластика, и ринопластика, и подтяжка лица. Делаем простые увеличения и подтяжку груди, и сложные операции по исправлению выраженной асимметрии, гигантомастии, пластику после мастэктомии.

Все виды абдоминопластики — пластики живота. Липосакцию, липофилинг или фэтграфтинг — пересадка жировой ткани, когда мы берем жир из одной части тела, переносим его в другую и с помощью него создаем красивый силуэт — вытачиваем талию, фланки, прорисовываем контуры мышц, делаем высокие и упругие ягодицы.

 — Как у Филиппа Киркорова?

 — Ну, как раз насчет его ягодиц не скажу точно. Возможно, они накладные. Но, что он сделал лицо и липосакцию тела, это точно.

Вообще, ягодицы — это не самое сложное. Ягодичная зона считается наиболее благоприятной для приживления собственного жира. Других таких областей в организме нет.
В груди, например, мы не можем добиться такого приживления. Таково природное строение ягодиц. Ягодичная зона может принять большой объем жира, там он ведет себя по-другому, он устойчив.

— Вас называют пионером российского липофилинга.

 — Звучит нескромно, но это так. Я начинал осваивать эту технологию еще в конце 90-х. Это сейчас она считается рутинной операцией и приобрела широкое распространение. А тогда в России этим занимались единицы. Учиться было практически не у кого. Не было никаких конгрессов, обучающих семинаров, не было литературы, интернета, чтобы можно было добыть информацию. Единственное, что можно было сделать, — поехать к тем, кто это делает, посмотреть и потом начать делать самому. Техника и мастерство оттачивались годами клинической практики.

 — Липоскульптура — это сложно?

 — С чем это сравнить?.. Попробуйте взять жидкое тесто и слепить из него что-то красивое. И чтобы через полгода оно сохранило форму. С учетом свойств кожи и тканей это возможно только умелыми руками и «наметанным глазом» хирурга. Никакой линеечкой это не померить.

 — Что еще можно назвать сложным случаем в пластике?

 — Уменьшать грудь сложнее, чем увеличивать. Удалить имплантат сложнее, чем поставить. Пациенты приходят удалить имплантаты и говорят: хочу, чтобы у меня грудь стала такой, как 10 лет назад, до операции. Только во время операции можно увидеть, что случилось с железой за 10 лет жизни и ношения имплантатов и можно ли ее собрать так, чтобы форма стала наполненной и красивой.

Исправлять и переделывать за другими врачами всегда гораздо сложнее первичной операции и менее безопасно. К тому же существует мнение, что во всем виноват последний хирург. Пациент может быть неудачно прооперирован, и не раз, а потом приходит с просьбой: «Помогите. Мы обошли многих врачей, и нам везде отказали». Теоретически лучше таких пациентов не брать. А практически — какое решение перевесит чашу весов: опасения или желание помочь пациенту?

 — С каким запросом чаще всего приходят к вам женщины?

 — «Доктор, сделайте мне красиво», — так и просят. Я всегда прошу уточнить: «Тогда расскажите, что в вашем понимании красиво. Что вас не устраивает? Что вы хотели бы изменить?»  Эстетика — очень расплывчатое субъективное понятие. Каждый по-своему видит красоту.

У меня свой образ относительно пациентки, у пациентки — свой. По молодости, когда я только начинал заниматься пластической хирургией, у меня было навязчивое состояние, синдром молодого специалиста, которой хочет каждой женщине что-то поправить. В метро или на улице всегда замечал: вот этой я уши изменил бы, этой грудь. И были даже нелепые ситуации, когда пришла девушка с оттопыренными ушными раковинами на прием, и я с ходу спросил: «Вы, наверное, пришли отопластику сделать?» Она так удивилась: «Зачем? А что у меня с ушами?» После такого конфуза я понял, что нужно в первую очередь слушать пациента, а уж потом высказывать свое мнение.

 — Может быть, и не надо исправлять? Господь не зря создал нас разными…

 — Все зависит от того, как человек чувствует себя в господнем теле. Если чувствует себя хорошо, он не думает про операции и живет себе счастливо. А если человеку некомфортно в своей оболочке?! Для нас, эстетиков, психологический дискомфорт — это показание к операции.

Потому что ментальное здоровье так же важно, как и физическое. К нам обращаются пациенты, которые много лет страдали от каких-то недостатков внешности, и, избавившись от них, стали счастливее, увереннее в себе. Это же прекрасно, что современная медицина дает нам такую возможность, выбор и свободу.

 — Для этого нужна и финансовая возможность.

 — Возможно, 20 лет назад операции могли позволить себе единицы, а сегодня пластику можно сравнить по цене с покупкой хорошей шубы. Это стало доступно многим. Наш контингент — люди с обычным достатком, но которые ставят целью внешние изменения. Женщина может взять кредит, сэкономить, в чем-то отказать себе, чтобы накопить средства на ту операцию, о которой мечтала много лет.

— Как долго сохраняется результат?

— К сожалению, нет точных приборов, которые прогнозировали бы поведение тканей в перспективе. Особенно если это касается груди или той области тела, которая не имеет каркаса. Все мягкое не прогнозируемо.

Есть операции, результат которых сохраняется долгие-долгие годы, если пациент находится в стабильном весе. Например, липосакция. У меня единичные случаи, когда пациенты приходили на повторную абдоминопластику. Если говорить о лице, то после блефаропластики минимум 5 – 7 лет повторной операции не понадобится.

Слишком много индивидуальных факторов, влияющих на это. Мы можем предполагать по каким-то эмпирическим ощущениям: по наследственности, по тургору кожи, по возрасту пациента, по телосложению. Но если завтра эта пациентка похудеет на 30 кг, или забеременеет и родит ребенка, или стресс случится?..

 — А что, стресс влияет на грудь?

 — Все влияет. Человек может за одну ночь поседеть или состариться. Нет такой операции в эстетической хирургии, чтобы «раз и навсегда»…

Я никогда не обещаю пациенту то, чего не смогу исполнить. Хирурги не волшебники. Мы не делаем счастье, не меняем жизнь пациента. Это иллюзия. Мы не можем повернуть время вспять или сделать человека моложе. Сам термин «омоложение» неверен в корне. Истинно омолаживающие процедуры — это те, которые рождают новые клетки. Мы можем на какое-то время замедлить процесс старения, можем сделать черты лица и форму тела красивее. Одно я могу точно сказать: через 10 лет после операции вы будете выглядеть лучше, чем без нее.

 — Георгий Михайлович, хирурги обычно используют разные техники? Как же выбрать «своего» хирурга?

 — Существуют сотни методов подтяжки груди или подтяжки лица. Каждый метод рожден в муках творчества, годах хирургической работы, наблюдений, оценки отдаленных результатов. Хирурги выбирают для себя те техники, которые приводят к лучшему, по их мнению, результату. Поэтому и стиль, «рука» разных хирургов отличаются. Первое — посмотреть его работы и понять, что результаты нравятся. Второе — понять возможности и специализацию хирурга: «Этот доктор сделает, как я представляю. У него есть такие компетенции». И третье, чтобы состоялся психологический контакт: «Этот доктор мне симпатичен, я смогу ему довериться». Если эти факторы складываются, тогда и результат будет положительный.

 — А вы какие методики практикуете?

 — Мой опыт позволяет мне использовать несколько методик, которые я отработал и считаю эффективными. Кроме того, я нахожусь в их постоянном поиске и совершенствовании. Есть методики, которые я применяю в своей практике с элементами новаторства. Например, по пластике живота. Много лет вношу какие-то нюансы, ищу то, что, на мой взгляд, будет способствовать получению наилучшего результата. И если вижу, что это действительно работает, я делюсь своими результатами в профессиональных сообществах — делаю публикации в научных изданиях, выступаю с докладами. Иногда это приводит к созданию собственных методик. Последний раз в моей практике это произошло с методикой пластики пупка во время абдоминопластики, которая ранее не была описана не только в России, но и за рубежом. Теперь у меня два авторских патента — на пластику пупка и подтяжку груди.

 — Поздравляю вас! Чем больше хороших врачей, тем лучше для пациентов. Но когда делитесь опытом, вы не думаете, что растите конкурентов?

 — Хороших пластических хирургов в стране не так и много. Еще меньше клиник, которые имеют такой слаженный и дружный коллектив пластических хирургов. И в этом громадное преимущество клиники «Астро». Мы с Наталией Андреевной Цыганковой, с Юрием Ефимовичем Нарусовым уже находимся в том статусе, что не боимся конкуренции, можем быть уверенными, что всегда будем обеспечены работой, и готовы делиться своими знаниями и опытом с молодыми специалистами.

Мы можем спорить до посинения о той или иной методике, или у кого результат лучше. Не стесняемся обратиться друг к другу за советом. Решаем вместе проблемные ситуации. Болеем за каждого пациента, вне зависимости от того, кто из нас его оперировал.

Я и сам учусь у своих коллег. Мне интересны моменты, где я мог бы улучшить свои результаты. Стараюсь участвовать во всех крупных специализированных конгрессах, общаться с коллегами из разных стран.

 — А международная ситуация не повлияла на это?

 — Да, стало труднее встречаться вживую с Европой и Америкой, но мы продолжаем встречаться онлайн. Мы переключились на Турцию, Азию, Индию, Китай, Бразилию. В Японии, Корее невероятные пластические хирурги, они полностью переделывают облик пациента —
скуловые кости, носы, подбородки. Вот, где шаблонизация, стандартизация людей по внешнему виду. Мне это не близко, считаю, что человек должен оставаться собой.

— Где выше уровень пластической хирургии — в России или в других странах?

 — На сегодняшний день нет таких операций, которые российские хирурги не выполняли бы. Несмотря на то что эстетическая хирургия в нашей стране начала развиваться на 30 лет позже. Но у нас в стране всегда была сильная реконструктивная хирургия. Хирурги исправляли врожденные дефекты, последствия травм, ранений, ожогов, занимались восстановлением утраченных или деформированных частей тела человека.

 — Георгий Михайлович, вы жили и работали в Ташкенте, потом в Санкт-Петербурге, теперь в Обнинске. Вам нравится?

 — Да, я несколько раз очень круто менял свою жизнь и начинал с нуля.

На каждом этапе мы все что-то приобретаем, чему-то учимся и растем. Этот период жизни для меня очень комфортный. В «Астро» я полностью погружен в любимую профессию, нахожусь в кругу единомышленников, имею лучшие условия для лечения и реабилитации пациентов. У нас сложилась отличная хирургическая команда: ассистент, сестры, анестезиолог — мы как экипаж самолета. Это очень важно, особенно когда операции длятся по 6 – 8 часов. Но когда я захожу в операционную, не замечаю, сколько времени прошло. Потому что знаю, что своими руками делаю чью-то жизнь лучше.

Текст — Анна Большова.

Фото — Татьяна Соколова и из архива клиники «Астро»

еrid: Kra23oBED

— Елена, кому и как пришла эта идея — открыть термы в Калуге, где нет термальных источников?

— Мне. Это произошло случайно. Занимаясь проектированием торгово-развлекательного комплекса, я посещала разные выставки, семинары, в частности, прекрасную отраслевую выставку «Аттракционы и развлекательное оборудование РАППА ЭКСПО». И однажды случайно попала на лекцию по спа-комплексам и аквапаркам. Села на галерку, думаю, послушаю, пока располагаю временем. Там выступали директора и владельцы аквапарков, крупные бизнесмены. В том числе вышел мужчина, который на тот момент открыл термы в Ижевске. Его выступление аудитория восприняла скептически, а я подумала: «Как интересно, надо посмотреть». Полетела в Ижевск, увидела термы своими глазами, что все это на самом деле работает и пользуется популярностью. Обратилась к учредителям с предложением. Они сначала тоже отнеслись к этой идее с недоверием. Изначально мы думали открыть термы по ижевской франшизе.

 — Ижевские термы — это те, кто хотел построить термы в Калуге, на месте бывшего рынка?

 — Да, мы не договорились. Решили строить сами. Часть команды «Нового дома» была переброшена на этот проект. Мы ездили по всем городам, где есть похожие проекты, я даже летала в Китай. Изучали закрытые и открытые комплексы, аквапарки, встречались с собственниками, специалистами, подмечали интересные фишки.

 — Термы — очень сложный объект в техническом плане.

 — То, что построено, это 111-й чертеж. В первом было два этажа с бассейнами на крыше, что оказалось слишком сложным для реализации. Мы даже искали под проект земельные участки, рассматривали разные варианты, но не нашли и вернулись к тому, что есть это здание в собственности, его и будем использовать. Пришлось подстраиваться. Оно же 1989 года, у него уже был готовый конструктив, колонны, фундаменты. У нас даже есть бомбоубежище свое, кстати, рабочее. Да, нам не удалось воплотить здесь все идеи. Но итоговый проект — идеальный компромисс между мечтой и реальностью.

 — Вы не боялись сделать что-то неправильно?

 — Да, боялись. Поэтому постоянно консультировались с опытными коллегами из Москвы, Рязани. Даже в Ижевск скидывали рабочие схемы. Они нам советовали и подсказывали, как сделать лучше. Например, зону ресепшен мы расширили в последний момент. Нам сказали: «Делайте больше, все люди не влезут». При этом мы все равно допустили обидные ошибки. Просто хотелось сделать красиво, но не хватило знаний. Пока мы строились, я, кажется, выучила весь строительный лексикон. Мы столкнулись с тем, что в Калуге нет инженера по водоподготовке. Специалиста пригласили из Москвы. Каждые четыре часа мы проводим анализ воды, чтобы она была безопасна. Сейчас с полной уверенностью могу сказать, что мы — профессионалы в своем деле. И вскоре начнем строительство терм в других регионах.

 — У вас было понимание, что этот проект выстрелит?

 — Конечно. В Калуге любой хороший проект качественного семейного отдыха выстрелит. Кроме торговых центров особо некуда пойти.

К тому же важный плюс «Калужских терм» — доступный входной билет. Это не история с аквапарками, где ценник начинается от 2500 рублей. У нас цена билета начинается от 250 рублей. Есть клиенты, которые за квартал пришли 77 раз! Представляете?!

 — Кто эти люди?

 — Это настоящие любители бани, которые приходят париться, пьют чай, занимаются по утрам аквааэробикой, которую мы проводим бесплатно. С утра и до 12 часов дня «Калужские термы» — это реально оздоровительный комплекс. А вот после 12 он превращается в веселый развлекательный центр для детей.

 — Дети — беспокойные посетители. Многим это не нравится.

 — Некоторые нам предлагают: сделайте день без детей. Я категорически против. Термы и строились в первую очередь для детей. Дети — это то, для чего мы в принципе живем. В этом и есть смысл нашего бытия. У меня самой ребенок. Наш инвестор — многодетный отец, у которого четверо детей.

Если кому-то хочется уединения, можно пойти в закрытые частные бани и спа-комплексы за 3000 час, пожалуйста. И вовсе не дети создают большие проблемы.

 — Что вы имеете в виду?

— Мы хотели, чтобы «Калужские термы» были на уровне лучших комплексов мира.

В Китае, например, каждый посетитель может взять одноразовый станок, мыло, шампунь, как в отелях. Но мы вдруг столкнулись с тем, что приходили люди с пятилитровыми бутылками и сливали воду из кулеров, приносили инструменты и пытались унести все, что можно открутить.

У меня одно правило: клиент всегда прав. Но, в отличие от клиента, предприниматели и наши сотрудники не защищены от хамства и оскорблений. Несмотря ни на что, мы всегда радостно, с улыбкой должны встречать каждого гостя. Когда ты говоришь, что у нас нельзя в бассейне есть селедку под шубой или приходить с собакой, или купаться в нижнем белье, а тебя в ответ посылают. Говорю сотрудникам: «Ставьте перед собой воображаемое стекло и не реагируйте. Это человек говорит про себя».

Я всегда защищаю своих сотрудников и никогда не дам их в обиду. Потому что команда — это основа основ, основа успеха. Очень приятно давать интервью и рассказывать о том, какой ты хороший директор. На самом деле все это результат уникальной команды суперспециалистов и обалденных людей. Наши люди заряжены на 100 процентов и, если нужно, готовы работать 24/7. И это самое ценное. Научить профессионализму можно, научить быть человеком нельзя.

 — С улицы видны новые яркие водяные горки. Что это? Когда откроются?

 — Надеюсь, мы их запустим очень скоро. Водные горки — это опасный объект, поэтому мы согласовываем и оформляем их уже более восьми месяцев. Четыре проверки уже было. Эксперты уточняют высоту ступенек, высоту горок до миллиметра. И это не фигура речи.

Мы специально обращаемся в государственную экспертизу, потому что ответственность в итоге ляжет лично на меня, проектировщиков, учредителей. Все должно быть сделано идеально.

 — Как решаются вопросы безопасности на воде?

 — Только дисциплиной. Инструкторы не должны спускать глаз с воды ни на секунду. Во время ротации выходит старший инструктор для подстраховки. За год с небольшим мы спасли более 50 детей. Детям достаточно 13 секунд, чтобы погибнуть, у инструктора есть пять секунд на спасение. Один нарукавник сполз, и ребенок уже ушел под воду.

Наши инструкторы имеют специальное образование. Начальник службы сам является инструктором и обучается в Восвод России. Все сотрудники терм, от клининга до бухгалтера, прошли обучение по оказанию первой помощи. И я тоже.

 — Какая у вас разноплановая работа.

 — Очень! Есть рутина, но она занимает меньшую часть времени. У нас каждый день новые идеи, задачи и мозговые штурмы, начиная с выбора эфирных масел для бань, создания закрытого клуба для постоянных клиентов, чата в «Телеграмме», создания новых акций, дополнительных услуг (соляной комнаты и подводного душа), до масштабирования проекта в другие регионы.

 — Елена, расскажите, пожалуйста, о другом вашем проекте — торговом центре «Новый дом», который с апреля закрывается. В чем суть?

 — Министерство просвещения Российской Федерации искало площадку в Калужской области для нового большого проекта «Профессионалитет». Построить заново, чтобы открыться 1 сентября, — нереально. Единственное готовое, подходящее по всем параметрам для этих целей — здание нашего ТЦ «Новый дом». Собственники приняли решение передать региону здание под этот проект.

 — Вы так терпеливо объясняете. Нельзя просто сказать: это бизнес, ничего личного?

 — С точки зрения бизнеса я понимаю, что это правильно: проект себя окупил, появилась возможность продать и вложиться в новые проекты. Но для меня это личная история. Из 10 лет «Нового дома» я сама здесь работаю семь. Больше половины арендаторов находятся здесь с самого открытия. Для многих это семейный бизнес. В 40 % процентах случаев сами хозяева работают продавцами на своих точках. Все наши идеи они всегда поддерживали. Мы вместе прошли и становление «Нового дома», когда о нем никто не знал, и коронавирус с карантином, когда все остановилось. Помню, как пришла в пустой ТЦ и заплакала. Здесь все началось, даже те же самые термы. Поэтому сейчас, когда мы подписали контракт о продаже здания, меня переполняют теплые воспоминания и чувство грусти.

 — Вы насколько эмоциональны?

 — Очень. Мне это мешает. Но я считаю, что быть человеком — один из главных принципов жизни и бизнеса. В первую очередь я человек, и зовут меня Лена.

 — Знаю, что вы ведете много благотворительных проектов.

 — С детства этим занимаюсь. Еще будучи школьниками мы с друзьями собирали личные деньги, покупали подарки и возили в детский дом. И вообще я мечтала поступить на соцфак и стать министром социальной политики. Родители не дали. Тогда многие не понимали этого и крутили у виска. К счастью, сегодня люди более расположены к благотворительности. Стали понимать, что нужно делиться.
Я придерживаюсь закона: чем больше отдаешь, тем больше тебе возвращается. Но я против того, чтобы подарки покупались и просто отгружались в детский дом. Мне кажется, что нужно принимать участие в жизни этих ребят, поддерживать, помогать с работой.
Я сама три года была наставником у мальчишки из детского дома. Этим ребятам нужно найти себя в жизни, и мы стараемся им в этом помочь. Каждое лето проводим стажировки по открытым вакансиям для воспитанников детских домов и гордимся тем, что многие ребята стали частью нашей команды и прекрасными специалистами. Это очень приятно, так как многих из них я помню еще детьми.

 — А вы кем мечтали стать в детстве?

 — Совсем малышкой я, конечно, мечтала стать врачом, спасать людям жизнь. Потом мечтала о том, что у меня будет свой ресторан. А в старших классах я была очень шустрая, занималась танцами, волейболом, постоянно что-то организовывала. Я и сейчас такая.

После школы, когда родители не разрешили мне поступить на соцфак, я обиделась. Не пошла в Бауманский, который окончили родители, а поступила на вечерний факультет ВЗФЭИ, и в 17 лет пошла работать.

 — Кем, куда?

 — Продавцом в «Русские гвозди». Мне хотелось зарабатывать самой, чтобы иметь свободу. Через полтора года подруга предложила мне работу в отделе кадров частной компании. И это та фирма, где я сейчас работаю, — крупная компания, 15 филиалов по России. Там у меня была прекрасная начальница. Оттуда я ушла на должность экономиста в сферу топливообеспечения в отдел капитального строительства, занималась газификацией по госпрограмме. Потом переводом — в управление капитального строительства, где занималась и торгами, и стройкой. И самое лучшее — это те старые специалисты, старая гвардия, которая там работала. Я была молоденькая, ничего не знала, и мне все показывали, объясняли. К сожалению, таких специалистов уже нет. Они не умели включать компьютер, зато на глаз могли определить погрешность фундамента.

 — Вам приходится много работать с мужчинами. Как вас воспринимают?

 — Моя внешность многих вводит в заблуждение. В Калуге проще, меня уже многие знают. А вот новым партнерам в других городах приходится доказывать, что ты что-то стоишь. Но это быстро.

 — Как вы к этому относитесь?

 — Спокойно. Это все не имеет значения. Когда-то у меня были и корона, и розовые очки — я прошла все стадии. Но жизнь приземляет. Теперь я знаю: мы не застрахованы ни от чего. Сегодня так, а завтра все может повернуться на 180 градусов. И я не исключение.

 — Что наполняет и вдохновляет вас в жизни?

 — Спорт. Раньше я ходила в спортзал пять раз в неделю, сейчас три. Я не гонюсь за какими-то идеальными формами, кубиками пресса. Рабочие суставы и мышцы — это главное. И голова отдыхает, лучше, чем на сеансе у психолога.

Еще баня, прогулки в бору, книги и кино, живые встречи и разговоры с друзьями, путешествия, церковь. Я соблюдаю пост, исповедуюсь. У меня шесть крестников, и я серьезно к этому отношусь. Говорят же: за крестных детей наверху спросят больше, чем за своих.

 — Как вам удается совмещать работу и такую насыщенную жизнь?

 — Работа составляет примерно 80 % моей жизни. Стараюсь заканчивать рабочий день в 18 часов, потому что сотрудникам нужен спокойный, адекватный руководитель, а семье нужна добрая, счастливая мама и жена. Я стараюсь найти баланс и считаю, что пока мы молодые, сильные, пока дело идет, надо работать. Я получаю удовольствие, когда вычеркиваю в ежедневнике выполненные задачи. Вполне возможно, когда-нибудь начнется другой этап.

Жизнь такая штука — никогда не угадаешь, что будет завтра. Я верю, что дальше будет только лучше, и все, что дает жизнь сегодня, принимаю с благодарностью. Самое ценное — только человеческая жизнь. Пока мы живы, здоровы, ручки-ножки на месте, мы можем все: найти людей, заработать деньги, начать все сначала.

текст: Анна Большова

фото: Татьяна Пудан, Денис Журавлёв и из архива Елены Глобиной

Реклама. Pb3XmBtzt3FbjNq

«Квань» — уникальный горнолыжный комплекс. Расположенный в Калуге, он стал центром притяжения любителей горнолыжного спорта и отдыха со всей России. «Квань» неоднократно признавалась Лучшим горнолыжным отелем по оценкам специалистов. И совсем недавно завоевала престижную профессиональную награду Ski business awards . «Квань» сегодня — это 10 склонов, тюбинг-парк, отель, ресторан, несколько гостевых домов, кафе и огромная инфраструктура, невидимая глазу. Уже почти 10 лет комплексом руководит Вячеслав Касабов, человек, который любит зиму всей душой.

— Вячеслав, наверное, никто так не ждёт снега, как вы?
 — Мое отношение к снегу отличается от отношения к нему обычных людей. Для меня снег — условие производства и необходимый ресурс. Поэтому зимой мы «живем» в метеоприложениях, которые установлены в телефоне. Следим за температурой, движением воздушных масс, циклонами и антициклонами, спорим, когда и как направить снегогенераторы. Делать снег сложно и дорого, но очень интересно. Это процесс очень творческий.
 — В языке эскимосов порядка 500 слов, обозначающих снег. Какой снег лучший?
 — Все хотят кататься по вельвету — это состояние снега, который подготовлен специальным образом ратраком. Есть любители пухляка — это мягкий, пушистый, натуральный снег после снегопада.
 — А какая погода нужна для горнолыжного бизнеса?
 — Нужно ощущение русской зимы. Когда красиво, голубое небо и минус 5. Именно тогда человеку приходит в голову мысль: «Поеду-ка я в «Квань», покатаюсь на лыжах».
 — Много ли у нас поклонников горных лыж?
 — Думаю, что людей, которые хотя бы раз стояли на горных лыжах, порядка 10 процентов населения страны. Лет 10 назад их было всего три процента. К нам приезжают кататься и с Камчатки, и с Дальнего Востока, и с Урала. Это Тула, где три своих курорта. Это Смоленск, Брянск, Орёл. Это Москва и Московская область, хотя там около 30 своих курортов.
 — В чем «Квань» выигрывает?
 — Первое — сервис на уровне международных стандартов, которым мы гордимся. И тот комплекс услуг, который мы можем предложить. Хочу отметить, что немалую заслугу в этом сыграла наша шикарная команда профессионалов с огромным опытом. Смело могу сказать, что «Квань» находится в ТОП-10 среди всех 70–80 горнолыжных курортов в радиусе 500 км от Москвы. Это подтверждено не только моими словами, а множеством профессиональных наград, которые мы получили.
Второе — в «Квани» уникальная система ski-in/ski-оut — возможность доступа от места размещения к месту катания. В «Квани» ты вышел из номера, поднялся на лифте и сразу попал на склон. Наш отель встроен в склон, и первые 150 метров ты едешь по крыше. В отличие от других курортов, когда ты вышел из подъемника и нужно далеко идти или ехать до места проживания. Я посетил в России и Европе порядка 50 горнолыжных комплексов, и такого точно нигде нет.
 — При том, что Калуга находится не в горной местности.
 — Горнолыжный бизнес в России и конкретно в Калуге — очень сложный. У нас нет гор. У нас нет массовой культуры горных лыж, как, например, в Европе. Продолжительность сезона у нас очень короткая — 90 дней. К сожалению, в Калуге снег выпадает, дай бог, под Новый год, и в марте весь тает. Крайне редко бывает как в песне: «В юном месяце апреле в старом парке тает снег». Полноценно как горнолыжный комплекс можем работать только три месяца. У нас были сезоны, которые длились всего 60 дней. Самый длинный сезон, который был в истории Квани, — это 112 дней.
 — Можно сказать, что зима кормит лето?
 — Свадьбы кормят лето. Сказка «Квани» и зимой, и летом — белоснежная. Мы проводим порядка 100 свадеб за лето. «Квань» очень популярна, потому что здесь много разных локаций и возможностей. Каждую субботу летом, как правило, у нас проходят одновременно четыре свадьбы на разных площадках.
Помимо этого в отеле в любое время года живут гости. Это спортсмены — хоккейные команды, фигуристы, которые приезжают в Калугу на соревнования, и им удобно жить у нас. Туристические группы, предприниматели. Приезжают люди, которые катаются по воде в любом агрегатном состоянии, просто зимой меняют вейкборд на сноуборд.
В последнее время у нас все чаще бывают гости из Калуги! Люди просто меняют локацию, чтобы отдохнуть, не уезжая далеко от дома. Например, семейные пары снимают номер на выходные и устраивают романтическую перезагрузку. Кому-то нужен президентский люкс, а кому-то — «стандарты» и «экономы», это все у нас есть.
Те, кто говорит, что в России нет внутреннего туризма, просто не знают эту тему изнутри. Я давно слежу за туристическими потоками в нашем городе и стране. До «Квани» работал в ТИЦ «Калужский край», и с этими вопросами знаком не понаслышке.
 — Какие прогнозы на эту зиму?
 — Всегда надо надеяться и делать всё, исходя из позитивного сценария. И тогда, может быть, повезет. У меня предчувствие, что сезон будет ранним и длинным. Нас пугают страшной, холодной зимой, а мы сделаем все, чтобы она была прекрасной. Наш комплекс обеспечен всем необходимым, чтобы это реализовать, а главное — огромное желание сделать наших гостей счастливыми.
— Вячеслав, можете объяснить, в чем суть горных лыж?
— Горные лыжи — это прежде всего отдых. Семейный зимний отдых. Так же, как мы все выезжаем летом семьями на море не заниматься плаванием, а отдыхать.
Это не только спуск на лыжах. Это ещё подъем на канатной дороге, времяпровождение, это ароматный глинтвейн в кафе, это тусовка, свежий воздух, новые ощущения.
Горные лыжи — это возможность отключиться от происходящего с тобой в повседневной жизни. Перезагрузить мозги с пользой для здоровья. Это спасение от мыслей. Невозможно на крутых виражах думать о чем-то еще, тело и голова переключаются в другой режим. И главное, этот вид отдыха подходит практически каждому от 2 до 80 лет.
— А вы сами умеете кататься?
— Сейчас да. Парадокс в том, что до «Квани» я ни разу не стоял на горных лыжах и, честно говоря, не планировал. Но, когда ты работаешь на горнолыжном комплексе, надо понимать, что это просто-напросто неизбежность, которая рано или поздно тебя настигнет.
 — Нескромный вопрос, кто вы по национальности?
 — Во мне много намешано национальностей. Мой дед наполовину армянин, во время Великой Отечественной был ранен под Смоленском, где познакомился с русской девушкой, женился и увез ее в Баку. Там родился мой отец, он познакомился с украинской девушкой — моей мамой. А у нее, в свою очередь, отец украинец, а мать молдаванка. Мои прапрадед и прапрабабушка — цыган и еврейка. В 89-м году мы с родителями переехали в Калугу из Баку. Я прожил в России большую часть жизни и считаю себя русским.
— Вы ставите цель, чтобы большинство калужан встали на лыжи?
 — Это одна из социальных задач «Квани». И для этого мы делаем очень много, иногда даже в ущерб себе. У нас есть огромная система бонусов и скидок: «счастливые часы» для студентов, часы для пенсионеров, для многодетных семей, есть скидки в день рождения. Есть две учебные программы: «Школа кваньтиков» — курс для детей и «Царь горы» — для взрослых.
По воскресеньям действует акция «Вставай на лыжи», очень выгодная. Нужно оплатить только инструктора, а все оборудование и ски-пасс мы предоставим бесплатно. Бесплатно для гостей, но не для нас.
 — Кто занимается обучением людей?
 — В сезон в «Квани» работают порядка 30 инструкторов. Все они очень разные люди, каждый с характером и своей философией. Одни лучше работают с детьми, другие — со взрослыми.
Кто-то из них работает постоянно, кто-то в особом графике, кто-то только по выходным. Есть инструкторы, которые приезжают из других регионов тренировать. Это очень ответственная работа. Инструктор несет ответственность за жизнь и здоровье людей. Помимо техники он должен научить человека побороть страх, получать удовольствие от спуска.
На базе «Квани» уже много лет работает свой институт инструкторов. Все инструкторы проходят обучение, сдают экзамены, чтобы подтвердить свою квалификацию, и получают лицензию. Могу сказать, что у нас великолепная команда инструкторов. Здесь нет гор категории В, а инструкторы категории В есть. Есть даже инструктор международной категории А — Дмитрий Шаронов, который имеет право работать в любых горах, на любых склонах по всему миру.
 — Вот, как раз на зимних каникулах есть отличная возможность поучиться.
 — Не соглашусь с вами. Так сложилось, что новогодние каникулы не самое подходящее время для обучения. На это есть две причины: во-первых, это самый популярный для туристов период, и потому склоны, прокат и почти весь инструкторский состав расписаны по минутам. Зачем вам толкаться в очередях и тратить драгоценное время? Ну и вторая, не менее веская причина — праздничные тарифы. Будем честны — в будни дешевле, а если оплатить групповой курс или абонемент, которые действуют только в будни, так вообще неплохая экономия получается.
 — Никому не хочется упускать длинные выходные. Что же делать?
 — Самое популярное семейное развлечение — катание на тюбинге, так называемых ватрушках. Чтобы снизить время ожидания для наших гостей, в этом сезоне мы закупили дополнительную партию тюбингов. А лично от себя рекомендую выбирать для посещений наименее популярное время, а именно: с 10 до 11 утра и вечером с 20 до 23. Все склоны освещены. Можно свободно и спокойно покататься.
 — Как вы считаете, есть ли перспектива у калужского горнолыжного спорта? Можем ли мы вырастить чемпионов?
 — Почему бы нет. Мы даем возможность развиваться горнолыжному спорту гораздо больше других горнолыжных курортов. Часто проводим соревнования и ради этого перекрываем склоны. На базе «Квани» открыто подразделение горных лыж и сноуборда лыжной школы «Орленок», которая функционирует с 2012 года. Из Калужской области уже вышло несколько членов сборной России: Александр Андриенко, Артём Жоголев, Дмитрий Чудный, среди которых участники Олимпийских игр, чемпионата мира, призёры Кубка Европы, чемпион России, победители и участники первенства России, спартакиад учащихся, участники международных соревнований, а также участники всероссийских соревнований Ксения Милюкова, Ярослав Яровой. На данный момент сборная нашего региона входит в топ-10 по стране.
— В этом году какие у вас ожидания от сезона?
 — Мы ждем прибавления числа гостей. Горнолыжники в стране есть. Люди, которые хотят и могут отдыхать, есть. Нам не стыдно сюда приглашать самых притязательных гостей. Когда Калуга была новогодней столицей России, к нам прилетали гости на вертолетах. Они приземлялись на поле, мы их встречали на снегоходах и отвозили до отеля. Мы обеспечиваем и такой сервис.
«Квань» — туристский объект. К нам люди приезжают за впечатлениями, которые мы должны дать при любых обстоятельствах. Потому что «Квань» — это снежная сказка. Обязательно будет яркая новогодняя ночь, ёлка, Дед Мороз, Снегурочка.

У нас есть хорошие традиции: заезд Дедов Морозов, сноутаг — спуск на санях. Хотим провести шуточную спартакиаду для предприятий по снежкам, ходьбе в лыжах, лепке. Будут корпоративные мероприятия для взрослых коллективов и для детей. Можем и индивидуально разработать программу под запрос.
— Где вы черпаете идеи? Что помогает не остановиться в развитии?
— Знаете, «Квань» — это место силы, здесь сложно упасть духом, расслабиться, остановиться. И важно понимать, что «Квань» — это еще и люди. Гости, которые очень часто подкидывают нам дельные советы, ну и, конечно, наш коллектив, который всегда был, есть и, надеюсь, будет заряженным, а потому у нас всегда будут силы и новые, порой сумасшедшие, идеи.
— Какой должна стать «Квань»?
— «Квань» — это не просто отель, это очень большой проект, который реализован процентов на 30-40. Мы находимся, можно сказать, ещё в начале его реализации. На данный момент территория комплекса освоена лишь частично, и нам есть где развиваться и что развивать.
 — Какие задачи поставлены на ближайшие годы?
 — Дальнейшее развитие наших объектов, от строительства до реконструкции. В этом году мы запустили виллу с большим банкетным залом — 96 кв. м, с шестиметровыми потолками, с камином, с огромной террасой и спальнями в уединенном месте, с шикарным видом на реку и водохранилище. Это новый формат аренды для проведения мероприятий. Обдумываем ряд других масштабных проектов, которые позволят разнообразить нашу инфраструктуру как в зимний период, так и в теплое время года, когда зимние развлечения недоступны.
На ближайшее время мы прорабатываем несколько проектов по реконструкции средств размещения, в рамках которой планируется как реновация отдельных номеров, так и расширение номерного фонда в целом.
Кроме того, очень хотим развивать SPA-направление. В «Квани» есть тренажерный зал, бассейн, хаммам, сауна, русская баня в лесу. Есть несколько идей, которые также находятся на стадии проектов. Среди них — массажный кабинет, косметологические процедуры и прочее. Мы ведь сами, будучи иногда в роли отдыхающих, понимаем, как важно во время отдыха получить максимум удовольствия и хороших впечатлений.
 — В условиях трудной международной ситуации с оборудованием и инвентарем, которые по большей части импортные, проблем не возникает?
 — Жизнь заставляет искать новые решения. 14 лет «Квань» работала в системе доступа к подъёмникам компании австрийского мирового лидера по производству оборудования Skidata.

Весной мы нашли российского производителя — компанию Ertel, и в этом сезоне будем работать на новых, российских, ски-пассах. Наши смогли сделать то, чего мы не могли добиться от австрийцев. Например, теперь можно пополнять ски-пассы на любую сумму с любого устройства, получать за это скибонусы — кешбэк в виде баллов, которые можно использовать для оплаты услуг.
По горнолыжному инвентарю производители не ушли с рынка полностью, через двойной импорт продолжаем работать. И это даже не сильно дороже, потому что курс евро и доллара упал.
 — То есть вполне реально заместить весь импорт для горнолыжной индустрии?
 — В России порядка 300 горнолыжных комплексов. Только у нас три ратрака, а в гараже курорта «Роза Хутор» 73 машины. Да, Челябинский тракторный завод производит ратраки, допустим, он сможет произвести 100 ратраков в год. Чтобы поменять все ратраки в стране на отечественные, нужно порядка 1000 ратраков. Челябинский завод сможет сделать такое количество машин только через 10 лет. Так что какое-то время нам придется работать на старом. А там, глядишь, может быть, ситуация изменится. Может быть, КамАЗ начнет делать ратраки. И лыжи кто-то станет делать.
 — Что вам помогает смотреть на ситуацию с оптимизмом?
 — Чувство юмора. Без него, думаю, было бы гораздо сложнее. Не зря я лет 15 занимался КВН. Кстати, буквы КВН повторяются и в названии «Квань», и в моих инициалах. Совпадение? Не думаю. Умение улыбаться, рассмешить, свести на шутку, разрядить обстановку — полезное качество. Особенно, когда люди в стрессе.
 — А люди в стрессе?
 — В сезон приходится работать долго, быстро, качественно, улыбаться всем гостям, несмотря ни на что. Со 2 по 7 января ни у одного сотрудника нет выходных. В зимний период у нас работает порядка 240 сотрудников.
Сказку «Квани» делает огромная команда: и дворники, которые чистят дорожки, и горничные, которые создают уют и порядок в отеле, и официанты, и администраторы, и тренеры.
— Чему вас научила «Квань»?
 — Не бояться нового и неизвестного. У меня есть такая черта: к каким-то вещам я прихожу в достаточно позднем возрасте. В 33 года я пошел учиться на права и сел за руль, что нетипично для мужчины. Или, например, я всю жизнь мечтал о собаке. Но в детстве мама говорила: «Хотите собаку? Давайте я вам полаю». У нас была многодетная семья, мы жили скромно, про собаку речи быть не могло. И вот два года назад я купил себе собаку. Сейчас у нас их уже четыре.
 — Как это произошло?!
 — В период пандемии, когда мы сидели на карантине, смотрели с дочкой, сыном и женой друг на друга, поняли: чтобы не сойти с ума, надо найти какую-то отдушину. И у меня в голове вдруг всплыла мысль: надо купить сенбернара. Это большая добрая собака. Никому ничего не говоря, нашел по интернету щенка в Тульской области, а жене сказал, что мы едем за котенком. А приехали с Османом. Через полгода к нам приехала Ягодка из Челябинска. Еще через полгода я поехал за Тотошкой в Питер, затем за Ямайкой в Кострому. Так постепенно у нас дома поселилась четверть тонны сенбернаров. Я влюбляюсь в собак, ничего не могу с собой поделать. Все это сложнее всего объяснить жене. При том, что дом, в котором мы живем, стоит без отделки. Она святой человек, не знаю, что она натворила в прошлой жизни, за что ей приходится сейчас жить со мной.
 — Вячеслав, что вы можете назвать своим самым большим достижением?
 — Есть один момент, который, наверное, я буду помнить всегда. В 2020 году нам таки удалось построить самого большого снеговика в России. Это была абсолютная авантюра. Не имея понимания, как создаются гигантские фигуры из снега, без специальных технических средств, на голом энтузиазме мы взяли и сделали снеговика с семиэтажный дом. Я счастлив, что моя работа позволяет мне и верить, и делать чудо.

Дмитрий Иванович Хомуха — один из лучших российских футболистов и тренеров. Он играл за харьковский «Металлист», петербургский «Зенит», ЦСКА (Москва), ярославский «Шинник», грозненский «Терек». В качестве тренера юношеской национальной команды становился чемпионом Европы в 2013 году и серебряным призером чемпионата Европы в 2015 году. В июне Дмитрий Хомуха подписал двухлетний контракт с ФК «Калуга» и стал главным тренером нашей команды. Под его руководством «Калуга» успешно стартовала во Второй лиге и продолжает уверенное наступление. Мы не могли упустить возможность познакомиться с легендой и поговорить о футболе.

— Дмитрий Иванович, с каким настроением вы начали работу в Калуге?
 — С очень позитивным. Новый этап жизни, новый вызов.
 — Какая мотивация у такого заслуженного тренера, как вы, работать в провинциальном клубе?
 — Ситуация предельно простая. Там, где я работал, — в Российском футбольном союзе — оставаться почти не было смысла: отменили все международные соревнования, работа ограничивалась только товарищескими матчами не с самыми сильными соперниками. И в этот момент мне позвонили из Калуги и пригласили встретиться, поговорить. Когда были обозначены основные направления, цели — меня это заинтересовало. Обсудили нюансы и ударили по рукам. Подписан контракт на два года. Вместе со мной приехали два специалиста. Это мои соратники, с которыми мы уже много лет вместе. С одним я знаком уже 20 лет, мы и играли вместе, и Кубок России брали. Это Скоков Владимир Борисович. Второй — тренер по физподготовке Данил Олегович Дресвянников, более молодой специалист высокой квалификации.
 — Чего от вас ждут? Вас пригласили для побед?
 — Глобально перед командой стоят две задачи: подготовка молодых футболистов и повышение в классе. Калужский футбол должен быть представлен в Футбольной национальной лиге — ФНЛ. На следующий год в Калуге начнётся строительство нового стадиона на 15 тысяч зрителей. К этому моменту футбольная спортивная составляющая не должна отставать от инфраструктуры.

Сплошь и рядом это в стране происходит. Есть прекрасный стадион в Мордовии, в Саранске, но на нем не играет команда Премьер-лиги. Построили его к чемпионату мира, а там профессионального клуба нет. До недавнего времени такая же ситуация была в Сочи, пока туда команду из Питера не перевели. Такая же ситуация в Калининграде, команда ФНЛ играет на стадионе чемпионата мира. Такие нестыковки говорят о том, что в хозяйстве нашем что-то работает неправильно.
 — Что именно?
 — Сегодня в футболе работают не спортивные принципы, потому что футбол — дотационный. Нам дает денег «Газпром», «Лукойл». Клубам нет необходимости самим развиваться, расти и зарабатывать. Почему это возможно в «Аяксе», в «Бенфике»? Это не самые богатые страны, но сама структура футбола выстроена по-другому и решает эти задачи. И звезд мирового уровня готовят, и клубы конкурентоспособны, зарабатывают и тем самым поддерживают всю инфраструктуру.

Такие примеры, как амстердамский «Аякс» или лиссабонская «Бенфика», — это профессиональные клубы, модель которых надо попытаться внедрить в Калуге. Готовить молодых специалистов сначала для себя, чтобы они, вступая на профессиональный уровень, адаптировались к требованиям, которые их ждут, и доводить их до уровня, который позволял бы продвигать их в команды Российской премьер-лиги.
 — То есть готовить и продавать футболистов?
 — Я сказал ребятам: мы никого удерживать не будем. Как только появится к игроку интерес, мы вас упакуем, завяжем сверху бантик и отправим в Премьер-лигу. Иди и прославляй клуб «Калуга», где готовят лучшие резервы. Если это будет интересно клубу, если клуб получит за вас соответствующую компенсацию, мы будем только рады. Но об этом еще слишком рано говорить.
 — Считается, что большой футбол невозможен без больших бюджетов.
 — Мы хотим переломить эту точку зрения. На сегодняшний день бюджет ФК «Калуга» не соответствует бюджету поставленных задач. Наш бюджет 32 млн рублей. Если мы говорим о клубах, которые в прошлом году решали задачу выхода в ФНЛ, их годовой бюджет был 250 млн рублей. Наша задача как тренеров — найти внутренние ресурсы, чтобы улучшить организацию тренировочного процесса, обеспечить взаимодействие и консолидацию всех субъектов калужского футбола.
 — Вот это вы замахнулись!
 — Почему футбольные школы есть, а прироста молодых перспективных футболистов нет? Мы встретились с руководителями футбольных школ, поговорили с тренерами. Есть четкое понимание того, какие процессы необходимо улучшить, чтобы выстроить наше взаимодействие и улучшить качество подготовки молодых футболистов. Нужно обеспечить мягкий переход молодого футболиста из юношеского спорта в профессиональный. На Западе молодым специалистам предоставляется шанс, даже с учетом того, что в некоторых матчах они действуют неудачно. Им все равно продолжают доверять и дают возможность играть. Нельзя требовать от парня в 16-17 лет уровня профессионала. Но надо готовить к тому, что через год требования будут уже по взрослому уровню.
Встретился с самой активной группой болельщиков. Это настоящие патриоты команды. Как мне сказали после первого домашнего матча на стадионе «Спутник», никогда не было такого, что все места были заняты на стадионе. Теперь стоит вопрос, как увеличить число зрительских мест. Клуб договорился с доставкой болельщиков: два автобуса будут формироваться около сквера Мира и приезжать на матчи.
— А чем вам не понравился наш стадион «Аненнки»?
 — Сам по себе стадион, локация — хорошие. Но качество поля не соответствует требованиям. Когда делаешь передачу мяча, а он начинает прыгать из-за неровностей, это мешает организации атакующих действий и упрощает задачу соперникам. «Орбита» была лучшим вариантом для нас. Но когда я узнал, что там занимается триста детей на постоянной основе, мы, взвесив все за и против, решили, что не будем ломать систему. И выбрали «Спутник».
 — Вы почти полностью поменяли состав команды?
 — Это совместное решение руководства клуба и тренерского штаба. Неспроста команда оказалась не в ведущей восьмерке команд, они не попали в финальную часть, неудачно сыграв в первой части. И это потребовало изменений именно в качестве футболистов. С этой целью сюда был приглашён менеджер — спортивный директор.

Команда по сравнению с прошлым годом обновилась на 70 %. Акцент на то, что здесь будут развиваться именно молодые футболисты. Сегодня средний возраст игрока в ФК «Калуга» — 21 год. Есть и 33-летние ребята, и 16-летние.

Будет основной костяк — 4-5 человек — из опытных ребят. На этот стержень будут опираться молодые ребята. Промежуточный этап подготовки очень короткий, за который нам нужно что-то изменить, с учетом такого количества новичков в команде.
Это серьезный вызов для тренерского штаба — создать команду, которая будет решать поставленные задачи.
— Считается, что футболиста можно мотивировать только деньгами.
 — У нас только спортивная мотивация. Все амбиции, стремления, готовность двигаться дальше, пожалуйста, покажи на поле, а не в разговорах.
Месси получает 126 млн евро в год не просто так. Он десятилетиями поддерживает своё реноме и является примером для всех. Когда человек годами отдаёт всего себя и семь раз за это время становится лучшим футболистом мира, он и должен получать 126 млн евро. Это звезда самого высокого уровня. А у нас локальные успехи уже кружат голову.
— А у вас была звездная болезнь?
 — Как у всех молодых футболистов, были моменты, когда казалось, что тренеры не так оценивают мои возможности. Но я понимал: если я не снижаю требований при тренировках, но тренер выбирает другого, значит, надо покопаться в себе. Я же спортсмен. Я не люблю проигрывать и уступать.
И став тренером, мне также интересно — выйти и сыграть с командой, которая сильнее. И противостоять этой команде на уровне.
— Как вы считаете, кто лучший футболист в мире на сегодняшний день?
 — Сейчас лидера, ярко выраженного номера 1 нет, на мой взгляд. Месси и Рональду потихоньку сходят с этих позиций. Мне нравятся такие футболисты, как Левандовский, который способен реализовать все усилия команды на футбольном поле. Такие футболисты на вес золота.
— За счет чего планируете решать поставленные задачи?
 — Психология — это основа работы в больших коллективах, особенно в таких, где ставится решение задач на пределе возможностей, через не могу — это закон профессионального спорта. Профессиональный футбол — жесткая история. Сначала преодолеваешь себя, потом преодолеваешь соперника.

На текущий момент я очень доволен, что ребята поддерживают высокую мотивацию. Никто не хочет сидеть на скамейке запасных, все хотят играть. Для меня, как для тренера, это очень важно.
 — Какой должна быть идеальная команда?
 — Она должна быть построена на профессиональных качествах каждого футболиста. Кто-то силён в атакующих действиях, кто-то хорошо обороняется. Мы должны их объединить и выстроить такую модель и такой стиль игры команды, который позволял бы решать эти задачи. Должны предложить сопернику такую интенсивность, с которой он не будет справляться, заставляя соперника ошибаться. А это атакующий стиль — самое сложное сегодня в футболе. Задача —подготовить их так, чтобы они были готовы и физически, и умственно, и технически. Футбол становится гораздо быстрее, требования к футболистам как атлетам становятся все жестче. Футболисты должны быть всесторонне развиты.
— Мне кажется, или российские футболисты бегают медленнее, чем, к примеру, европейские?
 — Не медленнее, а менее интенсивно. Потому что тренировочный процесс так выстроен. Обыватель, простой болельщик не понимает всей глубины процесса. Система подготовки наших футболистов с самого начала не соответствует международным критериям.
Сегодня детский тренер, особенно в регионах, находится в таком положении: для того чтобы содержать семью, ему необходимо где-то подрабатывать. Он не может сконцентрироваться на выполнении своих прямых обязанностей. А если у тебя, по российскому законодательству, школа дотационная, то ты обязан содержать группу не менее 60 человек. От этого страдает качество. Невозможно на трёх возрастах качественно отработать три тренировки. Мы видим результат: последние пять сезонов в Еврокубках мы не можем выйти из группы.
 — Может, это просто не наша игра?
 — Нет! Это наша игра. И сомнения в этом никакого нет. Футбол — игра номер один по зрительскому интересу. Мы и локальных успехов добивались, и на клубном уровне. Кубок УЕФА и ЦСКА выигрывал, и «Зенит», значит, это посильная задача. Необходимо встать на правильные рельсы, выбрать направление в масштабах страны, и сейчас самое хорошее время для этого.
 — Вы имеете в виду в период отстранения от международных игр?
 — Да. Пока мы отстранены от международных соревнований, надо сфокусироваться на внутреннем развитии. И самое главное — на подготовке резерва. Многие легионеры, которые являлись игроками российских команд, стали уезжать. Это даёт шанс и возможность молодым российским футболистам проявить себя.
 — Ваша юношеская команда выигрывала чемпионат Европы. Где сегодня эти спортсмены?
 — Если взять на примере команды 1996 года рождения, сегодня Саша Головин в «Монако» — это футбольный клуб, который купил его за 30 млн евро. На сегодняшний день это самый большой трансфер, который зарубежный клуб заплатил стране за футболиста. Дмитрий Баринов — обладатель Кубка, Суперкубка, Рифат Жемалетдинов в «Локомотиве» статусный игрок, Никита Чернов… Это игроки, которые уже примеряли на себя майку национальной сборной команды. Из команды 1996 года рождения 14 человек играли в Российской премьер-лиге. Такого прироста молодых футболистов не было очень давно, с советских времён. Для меня именно это приоритет. Не медали, кубки и места, а то, сколько играющих футболистов реально мы дали стране. Это для меня критерий.
 — Возможно ли так играть на патриотизме? За Родину?
 — Когда я начинал играть в сборной команде, мы именно с таким чувством и играли. Мы выходили конкурировать с зарубежными игроками, хотелось ни в чем им не уступать. Почему мы выиграли юношеский чемпионат Европы? Нам удалось собрать молодых ребят, которые ориентировались не только на материальные блага.

Всем своим игрокам говорю: «Ребята, вы же не просто так появились. Это усилия всей страны. Ты приехал с Дальнего Востока, ты — с Кавказа, вас готовили школы, тренеры. Вас собрали, чтобы вы почувствовали свое значение в футболе и тем самым отдали дань уважения своей стране, которая вас подготовила». В «Калуге» механизмы немного другие, но принцип тот же. Мы теперь все — одна команда.
 — Вы этот путь знаете не понаслышке. Родились в Туркменистане…
 — В провинции Туркменистана, в городе Ферюза, в горах. Потом нам дали квартиру в Ашхабаде. Мой старший брат занимался в секции футбола у тренера, который добился очень высоких результатов, работал со сборной Камеруна, на чемпионате мира, и это наш первый детский тренер — Валерий Непомнящий. Мой брат порекомендовал меня, когда он набирал команду мальчишек. Мне было 6 лет. Поверьте, стать игроком юношеской сборной СССР, будучи 16-летним — это очень большое достижение.
 — Когда стало понятно, что это серьезно?
 — Когда я стал получать дивиденды от футбола. Еще школьником получал талоны на питание, продукты. Для нашей семьи это было большое подспорье. Я уже был в таком возрасте, что понимал, что маме трудно и ей надо помогать. Помимо учебы, тренировок подрабатывал сторожем. Мама воспитывала нас троих одна. В моей жизни она всегда является главным примером. Когда возникают сложные ситуации, я мысленно обращаюсь к ней. Со временем, когда сам стал отцом, я понял, чего ей это стоило.
 — У вас два сына. Они занимаются футболом?
 — Занимались до той поры, когда стало понятно, что больших успехов они не достигнут. Сегодня они взрослые образованные, самодостаточные люди. Отчасти их деятельность связана со спортом. Старший занимается правами на телетрансляции, и наши, и зарубежные. Второй сын — юрист в сфере спорта. А любовь к футболу, которую я им привил, они до сих пор поддерживают — играют за команду любительской лиги в Москве.
— А вы в Калугу с семьей приехали?
— Нет. Семья недалеко, в Москве. Когда у нас матчи в Подмосковье, мы остаемся дома в выходные. Так было, когда я был футболистом. Супруга занималась детьми, воспитывала их, а я играл. Теперь процесс продолжается, только в другом качестве. Сейчас такой этап: мне необходимо не разбрасывать эмоции и физические силы, а концентрировать их на решении основной тренерской задачи.

Заслуженная артистка РСФСР, режиссер Наталья Бондарчук не случайно входит в состав жюри фестиваля кино о космосе «Циолковский». Она не только сыграла главную роль в лучшем русском космическом фильме «Солярис»

— Наталья Сергеевна, как вам удалось настолько глубоко исполнить эту роль в столь юном возрасте?
— В «Солярисе» моя задача была не играть, а жить. Тарковский терпеть не мог, когда играют. Для меня был непререкаем его авторитет. Что он хотел, я делала.

К тому моменту у меня уже был огромный опыт, я сыграла во ВГИКе 400 ролей. Именно этот багаж позволил мне быть готовой к разным сценам.
— Вы как сами себя воспринимаете — актрисой или режиссером?
— И как актрису, и как сценариста, и как режиссера, и как продюсера поневоле.
— Принимаете предложения как актриса?
— Конечно. В этом году буду сниматься в Красноярске у замечательного режиссера Василия Кузовлева. Он завершает фильм о молодежных стримах. Стримы бывают настолько страшные. Иногда это делают просто больные люди. А есть стримы, которыми управляют, и получают очень большие деньги за издевательства над людьми. В фильме я играю непростой характер и непростую роль — бабушки, в прошлом известной музыкантши, с внучкой которой происходит чудовищная трагедия.
— А сами снимаете сказки! Почему?
— Детских картин даже в советское время было мало. И получив диплом, я стала заниматься детским кинематографом. Детям надо показывать сказки. Сказки вечны, они воспитывают, расширяют мировоззрение и, кстати, готовят к фэнтези, к фантастике.
— Однажды вы сказали: «Я всегда пыталась и пытаюсь объединить разорванные нити».
— Да. Я человек, который пытается всех задружить. Это моя миссия. Ну, например, мы рассталась с Николаем Петровичем Бурляевым много лет назад. У нас двое детей прекрасных, у нас общие внуки. И мы как будто не расставались. В любую секунду я могу попросить у него помощи, и он у меня, мы смотрим в одну сторону. У нас очень много общего в духовном плане. У нас общее дело сейчас — восстановление российского кино. Пока нет голливудского кино и еще не пришло китайское, у нас есть шанс делать и показывать новое кино, ретроспективно показать на большом экране старые фильмы, которые не видел современный зритель.
— Ваш брат Федор Бондарчук тоже занимается кино. Вы дружите?
— Не могу сказать, что у меня каждодневная связь с Федором. Но мы всегда поздравляем друг друга со всеми праздниками, он присылает мне фотографии Паулиночки и своего ребеночка. Какие-то вещи мы обсуждаем. У нас была огромная связь с Аленой Бондарчук, с сестрой.

Я снимала ее в своем первом фильме «Живая радуга». Она мне рассказывала об отце: «Наташа! Ты знаешь, он даже с нами, с детьми, не очень-то разговаривает. Он иногда нас даже не замечает. Не видит наших проблем, не видит мамы. Он все время занимается только фильмами». Папа был очень сложный человек. Но «лицом к лицу лица не увидать», «большое видится на расстоянии». Может быть, поскольку я не была в семье Сергея Федоровича, я смогла увидеть в нем художника и написала об этом книгу «Лента жизни Сергея Бондарчука».
— В какой момент вы смогли перерасти внутреннюю обиду?
— Уже во взрослом возрасте, я уже была студенткой. Я почувствовала его тепло, поняла, что он меня как любил, так и любит, и очень переживает, что я выросла, стала актрисой без его какого-либо участия.
Еще я поняла, что не папа расстался с мамой, а мама не выдержала папу. Ирина Константиновна мне объясняла: «Наташа, после войны люди возвращались калеками, с увечьями. Мужчин вообще было мало». А папа — красавец черноглазый. Мешками от поклонниц приносили письма, которые он даже не раскрывал. Папу отлавливали в буквальном смысле слова еще до Ирины Константиновны. В нее он влюбился как в образ. Он не хотел расставаться с семьей. Но мама такой человек. Она поняла, что ей либо оставаться женой «при муже», либо быть самостоятельной фигурой. Она почти была в обмороке, когда увидела плачущего отца, но забрала у него ключи. И он ушел жить к другу. Мама уезжает сниматься в фильме «Дорогой мой человек», папа начинает снимать «Судьбу человека». А мне 8 лет.
— С кем же вы остались?
— Меня воспитала бабушка — сибирская писательница Анна Ивановна Герман. Когда я родилась, она из Новосибирска приехала к нам и таким образом спаслась. Потому что там были чудовищные репрессии, и полкурса ее литературного было расстреляно. Так как я много болела, мы жили с бабушкой на даче, в Переделкино. Это особое место. Я ходила на костры к Корнею Ивановичу Чуковскому, который в это время как раз писал свою знаменитую книгу «От двух до пяти». Или однажды мы с бабушкой шли по проселочной дороге, я вижу человека, который белит яблоньку. Спрашиваю: «Это писатель?» Бабушка говорит: «Да-да». Я спрашиваю: «Детский?» Бабушка говорит: «Не совсем». Это был Борис Пастернак.
Я не горжусь своими званиями, наградами, но «Золотое перо Руси» за сценарий о Гоголе и награда за первую книгу из рук великого Валентина Распутина для меня важны. Всегда думаю: «Бабушка, это благодаря тебе».
— Кто еще сыграл главные роли в вашей жизни?  
— Конечно, родители — Инна Макарова и Сергей Бондарчук. Мой основной духовный учитель —Герасимов Сергей Аполлинарьевич. Конечно, Тарковский. Лариса Шепитько. И наконец Святослав Николаевич Рерих. Великой семьей я заинтересовалась около 30 лет назад. Для меня Циолковский, Вернадский, Чижевский, Рерих — это не просто имена. Это те люди, которые подали мне знак о вечности.
— С удивлением узнала, что вы серьезно погружены в тему научного космизма. Что вы находите в этой теме для себя?
— Для меня это взгляд из бездны, поиск себя и своего места во вселенной. Мы не изолированы от космических явлений. Человек — вообще жидкий кристалл. Мы на 80% состоим из воды. И воспринимаем мир не только глазами и тактильно. Мы воспринимаем мир энергетически, что более важно.
Сейчас идет одиннадцатилетний цикл солнечной активности, который вывел Чижевский. В этот момент как раз усиливаются революции, войны, эпидемии. Пик цикла придется на 2026 год. Можем это проверить.
— Вы верите в предначертанность судьбы?
— Ничего нет случайного. Случайность — непознанная закономерность. Это огромное количество явлений, которые притянуты нами, потому что мы это заслужили. Как негативных, так и позитивных. Есть божественный сценарий, который называется «душа». Души тех людей, которые вовлечены в нашу орбиту, формируют нашу судьбу. «Никто тебе ни друг, ни враг, но каждый человек — тебе учитель». Благословенны препятствия, ибо ими растем.
— Что же нужно делать?
— Смысл жизни в совершенствовании себя и мира. Мы были в гостях у Святослава Рериха в Бангалоре три раза в 1992 году. Он сказал: «Все очень просто. Сегодня надо сделать свою работу лучше, чем вчера. Не важно, пишете вы трактаты или подметаете пол». И так должно быть каждый день, тогда будет космический прогресс. И если вы сегодня остановитесь, вас отбросит назад.
В космосе остановок нет.
Если человечество будет продолжать разрушение, нашу планету ждет  участь планеты Фаэтон. Нас отбросит эволюционно назад, и мы снова начнем с динозавриков. В индуизме даже есть такое понятие «пралая» — остановка всего и переход в другое состояние.
— Жутковато звучит.
— Я не верю в смерть. В Евангелии сказано: не умрем, но изменимся. Христос нам даровал вечную жизнь. Земля для меня — это полустанок, на котором мы сдаем свои уроки, исправляем свои ошибки. Мы частицы бесконечно развивающегося мира. И все находимся на определенном этаже эволюционного развития.
— Как понять свое место?
— Очень просто. Прикоснитесь к гению, чтобы понять, что твое место еще не рядом с ними. Все гении у нас на полках. Спросите себя: есть человек умнее вас? А человек умнее того человека? Всегда есть кто-то выше нас, и всегда есть, кто ниже. Надо не сорваться со своей ступени и стремиться вверх. За нашу преджизнь что-то взять, чему-то научиться. Это все останется с нами в вечности.

Профессиональный ведущий, шоумен Макс Коваленко работает в event-индустрии более 10 лет. В разгар летнего сезона мы поговорили с ним о роли ведущего на мероприятии, о великих клоунах и новых свадебных трендах, о детях и семейном счастье.

- Макс, привет. Не будем скрывать, что мы с тобой не один год знакомы. И я никогда не видела тебя в плохом настроении. Твой позитив — это природное качество или выработанное годами?
— Мне кажется, я с рождения такой. Моя тетушка рассказывала: когда я был маленький, абсолютно в этом плане неспокойный ребёнок был. Все в автобусе едут спокойно, а меня не могли утихомирить. Бегал, прыгал, смеялся.
— В детстве ты кем хотел стать? Артистом?
— Вообще, я хотел стать спортсменом — футболистом. И даже четыре года занимался футболом. До этого занимался легкой атлетикой и был даже чемпионом Тульской области в беге на 60 метров, в Калуге занимал первое место по прыжкам в длину. И сейчас периодически играю в футбол. Являюсь ярым болельщиком клуба ЦСКА МОСКВА. Езжу на игры, матчи. Даже дочку свою потихоньку приучаю. Хотя ей всего два годика, но она уже зовет меня: «ЦСКА!» и с папой смотрит футбол. И жена знает практически весь основной состав. То есть мы такая семья красно-синих болельщиков.
— А как же ФК «Калуга»?
 — Это само собой. Конечно, за нашу родную команду болеем и переживаем. У неё сейчас непростые времена. Но мы следим и верим.
— Ты калужанин?
— Коренной! Мой отец был буровым мастером, работал в геологической отрасли. Мама 29 лет проработала на Турбинном заводе. Они не связаны со сферой творчества. Единственное — мама в молодости пела в хоре.
 — Когда же началась твоя шоу-деятельность?
 — Со школы. Вообще, надо сказать, что я не был шелковым ребёнком. Все детство провел на улице. Домой приходил поесть и поспать. После 9-го класса мой дядя активно направлял меня в железнодорожный техникум. И я даже ходил туда на подготовительные курсы. Школа уже перекрестилась. И когда я пришел в 10-й класс, все удивились. Но буквально в начале учебного года создается школьная команда КВН. Называлась она «Баклан-шоу». Три года мы были абсолютными чемпионами школьной лиги. Потом играли в студенческой лиге.
И потом, после окончания школы в 2001 году,  я на семь лет из этой сферы выпал
и занимался абсолютно другими делами.
 — Как ты вернулся?
 — Это грустная история. В 2008 году не стало мамы. Не буду объяснять, что это было для меня. В тот тяжелый момент одна знакомая мне предложила: «В анимационное агентство требуется сотрудник. Ты такой веселый парень, заводила, иди, попробуй». Меня встретила директор агентства Наталья Ивановна Климова, сегодня это близкий человек для меня и моей семьи.

Она сказала: «На тебе реквизит, езжай на заказ». Я опешил: «Как?! Я же не умею ничего». Она сказала: «Вот телевизор и диск, посмотри и сделай так же». Я посмотрел и поехал. Это был детский день рождения. У меня был рыжий клоунский парик, костюм и красный нос. Потом три года я работал только с детьми.
 — Тебе это нравилось?
 — Очень! От детей получаешь колоссальный заряд бодрости и эмоциональной благодарности. Можно поехать на мероприятие без настроения, а выйдешь на подъеме. Могу сказать, что работа с детьми и работа на мероприятиях — абсолютно разные вещи.
— В чем сложность работы со взрослыми?
— Всегда боюсь, что меня не поймут. Прежде чем пошутить, нужно за доли секунды оценить и понять, зайдет ли шутка. Почувствовать грань между можно и нельзя.
 — Где найти грань, чтобы не заиграться?
 — Всегда расставлять приоритеты, готовиться, анализировать, держать в голове план. Помнить, что главный не ты, главные всегда те, для кого ты работаешь, — аудитория, гости, зрители.
 — Макс, какова вообще роль ведущего на мероприятии?
 — 90 процентов успеха мероприятия — это ведущий. Вы можете заказать дорогущий ресторан, еду, оформление, сделать все пафосно и красиво. Но если ведущий плохой, никто не вспомнит салаты и цветы. Мы — направляющие, паровозы-тягачи. Мы создаем атмосферу.
— Когда ты перешел на «взрослый уровень»?
 — Ко взрослым праздникам я приступил в 2011–2012 годах. Первым мероприятием была свадьба. Тогда я работал по сценарию. Потом уже понял, что нужно работать свободно, следовать за настроением аудитории, чувствовать момент.
— Что ты отвечаешь, когда люди спрашивают, что будет на мероприятии?
 — Всегда отвечаю честно: я не знаю, что будет на мероприятии. Мероприятие — это живой организм. Только последние лет пять люди стали понимать, что можно отойти от шаблонов и все делать в кайф.

Я вообще не люблю ограничений. Мероприятие — как лесенка. С первой ступенечки мы потихоньку поднимаемся вверх. Хотите добавить романтики — добавим. Но я считаю, нужен драйв, непредсказуемость. Да, на официальных городских мероприятиях нужно соблюдать регламент и идти по плану. А на свадьбах, корпоративах, юбилеях я чаще работаю в жанре импровизации.
— Не все любят эксперименты.
 — При этом все хотят, чтобы было классно и весело. Поэтому я всегда предлагаю заказчикам встретиться с другими ведущими, чтобы создать полную картину и выбрать своего ведущего.
 — То есть ты можешь отдать клиента конкурентам?!
 — Есть заказчики, которым, я понимаю, моя подача материала, мой стиль не зайдет. Это не мои люди. Заказчики выбирают ведущего, мы тоже выбираем заказчиков. Я уважаю их выбор и свой труд тоже уважаю.
— Сложно веселить людей?
 — Люди, которые отдыхают, этого не понимают.

Все думают: ну что сложного — вышел, пошутил, покривлялся. А вы вспомните Юрия Никулина, Карандаша, Славу Полунина — это глыбы. Они творили чудеса, которые никто не повторит. Я не то что ими восхищаюсь, они мои ориентиры в жанре. Честно говоря, специально смотрю старые записи выступлений Никулина, Андрея Миронова, Папанова. Меня интересуют крупные планы, мимика, дикция, подача текста.
— Может быть, ты и гимнастику делаешь перед работой?
 — А как же! Артикуляционная гимнастика обязательна. Разминаю речевой аппарат — губы, жую пробку либо язык, чтобы звук был четче. Перед большими мероприятиями произношу скороговорки. Никогда не забуду случай: однажды на юбилей мы приехали тютелька в тютельку, без запаса времени. Я не успел подготовиться, и во время спича у меня справа свело скулу — мышцу зажало. Больше я так не делаю.
 — Как ты оцениваешь свадебную индустрию в Калуге?
 — Свадебная индустрия в нашем городе несильно развивается. У нас каждый сам за себя. Было бы здорово, если бы появилось объединение профессионалов, чтобы мы могли встречаться, перед сезонами проводить мозговые штурмы, делиться опытом. Сейчас некоторые берут в руки микрофон, скачивают из интернета сценарий и называют себя ведущими. Не хочется, чтобы наша профессия превращалась в рынок. Есть много курсов по повышению квалификации, я не раз проходил обучение для профессиональных ведущих. Когда мы к этому придем, отрасль тоже выйдет на другой уровень.
 У меня есть безумные идеи. Например, провести огромную свадьбу из 5–10 пар молодоженов. Чтобы на одной площадке работали несколько ведущих, несколько развлекательных зон. Еще у меня есть мечта устроить баттл ведущих. Посоревновались бы в мастерстве, заодно развлеклись бы и людей повеселили.
 — Можешь поделиться какими-то свадебными фишками?
— Как же я расскажу свои фишки?! Я люблю розыгрыши. Мне нравятся скайп-темы. Например, гость не может приехать. И мы делаем прямой эфир с дорогим гостем. Или подключаем корреспондента прямо с улицы, чтобы виновников торжества поздравили в прямом эфире обычные горожане.
Стереотип, что за участие в конкурсе человек должен получить призы, ушел в прошлое. По-моему, лучше, если юбиляр или молодые сделают ответные подарки гостям, людям, которые причастны к празднику. Что-то именное, индивидуальное на память. Мне очень понравилось, когда молодые в конце свадьбы сделали мне такой презент.
— Как ты готовишься к мероприятию? Что спрашиваешь у заказчика?
 — Может быть, я сейчас удивлю, но я у заказчика ничего не спрашиваю. Говорю всегда: пожалуйста, спрашивайте вы. Прошу: расскажите, что вам нравится, а чего вы категорически не приемлете. Я должен понимать, что мне делать, поставьте мне задачу. Я не могу закидывать свое видение мероприятия, пока я не узнаю, что сами люди хотят. Не стесняйтесь говорить о том, чего вы хотите. Даже если это что-то безумное, нереальное. Чем больше вы дадите информации, тем будет легче всем. В первую очередь вы делаете свадьбу не для гостей, не для родителей, а для себя.
 — Ставили тебя когда-то в тупик пожеланиями?
 — Да, бывало.

Однажды меня попросили привезти на свадьбу живую свинью. Невеста хотела исполнить давнюю мечту жениха — подарить ему мини-пига. Обязательно белого, с черными пятнышками. Пришлось найти и сделать этот сюрприз. Для меня это была задачка со звездочкой.
— Бывает ли у тебя выгорание, усталость от людей?
 — Как только это появится, значит, всё, надо уходить. Если ты наговорился, больше не бери микрофон, займись другим делом. Моя задача — делать людям праздник. Я говорю себе: Макс, там сидят люди, их не интересует, во сколько ты лёг, как ты чувствуешь себя, какая у тебя температура, давление, беда. Ты должен выйти и сделать. Их смех, их аплодисменты, благодарность — вот три вещи, которые мотивируют.
 — А ты тщеславный!
 — А кто не тщеславный? Кому не нравится, когда говорят: «Спасибо, ты молодец». Наша профессия это подразумевает. Человек для чего рождён? Чтобы что-то после себя оставить! Вот я хочу оставить довольных людей, которые будут рассказывать своим детям и внукам: а вот этот паренёк сделал нам такую классную свадьбу. Чтобы человек увидел меня и улыбнулся.

Люди, которые на тебя смотрят, слушают, могут в чём-то ориентироваться на тебя, учиться, брать пример. Поэтому нужно постоянно быть в тонусе, соответствовать имиджу, который ты преподносишь. Хочу быть вечным смайликом Максом Коваленко.
 — Тебя часто сравнивают с Нагиевым. Как ты к этому относишься?
 — Мне это приятно. Это ведущий, на которого я равняюсь в плане импровизации, подачи, как он ведет себя с детьми, — он не ставит себя выше кого-то, прекрасный актер.
 — Не думал поступить в театральный институт?
 — Говорить чужой текст — это немного не мое. Я окончил Калужский университет, факультет технологии транспортных процессов. Пять лет оттрубил от звонка до звонка. Это смешная история: мы с другом сидели, он говорит: «Пойдем в институт, что ли, поступим». Я говорю: «Ну, пойдем». И поступили, пришлось учиться. Но, кстати, после 11-го класса я еще окончил кулинарный лицей, получил две специальности — повар-кондитер третьего разряда и технолог. Человек я скромный, но могу ответственно заявить: готовлю я шикарно. Моя жена тоже очень вкусно готовит, но я люблю процесс — что-то придумать, экспериментировать. Мне нравится готовить дома всякие вкусняшки для семьи.
— А ты давно женат?
— 10.07.10 официально, а фактически мы с женой 20 лет вместе.
— Не хочется заново сыграть свадьбу?
 — Нет. Это так дорого. И сейчас на свадьбе не было бы моих близких. У нас была хорошая свадьба. Ею полностью занимался я сам. В программу к ведущей не лез. И свадьба прошла, как перышко пролетело. Диск со свадебным видео мы смотрели раз 50, затерли до дыр. «Вот така любовь!»
 — Ты, что, романтик?!
 — Конечно. Моя жена не дает мне стать циником. Спасает меня от одиночества. Она мой самый строгий критик. Мне это жутко не нравится, но я за это ей очень благодарен. Меня это мотивирует.
Может быть, скажу банальные слова, но, когда хочется идти домой, к любимому человеку, быть с ним, чувствовать его и получать то же в ответ, — это самое крутое и самое главное.
— А какой ты отец?
 — Сложный вопрос. Мои родители были суровы, но справедливы. Мой отец — человек слова. Когда он мне говорил что-то, все было ясно. Я сразу понимал, что такое хорошо и что такое плохо. С дочкой я — плюша. И вообще стараюсь к людям не относиться строго.
— Макс, как ты считаешь, на что похожа твоя жизнь?
— Жизнь у меня… интересная. Никто не знает, что будет дальше. Мы можем только что-то предположить или задумать, или поставить цель.
А как оно сложится — загадка. И разгадывать ее мне нравится.

текст: Анна Большова
фото: Дмитрий Демидов