Алексей Васильев. Художник вне рамок

Жить Хорошо 22 апреля 2019 0 Просмотров: 484

В пространстве современного искусства PRO ART’S состоялась выставка работ художника Алексея Васильева «Держитесь в рамках технического задания» и перформанс Jupiter Transformed с его участием. Работы Васильева регулярно выставляются в Москве, Санкт-Петербурге и даже за рубежом, а в Калуге, где живет и работает художник, — гораздо реже.

- Алексей, расскажите о выставке, которая проходит в PRO ART’S.

— Выставку придумал и инициировал Кирилл Гусев, главный редактор журнала «Калугахаус», для которого я несколько лет рисовал иллюстрации. Кирилл придумал четкую и понятную концепцию выставки: история сотрудничества редактора и художника. Каждую иллюстрацию сопровождает текст технического задания, фрагменты нашей переписки в процессе работы.

В день открытия выставки состоялся перформанс, во время которого я разрисовывал 3-метровый куб, обтянутый черной баннерной тканью. Осталась еще пара сторон этого куба, поэтому я прихожу сюда и дописываю большие работы. Пора заканчивать, неохота мне их дальше «мучить».

— Две недели на работу — это для вас много?

— Да, много. Я стараюсь создавать работу за один раз, чтобы больше к ней не возвращаться — а то не знаешь, как попасть в то же самое состояние, в котором ты был. Что-то меняется внутри, и уже хочешь писать по-другому или писать другую картину. А надо, чтобы линии шли так же, чтобы работа не выглядела как раскраска. Новые элементы могут не соответствовать тому, что было нарисовано, не по качеству, а стилистически. Я чувствую, что уже что-то не то, хотя со стороны разницу, может быть, и не видно.

— Откуда приходят образы, если нет технического задания? Например, «Большая желтая клюшка, и мы держимся за нее пьяные». Или «Задушенный леской».

— Я просто рисую, что мне хочется. Чаще иду от формы, а не от содержания. В то же время мне нравится придумывать истории. Эти названия и подписи делают плоское изображение более объемным, помогают объяснить, что именно тут изображено, — чтобы не только я это понимал. Может быть, в чем-то это сродни комиксу: картинка как маленький рассказ.

«Задушенный леской» — это одна из серии работ про китайцев, действие там происходит в порту. Работы находятся у коллекционера. Я знаю, что это человек со вкусом, у которого большая коллекция произведений искусства, но и такие работы он не отрицает.

Цены на картины устанавливают галереи. Если ты участвовал в престижных выставках, то твои работы стоят дороже

«Желтая клюшка» появилась, наверное, потому, что мой сын играет в хоккей. Фигуры на картинке как будто качаются, поэтому пьяные. Изначально работа называлась «Когда твоя баба хоккеист, у нее нет зуба». Рисовал я ее на этом самом кубе, быстро. Какова ее художественная ценность — не знаю.

— Ваши работы продаются за большие деньги — 200–300 тысяч рублей. Почему они столько стоят?

— Вы просто не знаете рынок современного искусства, поэтому вам кажется, что это огромные деньги. На самом деле это средняя категория, ближе к нижней. Откуда берутся эти суммы? Их устанавливаю не я, а галеристы. Они ездят на международные выставки, видят уровень цен, понимают значимость художника. Чтобы оценить произведение, нужны опыт, интуиция, насмотренность.

Есть и объективные факторы, которые влияют на стоимость работ. Если ты участвовал в престижных выставках, выставлялся в музеях, то твои работы будут стоить дороже. Ведь нельзя прийти в музей и сказать: «Ребята, вот вам деньги, выставите мои работы, а я потом эти деньги верну за счёт повышения цены». По крайней мере, я так никогда не делал, меня всегда звали. И я, исходя из этого, могу поверить, что тоже нахожусь на каком-то уровне качества.

— Вы живете за счет продажи картин или занимаетесь чем-то еще?

— Занимаюсь дизайном, версткой. Но сейчас именно рисование приносит основной доход, потому что рынок дизайна сильно просел в связи с кризисом. Пока меня тянет рисовать. Странно, когда это превращается в бизнес. Если ставить цель заработать деньги, лучше заниматься чем-то другим.

— Классическая живопись вам в принципе не близка и не интересна?

— Почему вы так решили? Я не против традиционного искусства, вопрос в том, как это сделано. Важен класс, уровень. В каждом виде изобразительного искусства есть мастера, которые задевают, будоражат. Рисовать мне нравится так, как я рисую, а смотреть я люблю на разное. Гойя мне нравится, Рубенс, Веласкес, Серов, Левитан — многие художники.

Главное, в творчестве должна быть жизнь, и эта жизнь должна бурлить, кипеть. Искусство не должно быть скучным, это точно. Или это должно быть специальное скучное искусство, когда скука является неким инструментом, способным разбудить энергию жизни.

— Во время выставки в PRO ART’S несколько ваших работ были выставлены на аукцион в Инстаграм, но ажиотажа не вызвали. «Желтая клюшка» ушла за смехотворную сумму в 4000 рублей. Не обидело ли это вас?

— Нет. Ведь изначально было понятно, что так будет. Хорошо, что вообще купили. Я знаю, что за границей купили бы лучше. В Москве — не уверен. Хотя недавно в Москве мою картинку такого же размера купили за 15 000. Может быть, она была интереснее нарисована. Ну и пиар, конечно, нужен, чтобы многие люди узнали об аукционе и захотели в нем участвовать. Но мы пробуем, экспериментируем — пойдет, не пойдет. Ради движения, ради интереса.

— В Калуге вам скучно?

— В Калуге много людей инертных, ленивых, выпавших из жизни и впавших в уныние. И люди эти безапелляционно навязывают такое же настроение другим. На премию Афанасия Куликова я перестал ходить, а ходил лет десять, участвовал даже. Идешь с надеждой кайфануть, прикоснуться к хорошему искусству. Но все одинаково, серенько, из года в год одно и то же. Кто-то получше, кто-то похуже. Рисуют по инерции, потому что «надо», а зачем? Тебя же никто не заставлял быть художником. А если ты художник, то должен быть «заряженным», вокруг тебя должно быть интересно. Ты должен жизнь любить, а не ненавидеть.

— Но если здесь тесно и душно, почему же вы не переехали в Москву, например?

— Мне не тесно и не душно, это выдумки. Только сам себя душишь… И Москва к нам очень близко, кстати. Не переехал, потому что лень. Был момент, когда я об этом задумывался. Но я понимал, что какое-то время не смогу рисовать, потому что придется обустраивать быт на новом месте. Конечно, если думать о карьере, было бы правильнее переехать в Москву. Там другое качество культурной среды, скорость другая. Вот если бы меня перевезли, я бы переехал. А так — неохота.

— Десять лет назад вы были молодым современным калужским художником. Что произошло с вами за эти годы, кто вы сейчас?

— Я по-прежнему молодой калужский художник. Конечно, и в жизни что-то происходило, и какие-то выставки были, и в творчестве тоже что-то менялось, менялся почерк — но это надо работы смотреть. Наверное, это проблема, что стилистически я одинаково рисую. Но для меня все происходит естественно, без особых потрясений и просветлений. Я не выдумывал этот стиль, он сам сложился. У меня нет какого-то манифеста, программы — куда двигаться, что делать.

В такой манере рисовали еще лет 100 назад немецкие экспрессионисты. Я на них очень похож

Не знаю, почему меня считают современным художником. В такой манере рисовали еще лет 100 назад немецкие экспрессионисты, потом неоэкспрессионисты. Я на них очень похож. А что должен рисовать художник, чтобы считаться современным? Современных политиков, митинг на Болотной? Или вот я сейчас нарисую этому персонажу айфончик в руке — и будет современно, а нарисую рядом тележку с осликом — и будет несовременно?!

— А когда вы вообще начали рисовать? Какая оценка была у вас в школе по рисованию?

— Не помню, скорее всего тройка. В детстве я постоянно переезжал с места на место, отец служил военным хирургом. Сменил девять школ. Ничто не предвещало, что я стану художником, хотя в семье художник есть — это моя тетя Ольга Кузьминова. А я увлекался спортом, занимался баскетболом, легкой атлетикой. Когда задумался о поступлении в институт, начал учить то, что мне легко давалось, — математику и физику. За 11-й класс «подтянул» их с троек до пятёрок. В общем-то, жизнь шла по течению.

В институте вдруг захотелось рисовать — это пришло само. Поступил в художественную школу. Когда рисуешь кубики или цветочки в вазе, это, конечно, дисциплинирует, собирает. Но почему-то там не учат фантазировать и думать. И ты становишься таким… «станковым». Это все равно что сидеть и перебирать рифмы, чтобы написать стих. Может быть, в итоге получится классно, и этот метод себя оправдает. Но мне это не близко.

13— Как вы отличаете удачную работу от менее удачной?

— Я не знаю, как это объяснить. Мне нравится спорт с искусством сравнивать, проводить аналогии. В спорте все проще — есть результат: время, счет матча. Хотя можно выиграть матч, но сыграть плохо, «некрасиво». Или музыкант может различить фальшивый, нечистый звук или аккорд, даже если его не услышал зритель. Так и с картинами. Я просто смотрю и чувствую: есть какая-то сила в этой работе или нет. И дело тут не в стиле, и даже не в технике. Говорят, художник должен четко понимать, для чего он творит, должен что-то исследовать. Я сам себя исследую, свои ощущения, свою жизнь. Надо делать то, что тебе близко, и тогда получится, по крайней мере, искренне.

Прокомментировать

От редактора

Интервью

Опрос

Какое название по вашему мнению больше всего подойдет новому спортивному комплексу "Дворец спорта", который вскоре будет построен на месте стадиона "Центральный"?





Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...



Архив опросов