– Елена, почему для ваших попугаев офис стал домом?

– Идея поселить в офисе попугаев появилась года три назад. Мне хотелось, чтобы наши клиенты не просто ждали своей очереди, а могли немного расслабиться, переключиться. Животные – это всегда интересно. Как не обратить на них внимание? Когда приходят посетители, то сначала слышат звук, а потом видят самих попугаев и не могут сдержать восторга, расспрашивают, улыбаются. Так они отвлекаются от проблем, настроение улучшается, и атмосфера становится более непринужденной.

– Вы сразу купили парочку попугаев?

– Сначала купили девочку Лёлю – яркую, желтенькую птичку. Но потом мне показалось, что ей очень скучно. «Люди всю жизнь ищут вторую половинку, чем попугаи хуже?» – подумала я и купила Кешу. Первое время им было тяжело привыкнуть друг к другу. Лёля старше Кеши на полгода, может поэтому относилась к нему настороженно, не доверяла. Но потом все наладилось, и сейчас это уже сложившаяся семейная пара.

– Почему вы выбрали именно попугаев?

– Когда мне было лет шесть, мама принесла в дом первого попугая – кореллу. Они в два раза больше волнистых попугайчиков, и сами по себе общительные и ласковые. Тогда я стала сама за ними ухаживать и считаю, что попугаи – самые неприхотливые животные, которых не нужно выгуливать и покупать дорогие корма.

– Неужели нет никаких сложностей в содержании и уходе?

– Если только небольшие. До появления Кеши Лёля ела не только корм, но и фрукты, овощи: яблочко ей дашь, моркову, вареное яйцо – уплетала все с большим удовольствием. Как только появился самец, она не ест ничего, кроме корма и фруктовых палочек. Могут съесть одну палочку за день, хотя многие говорят, что лучше давать их не чаще одного раза в два дня. Я не согласна, потому что попугаи неглупые и знают свою меру. Но такие капризы, как говорится, «частный случай». Обычно попугаи неприхотливы в еде. Корма стоят недорого и продаются в любом зоомагазине. Им все время нужно точить клюв, поэтому обязательно покупаем специальный камень. Клетку чистим примерно один раз в три дня. Если убирать чаще, то они наглеют, сорят и играют кормом. Что тогда творится!

– Как вы их балуете?

– Нет ничего лучше для птицы, чем ощущение полета. Мы это понимаем и выпускаем попугаев из клетки и на ночь, и днем. Они не улетают ни в окно, ни в коридор. От нас они почему-то не улетают, наверное, от хорошей жизни. Клиенты приходят и не верят своим глазам. Долго не выпускаем из клетки только в одном случае – когда наступает период беременности, как сейчас, например. В таком положении Лёля ведет себя немножко неадекватно: ругается, ее все раздражает, начинает летать по кругу, когда приходят люди, как бы выгоняет их. За три года мы прекрасно изучили их поведение, поэтому в этот сложный период семейная пара сидит в клетке и ждет потомства.

– А что происходит после того, как появляются птенчики?

– Лёлю с птенцами мы селим в отдельном домике, где она месяц их выкармливает. Когда домика еще не было, Кеша делал норку прямо в стене. Однажды так они прогрызли дырку в потолке и залетели под крышу. Сейчас же все спокойно. Когда птенчики подрастают, мы раздаем их своим клиентам. Некоторые берут неохотно, потому что от них много мусора, но наши постоянные клиенты берут пташек с удовольствием и оставляют у себя, либо отдают друзьям. Раз в год три маленьких птенчика находят своих хозяев. Я люблю это время еще и потому, что Лёля становится более ласковой, садится на руки, целуется и начинает вспоминать слова, которые учила раньше.

– Трудно научить волнистых попугайчиков разговаривать?

– Довольно трудно, нужно с утра до вечера повторять одно и то же слово. Лёля выговаривает свое имя, а вот Кешу мы не смогли научить. Не зря говорят, что если попугайчики живут парой, то их практически невозможно научить разговаривать. Чтобы понять друг друга, им не нужен человеческий язык. Дома у меня живут два попугая кореллы, с ними проще. Достаточно повторить слово несколько раз, они тут же его запоминают. Как-то раз к нам в гости приехали родственники. Мой племянник научил корелл говорить матом. Кто бы знал, каких трудов нам стоило их отучить! Кореллы – очень красивые и умные попугаи. У них большой размах крыльев, поэтому я бы не стала держать их в офисе.

– Как обычно себя ведут Лёля и Кеша?

– Непредсказуемо. Например, им не нравится, когда в офис заходит мужчина. Они начинают кружиться над ним и громко ругаться, пока не прикрикнешь – не перестанут. Между собой они разговаривают, спорят, любезничают. Все клиенты умиляются, когда эти двое влюбленных сидят на часах и целуются! Некоторые даже забывают, зачем пришли. В общем, они ведут себя как настоящая семейная пара, и ничто им не чуждо – ни любовь, ни ссоры. Ни разу не пожалела, что взяла мальчика и девочку. К ним сразу привыкаешь. Зимой мы увозим их домой, тогда понимаешь, как не хватает этих пернатых хулиганов. Даже клиенты замечают их отсутствие, спрашивают, куда они делись и все ли с ними в порядке.

– Есть у попугаев характер?

– Еще какой! Лёля в душе немного стервозная – очень любит себя. Она командует Кешей, если что-то не нравится, сразу ругается и кричит. Кеша, в свою очередь, редко показывает характер. Он, скорее всего, подкаблучник.

– Как дети относятся к пернатым?

– Моему ребенку пять лет, он без ума от попугаев – обожает с ними играть! Если у ребенка нет аллергии, то можно завести любых попугайчиков – выбор огромен. Если вы хотите принести радость в дом, просто заведите попугая.

Надежда Якимова
Фото Евгении Хомяковой

– Максим, все-таки фестиваль «Архстояние» – это для вас бизнес или нет?

– Фестиваль «Архстояние» – это для меня возможность отдохнуть от города. Это не бизнес. Проект является полностью некоммерческим. В смысле денег он меня не интересует.

– Что же тогда?

– Я давно уже ничего не делаю ради денег. Сейчас мне 34 года, а интерес к деньгам как к цели у меня пропал после 20 лет. К тому времени денежный вопрос для меня был решен – я заработал первый миллион долларов. И на этом можно было бы остановиться – этих денег мне бы хватило надолго с учетом моего уровня потребления пятнадцатилетней давности. Поэтому с того времени денежный стимул в моей жизни отошел на второй план.

– И какой стимул стал главным?

– Сейчас я делаю проекты, которыми мне интересно заниматься, которые меня развивают и дают мне новые ощущения. Я человек увлекающийся. И фестиваль «Архстояние» – это как раз такое увлечение, которое помогает еще и узнавать год от года что-то новое. Вот в этом году темой фестиваля стал «Cарай». Смотришь на реализованные проекты и видишь, что к проектам сарая можно подойти так, можно вот так, можно третьим, четвертым, сотым способами. И это многообразие идей на одну тему расширяет границы привычного. Для моей работы и для моего личного развития это очень важно.

– Почему ваше внимание привлек именно этот фестиваль?

– В 2007 году я случайно познакомился с живущими здесь людьми и приехал сюда, потом приезжал чаще, оставался здесь на какое-то время, стал поддерживать фестиваль. В общем, я действительно полюбил это место, мне всегда здесь хорошо. В прошлом году я купил ту территорию, которую сейчас занимает «Архстояние», и сейчас хочу сделать совершенно новый проект на базе этого места, творческую площадку «АрхПолис».

– Говорят, теперь вы соавтор и партнер «Архстояния». В чем проявляется ваше участие?

– Я не являюсь куратором отдельной программы, не участвую в выборе проектов на каждый конкретный фестиваль, потому что этим все же должны заниматься представители профессионального архитектурного сообщества. Я не архитектор, не дизайнер, не создал ни одного архитектурного объекта, но я хорошо умею разрабатывать стратегии развития проектов. И свое творческое участие в проекте «АрхПолис» я вижу как раз в планировании того, как этот проект будет работать. В этом смысле я вижу себя «архитектором стратегии». Я работаю на будущее.

– Какова ваша цель?

– Я люблю проекты, которые бросают мне вызов, при реализации которых мне предстоит узнавать что-то новое, решать задачи, которые до этого я не решал. Именно поэтому мне и интересен проект «АрхПолис». Как сделать проект, который позволит реализовать творческий потенциал российских архитекторов, дизайнеров и художников? Действительно ли при создании благоприятных условий они смогут создавать проекты мирового уровня? Как создать такие условия, учитывая те проблемы с общим уровнем культуры, которые есть в России? Я пока не знаю ответы на эти вопросы. Моя цель – эти ответы получить.

– Значит, вполне возможно, что вы через какое-то время уедете и начнете создавать что-то новое в другом месте. Насколько вы привязаны к стране?

– Знаете, довольно сильно. У меня был опыт жизни за границей. С точки зрения реализации крупных проектов мне здесь намного проще делать масштабные вещи, я здесь лучше чувствую среду. Мне понятно, что для этого нужно. Например, в Лондоне не так просто найти что-то, что не сделано до вас. А в России непаханое поле возможностей, огромное количество незанятых ниш. Моей жизни не хватит на то, чтобы эти возможности полностью использовать.

– У вас есть партнеры? Как вы вообще относитесь к партнерству в бизнесе?

– У меня был опыт как успешных, так и неуспешных партнерств. Некоторые партнерские проекты с равным разделением ответственности закончились с отрицательным финансовым результатом, но положительно с точки зрения приобретенного опыта. В общем, я умею и справляться своими силами, и работать с партнером. Но предпочитаю работать с миноритарными партнерами и иметь контроль над ситуацией. Потому что это позволяет быстрее принимать решения, реализовывать свое видение в чистом виде. Партнерство предполагает объединение людей и целей на какойто промежуток времени, но после преодоления определенного этапа у людей цели могут разойтись. Любое партнерство конечно, в отличие от ситуации, где вы контролируете все сами.

– А история ГК «Связной», она конечна?

– В философском широком смысле конечно все. Да и в более узком макроэкономическом смысле тоже. Любой проект рождается, развивается, стагнирует и умирает. Но сейчас мы видим перед собой только радужные перспективы. 2010 год был самым успешным за 15 лет существования компании, в этом году мы работаем еще более эффективно, активно развиваем Связной Банк. Хотелось бы верить, что бренд «Связной» проживет несколько сотен лет! Не знаю… В Британии есть огромное число компаний, которые существуют столетиями. Было бы здорово построить компанию, которая переживет тебя и твоих детей.

– Возможно ли существование «Связного» без вас?

– Он уже существует без моего участия. Четыре года управляется генеральным директором. Всё, что я создаю, я стараюсь делать так, чтобы проекты не зависели от меня как от личности. Я вижу своей задачей развивать потенциал людей так, чтобы они могли драйвить эти проекты самостоятельно. Не вижу смысла тратить свое время на контроль за ними. Я доверяю людям, которые управляют ими. И мне везет на людей.

– Сколько вы работаете каждый день?

– Обычно я работаю с 8.30 утра и заканчиваю встречи где-то в десять вчера. Пять дней в неделю. А в выходные… теперь я буду заниматься «АрхПолисом».

– Не устаете от такого режима?

– Во-первых, у меня регулярно бывает отпуск. Уезжаю на несколько дней, но часто, так что месяц-полтора в году я отдыхаю. Во-вторых, когда человек занимается любимым делом, он не устает. А когда занимается чем-то ему не свойственным, ему становится тяжело. И это, наверное, мой принцип: если мне легко чем-то заниматься, я этим занимаюсь. А если становится сложно, ищу себе другую область применения.

– Как вы относитесь к тому, что вас называют миллиардером, олигархом?..

– Хорошо отношусь. Мне кажется, миллиардер – это почетно.

– А у вас есть все атрибуты этого?

– Если говорить об ассоциациях, то, наверное, да. Хотя, честно говоря, я не очень хорошо представляю себе хрестоматийный образ миллиардера. Машина-кабриолет есть, хорошая квартира есть. Но вообще я живу на зарплату. Наверное, трачу меньше, чем среднестатистический владелец крупного бизнеса или топ-менеджер крупной компании. Мне не надо больше.

– На что вы тратите деньги?

– На путешествия. Это основная статья моих расходов. Я довольно рациональный человек. Для меня неприемлемо купить дом за границей, чтобы приезжать туда раз в год. У меня за пределами России ничего нет. Тратить деньги на то, что потом не используешь, не рационально. Я так не делаю.

– Вы сильно изменились в связи с вашим статусом, ростом. Изменилось ли отношение окружающих к вам?

– Изменилось немного. Люди стали реже звонить мне на мобильный. Больше звонят секретарю и пишут по электронной почте. Видимо, стали больше ценить мое время. Я меняюсь каждый день. Меняюсь с точки зрения понимания, с точки зрения опыта, новых идей и целей. Я три года назад, пять лет назад и я сейчас – это два разных человека.

– Сейчас лучше?

– …Да. Сильнее.

– Насколько история с Чичваркиным помогла вам?

– Помешала. Если бы Евгений остался рулить компанией, мы были бы сейчас гораздо сильнее. Потому что «Евросети» тогда вообще не стало бы. На момент кризиса у «Евросети» было много долгов, была отрицательная чистая прибыль. Новые акционеры, с точки зрения финансового менеджмента, гораздо сильнее, чем был Женя. Они сильно сократили расходы и сделали «Евросеть», чуть ли не в первый раз, прибыльной. Финансово они очень сильны, и с ними нам конкурировать сложнее, чем с Чичваркиным.

– А как вы вообще относитесь к конкурентам?

– Я не отношусь к конкурентам как к конкурентам. За компаниями стоят конкретные люди. И есть люди, к которым я отношусь очень позитивно, и есть люди, к которым я отношусь негативно. А в целом к конкуренции я отношусь как к спорту: мне было бы скучно, если бы ее не было, но, естественно, я хочу быть первым.

– Что вы считаете своей работой?

– Создание новых инновационных проектов. И поиск финансирования для них. Кто-то любит крестиком вышивать, кто-то любит деньги зарабатывать, кто-то любит быть с семьей, а я люблю создавать новые интересные проекты. Меня можно назвать «стартапером», я могу быть и управляющим, и идейным вдохновителем. Мне нравится думать, придумывать, креативить, соединять людей. Для меня самый приятный момент – когда на фундаменте идей из кирпичиков ресурсов начинает строиться дом – новый проект. И ты определяешь, насколько высоким должен быть этот дом, в каком стиле его необходимо построить. Вот это и является моей страстью и работой. Кстати, в Никола-Ленивце я чувствую такое же приятное ощущение. Когда на месте огромного поля в богом забытой деревне возникают красивые, интересные объекты, этому нельзя не радоваться. Созидание и творчество – это то, чем я занимаюсь сам и поддерживаю в других людях.

Беседовала Анна Большова

– Дмитрий, расскажите, пожалуйста, с какими результатами вейкстанция отмечает свою дату?

– Своих целей мы достигли. До того незнакомый никому в Калуге вид спорта и отдыха – вейкбординг – сегодня имеет место быть и завоевал сотни поклонников в нашем городе. Мы вспоминаем, как в начале, когда привезли сюда катер, в течение первой половины лета ездили вдоль набережной и предлагали людям попробовать свои силы – покататься на доске. А теперь люди звонят заранее и записываются на тренировки. Летом сюда приезжает много гостей из Москвы. Их привлекают три условия: приемлемые цены, удобная водная акватория: здесь нет купальщиков и судов, и нормальная инфраструктура.

– Сколько калужан, по вашим подсчетам, вы «поставили на доску»?

– Если говорить о статистике, то более 250 человек в Калуге регулярно посещают вейкстанцию. Большинство из них – около 70% – мужчины, остальные женщины, которым все это тоже безумно нравится, и иногда они учатся гораздо быстрее мужчин. Что очень радует, родители привозят к нам детей, и у нас теперь есть маленькие вейкбордисты.

– На станции, кроме вейкбординга, обучают другим видам активного отдыха?

– Вейкбординг является основным по популярности. Но, к нашему удивлению, в этом году сформировалась группа людей, которые стабильно занимаются виндсерфингом. Более того, среди них есть люди очень солидного возраста. Мы не ожидали, что в Калуге есть такие энтузиасты. Для них мы приобрели ещё три доски виндсерфинга и тренируем. Можно сказать, что в Калуге теперь есть и сёрфингисты.

– А если говорить о качестве? Чего уже достигли калужане в этих видах спорта?

– О качестве говорить пока рано. Потому что вейкбординг, в силу своей сезонности, в Калуге не подразумевает стабильной подготовки спортсменов. К сожалению, это такой спорт, при котором длительные зимние перерывы недопустимы. Конечно, было бы здорово создать в Калуге школу вейкбординга. Но для этого нужны подготовленное помещение, хорошие тренеры и самое главное – возможность выезжать кататься на воде. В Москве есть выход, потому что там есть большие 50-метровые бассейны, где устанавливают лебедку, трамплин, что позволяет отрабатывать трюки. В Калуге пока нет таких возможностей.

– Что же вы намерены делать? Какие у вас планы и перспективы?

– В любом случае мы намерены развивать станцию, расширять спектр видов спорта, обновлять оборудование, гидрокостюмы. Мы хотим, чтобы как можно больше калужан приобщились к этому здоровому, полезному и увлекательному времяпрепровождению. И чтобы оно было доступным. В идеале хочется иметь еще один катер, чтобы сделать его прогулочным. В ближайшее время Калуга снова примет первенство страны по вейкбордингу. После прошедшего чемпионата нам поступило предложение о проведении Кубка мира, приезжал его представитель… Но, реально оценив свои силы, мы поняли, что пока не можем принять столь ответственное и масштабное мероприятие. Будем набивать себе шишки в чемпионате страны, а потом уже подумаем о «мире». В этом году чемпионат России по вейкбордингу пройдет с 23 по 27 августа. Финал чемпионата приурочен ко Дню города и состоится 27 августа. Мы всех приглашаем на набережную получить заряд хорошего настроения и поболеть за наших. От Калуги в соревнованиях примут участие два человека – Никита Коптеев в юниорах и Роман Гусев.

– Значит, мы можем рассчитывать на победы?

– Победа – то, что мы проводим этот чемпионат. Но спорт есть спорт, посмотрим!

Алина Вишневская

– Николай Иванович, вас называют одним из самых влиятельных людей региона.

– Да, меня это очень возмутило и удивило. Терпеть не могу популистских заявлений.

– Может быть, такое мнение у людей складывается из-за того, что губернатор именно вам доверяет ответственные объекты?

– И это было бы неудивительно, ведь ЗАО «Экострой» в последние годы постоянно признается лучшей организацией по итогам конкурса среди крупных строительных подразделений. Однако все объекты разыгрываются на тендерах. Вы думаете, если губернатор предлагает объект – это подарок судьбы?! Губернатор иногда предлагает те объекты, на которых или нет финансирования, или неизвестно, когда будет. Область все-равно когда-нибудь заплатит, но если ты в состоянии сейчас сделать, – делай сейчас. Не можешь – больше не предложат.

– А когда же за это платят?

– По-разному. Вот, например, за реконструкцию здания ГТРК и переселение её из Народного дома ждем три года. Но твердо уверены, что всё равно рассчитаются.

– Про тротуарную плитку тоже разное говорят…

– Это бред чьего-то больного воображения. Рассказываю: раньше вибропрессованную плитку выпускали «Экострой» и фирма «Стром-плюс», директор Соловьев В.А., с которым мы работали вместе на ДСК. Когда начались массовые работы по укладке плитки, мы поняли, что на отечественном оборудовании не в состоянии выдержать конкуренцию ни по качеству, ни по количеству. Плитку стали завозить из Белгорода и Домодедово по максимальным ценам. А надо иметь в виду: при средней цене за квадратный метр от 280 до 350 рублей – транспортные расходы на её доставку ещё 50 руб. И мы приняли решение объединиться, создали фирму «Лидер» и приобрели новейшее оборудование марки XECC. И если и говорить о чьем-то участии – то это «Сбербанк». Мы взяли серьезный кредит – 111 миллионов рублей. Весь же проект обошелся нам в 153 миллиона. И начали у себя выпускать плитку. И что бы там ни говорили, преимущество одно – по областному заказу плитка обходится на 15-20 процентов дешевле привозной при качестве, не уступающему ни одному заводу. И налоги остаются в области. Самая большая проблема, конечно, в том, что срок окупаемости в стройиндустрии – от 7 до 10 лет. И дай Бог нам рассчитаться с кредитом, пока линия ещё «живая»(смеется).

– Вас не пугает кредитование?

– А другого варианта нет.

– Как вы пережили последний кризис?

– Мы выжили за счет того, что занимаемся разноплановой деятельностью. У нас же не только строительство жилья. Почему некоторые компании так пострадали в кризис: когда жилищное строительство остановилось, компенсировать было нечем. А мы работаем на всех объектах: занимаемся и промышленностью, и соцкультбытом, и ремонтными работами.

– Да, вы же строили детскую областную больницу!

– Этот объект мы тоже выиграли на тендере. И при первом посещении его губернатором и вице-спикером Юрием Волковым неожиданно был задан вопрос: «А вы в состоянии сделать больницу за год?» У него два года нормативный срок строительства. Но я думал недолго и ответил, что раз нужно – сделаем. Потому что знал и был уверен в своих людях. Эта стройка – классика организации строительного производства. Недаром я в свое время преподавал по совместительству вечерникам технологию и организацию строительного производства. На объекте работали десять калужских организаций. И это была не «показуха»: когда через год губернатор и Грызлов открывали объект, в кабинетах с оборудованием врачи уже на самом деле принимали маленьких пациентов. Было сложно, но мы справились с этой задачей.

– А ваш самый любимый объект какой?

– Из последних, наверное, это физкультурно-оздоровительный комплекс в Козельске. Это тоже уникальная стройка. Изначально он должен был быть совсем в другом месте – на территории мехзавода. Но в связи с тем, что Козельск должен был посетить президент, решили перенести ФОК в центр города и там принять высокого гостя. Ну а это, естественно, вело к его полному перепроектированию. Многие тогда скептически улыбались. А мы вышли на площадку, и за три с половиной месяца ФОК был готов. Полностью. Если есть желание и умение – всё возможно!

– А средства?

– Средства, конечно, немаловажный, но второй вопрос в таких задачах.

– Тогда какие, по-вашему, слагаемые успеха?

– Умение, знание и труд.

– А всякие маркетинговые хитрости?

– Хитрости нужны, когда хочешь кого-то обмануть. А в созидании это исключено.

– Сейчас есть такое представление, что можно быстро и легко заработать денег.

– Жизнь все равно расставит всё по местам и заставит работать по-честному.

– Думали ли вы лет 30 назад, что станете крупным бизнесменом?

– Кто мог тогда вообще думать об этом?! Конечно, нет. Но я и сейчас не считаю себя бизнесменом. Я считаю себя строителем.

– Почему вы выбрали эту профессию?

– Если честно, то первая мечта детства была стать военным. Но на меня очень сильно повлиял своим примером муж старшей сестры. Он был строитель. Мы жили тогда в Казахстане, он там работал после института. Потом он профессором стал, преподавал в МИСИ. У меня хранятся его книги с дарственными надписями. И я пошел по его стопам.

– Как складывался ваш путь от Казахстана до Калуги?

– Я родился на Украине. Но уже с первого класса учился в Казахстане. Отца направили на освоение целины. Мы приехали, там стояло несколько бараков, потом это стал районный центр, потом областной центр – город Аркалык, где сейчас наши космонавты приземляются. Мы же тогда были неприхотливы. Жили в бараке, потом в квартиру перебрались, потом домик свой появился, такой примерно, как сейчас построены в Молодежном. Воспоминания о детстве самые прекрасные, как у всех, наверное. Я был секретарем комитета комсомола, капитаном всех сборных команд. Мы тогда жили спортом. В 15 лет я был чемпионом района по тяжелой атлетике среди взрослых. Помню, директор школы меня вызывает, говорит: «Так. Соревнования по лыжам, готовь команду!» А я на лыжах, можно сказать, не стоял ни разу. Директор: «Ничего не знаю, собирай ребят – и вперед». Пришлось собрать, и второе место по району мы заняли. Правда, я бежал на лыжах вприпрыжку, думал, что сердце и легкие выскочат. Но как Высоцкий говорил: «Главное дело – чтобы воля была к победе».

– А как вы учились?

– Завучем у нас была бывший преподаватель Пермского университета. Она была просто фанатичный математик! Мне в жизни повезло, что у меня был такой учитель. Она меня заставляла заниматься математикой. И я сначала выиграл районную олимпиаду, потом областную… Школу окончил с медалью. А главное – в институте мне было легко – учиться, потому что она на факультативах заставила меня пройти весь курс высшей математики.

– Какой институт вы закончили?

– Иркутский политехнический. В институте тоже был капитаном сборной факультета по тяжелой атлетике. Кроме того, был членом комитета комсомола института, командиром нашего студенческого стройотряда «СНИП», что расшифровывалось как «Строй надежно и прочно».

– Вы были активистом! Зачем вам это было нужно?

– Я никогда специально не стремился выделиться, мне совершенно индеферентны награды все эти. Такая была жизнь. Это была настоящая школа управления, которая развивала организаторские способности. После института оставляли на кафедре, но я решил все же производство «понюхать», и в 25 лет уже был главным инженером СМУ в городе Свирске в Сибири на реке Ангаре. А в 26 лет стал его начальником.

– Такая ответственность в столь раннем возрасте. Вам не было страшно?

– Об этом не думалось. Всё уже было своим, родным. А ответственности я никогда не боялся. Правда, ни родных, ни близких там у меня не было, поэтому я принял приглашение о переезде в Калугу. Здесь Уланов Геннадий Иванович предложил мне в Кондрово поработать. Там очень серьезная стройка шла: база стройиндустрии «Главнечерноземводстрой». И я девять лет проработал в Кондрово. Потом родителей сюда из Казахстана перевез. И мой старший брат тоже в Кондрово сейчас живет.

– Что вспоминается из того периода?

– Нормально жили, весело. Молодые же были. Проблем и раньше хватало в строительстве, но это тема отдельного разговора. Зарплатой нас не баловали, воровать мы были не приучены, поэтому практически все свои отпуска я с ребятами ездил на заработки, так называемые «калымы», даже уже будучи начальником СМУ и ПМК. Зарабатывали неплохо, но свою первую машину-«девятку» я приобрел, когда уже был начальником комбината.

– Когда вы поняли, что со старым строем покончено и начинается другая жизнь?

– Для нас это был тяжелый момент. Мы долго не могли понять, что происходит. Я был директором Калужского домостроительного комбината, комбинат на 290 тысяч квадратных метров жилья. Только провели реконструкцию, только начали выпуск новой серии и тут – перестройка. Вся область стала делать менее 200 тысяч квадратных метров с индивидуальным и прочим жильем. Такую махину содержать стало невозможно: база громаднейшая, девять подстанций, 41 мостовой кран, котельная на 130 тонн пара в час, 6,5 гектара отапливаемых площадей, а заказов нет… Завод пришлось похоронить. Создал свою фирму, и строители потихоньку подтянулись ко мне. Пришлось начинать с нуля.

– Это было?..

– 14 лет назад. В 1997 году, 22 апреля – дата основания ЗАО «Экострой».

– Вы точно знали, что делать в тот момент?

– А я другого ничего не умел. И просто не искал других путей. Что знал, тем и занимался – строительством.

– Вы тогда не думали о партнерстве? С кем-то объединиться?

– Вначале, когда я создавал фирму, были предложения. Я долго анализировал и думал. И решил, что если я проиграю, то проиграю один. Ни на кого не буду кивать и обижаться. Потому что даже лучшие друзья в партнерстве становятся иногда врагами. Есть примеры, сколько угодно.

– Можете назвать три основных проблемы современной отрасли?

– У нас проблема сегодня одна – отсутствие объемов.Когда проходят всевозможные спады, кризисы, первыми их на себе ощущают строители. Урезают сразу что? Финансирование строительства. А если сегодня дать возможность развиваться строительному комплексу, он потянет за собой все производство в стране, всю экономику. Приоритеты государства должны быть отданы жилью, иначе мы никогда не решим эту проблему в стране. Деньги нужно не вывозить в западные банки и американскую ипотеку, а дать своему народу под символические 1-2% под строительство жилья. Эти деньги вернутся государству. А несчастным и бедным нашим банкам недополученные проценты компенсировать за счет многократного увеличения налоговых поступлений. Любая страна всегда возрождалась за счет строительства дорог и жилья. Это же элементарно!

– Значит ли это, что рынок убивает строительство?

– Трудно сказать. Неуправляемый рынок – наверное, да.

– Отмена лицензирования и переход на СРО принесли какие-то результаты?

– Абсолютно ничего это не дало. Наоборот, я считаю, должна быть большая подотчетность государству. И контроль. Это же серьезное дело. Сколько мы уже видели обрушений и жертв. Кто-то металл сэкономил, кто-то цемент не довложил… Не должны мы сами себя контролировать и надеяться на совесть участников рынка.

– Вы делаете какие-то долгосрочные прогнозы?

– В нашем государстве это сложно делать. Но я верю и надеюсь, что когда-нибудь мы заработаем по нормальной схеме. Жизнь же не остановишь. И я все равно считаю, что возобладает здравый смысл. По-другому быть не может. Не может государство в застое стоять вечно.

– Вам никогда не приходила в голову мысль уехать?

– Ни разу! Кому я там нужен?! Да и не смог бы я там со своим характером жить. Я люблю друзей, я люблю жизнь, общение, а там же надо жить в замкнутом пространстве. Это не для меня.

– Почему вы не занимаетесь политикой?

– В какой-то степени я немного занимался, избирался депутатом Городской Думы. А теперь на такие вопросы отвечаю с юмором, либо: «Поздно пить «Боржом», когда почки отвалились», либо «Ишак, полежавший в тени мечети, на солнце работать не будет».

– Вам важно, что о вас люди говорят?

– Безусловно. Теперь, как вы говорите, бизнес. А в бизнесе репутация имеет большое значение. Вот к этому я отношусь как раз серьезно. Мы так воспитаны. И за свою жизнь, надеюсь, я сумел сохранить доброе имя.

– А своими детьми вы довольны?

– Очень. Дочь только что окончила правовую академию с красным дипломом, вышла замуж. Сын тоже нормально работает.

– Вы помогаете ему?

– Он, бывает, иногда советуется со мной. Я пытаюсь не лезть в его дела. Это будет неправильно.

– Вы кому-нибудь доверяете управление фирмой?

– Сложный вопрос. Все же связано с финансами. У меня есть заместители, но глобальные направления решаю только я. И так было всегда.

– Когда же вы при этом отдыхаете?

– Для отдыха есть несколько дней в году, когда можно куда-нибудь съездить. Конечно, на рыбалку! На это мне ничего не жалко. И супругу заразил. Она, бывает, теперь даже меня облавливает! Мы с друзьями объездили практически всю Россию: Архангельск, Мурманск, Тюмень, Таймыр, Магадан… Но самое любимое мое – это Суворовское водохранилище.

– Вот уйдете на заслуженный отдых…

– Так я уже пенсионер! А если серьезно, мыслей таких не допускаю. С нашей пенсией разве можно об этом думать?! Кому же хочется быть старым?

– Но в каждом возрасте есть свои прелести. Например, внуки.

– Это да. У меня пока две внучки. Когда дети росли, не было таких чувств. Не знаю, может быть, с возрастом появляется другое отношение – более нежное. Дома у меня на рабочем столе компьтера заставка. Включаю, и оттуда внучка смотрит. Такое чудо просто!

– Вы счастливый человек!

– Мне грех жаловаться. Но у меня есть ещё одно очень серьезное желание, мечта – построить микрорайон красивый в Калуге! Один проект у нас есть – микрорайон Солнечный, который мы начали воплощать и, думаю, доведем до ума. А дальше – посмотрим, жизнь покажет.

Анна Большова
Фото Елены Гузь и из архива Н. И. Муляра

«Летний джем» в 11-й раз собирает под открытым небом любителей хорошей музыки, дружеской атмосферы и непринужденного общения. Даже погода в день фестиваля не подводит – всегда светит солнце.

В этот день на сцене выступали группа «Jazzatov Band», московские виртуозы скрипки и гитары Георгий Осмоловский и группа «Джангобэнд», а также музыкант Юрий Матвеев. Но главным сюрпризом «Летнего джема 2011» стало выступление Мэри МакБрайд – кантрифолк, соул и рок певицы. Она посетила наш город в рамках программы «Американские сезоны в России» при поддержке Посольства США в Москве и двусторонней Президенской комиссии Медведев – Обама. Мэри МакБрайд исполнила самобытную американскую музыку, которую невозможно услышать в провинции.

– Секрет успеха и долголетия нашего фестиваля заключается в том, что из года в год мы предлагаем качественную музыку в исполнении лучших российских и зарубежных групп, – рассказывает художественный руководитель фестиваля, музыкант и продюсер Олег Владимирович Акимов. – Разнообразны и музыкальные направления: джаз, блюз, фьюжн, фолк и рок-н-ролл. Большой плюс, что площадка находится в черте города. Если подумать о будущем, то я хочу видеть тех же людей, что пришли сегодня.

Султан Казанферович Шахбазов, заведующий отделением ультразвуковой диагностики Калужского областного онкологического центра:
– «Летний джем» – это праздник души и тела. Совсем недавно я был далек от мира музыки, но благодаря друзьям, организаторам фестиваля, я слушаю хорошую музыку и прекрасно провожу время. Приятно, что в Калуге проводятся мероприятия такого масштаба.

Евгений Васильевич Кузнецов, генеральный директор ЗАО «Радиан»:
– Настроение замечательное! Я рад находиться здесь и горжусь тем, что не пропустил ни одного «джема». Все располагает к общению – легкая атмосфера, замечатательная музыка и площадка на открытом воздухе.

Олег Ошерович Мильман, заведующий кафедрой общей физики КГУ им.Циолковского:
– Уровень фестиваля очень достойный, поэтому я ценю усилия организаторов. Трудно придумать лучший досуг.

Дмитрий Левин, исполнительный директор завода «Элмат»:
– Больше всего мне нравится возможность послушать живую музыку и оригинальные композиции.