Вице-президент по корпоративным отношениям и связям с государственными органами группы компаний «Яндекс.Такси» Антон Петраков – один из ярких представителей топ-менеджмента современной России. Тем приятнее осознавать, что родом Антон из Калуги. Мы не могли не воспользоваться нашим давним знакомством, чтобы узнать, как «добраться» с окраины Калуги в центр столицы.

– Антон, расскажи, пожалуйста, как сложилась твоя невероятная история? Это судьба, удача, труд – как ты это объясняешь?
– Говорят, 70 % успеха – это гены, а дальше удача, случай и какая-то работа своя, родителей, учителей. Совокупность факторов, которые так сложились.
– Как ты решился поступать в МГИМО? Почему, как большинство калужских выпускников, не остался учиться в КГУ или в Бауманском? Тебя на такой путь кто-то настраивал?
– У меня изначально в голове сидело, что я должен уехать. Еще в детстве я придумал, что должен стать дипломатом. Не сказать, что я к этому осознанно шел. Конечно, я старался учиться, готовился, занимался. Но я себе не отдавал отчета, что это очень сложно или это какая-то гора, на которую невозможно забраться.
– Ну, то есть ты был настроен, что это реально?
– Я не был настроен, что это нереально. Но МГИМО – это как раз счастливая случайность. Тогда у МГИМО был конкурс, который они делали с газетой «Известия», аналог «Умницы и умники», но в эпистолярном жанре. Надо было написать несколько эссе, победителя зачисляли в МГИМО. Мама радостно мне рассказала о нем и предложила: «Почему бы тебе не поучаствовать?» И я написал свои мысли, которые оценили преподаватели. И все! Для зачисления мне оставалось сдать все экзамены минимум на тройки. Тогда как раз в Калужской области в порядке эксперимента ввели ЕГЭ, я сдал на хорошие баллы русский и историю, и обязательный английский язык сдал в МГИМО – и уже знал, что поступил.
– Сколько у вас на курсе было провинциалов приезжих, не москвичей?
– У меня в группе 100 % людей были из регионов. На курсе пропорция где-то 50 на 50. Причем наша группа была уникальная. Там были ребята, которые победили в «Умницах и умниках», были несколько человек после службы в Кремлевском полку, были ребята – победители олимпиад. В общем, очень разные интересные люди.
– Как проходил процесс адаптации в Москве? Это было болезненно?
– Первый год был самый сложный: новый быт, город, новые люди. Надо было привыкать к тому, что вещи сами себя не стирают, а еда сама себя не приготовит. Первые два курса мы очень мало гуляли и очень много учились.
– А как же пресловутые столичные «музеи, театры»?
– Музеями, спасибо родителям и школе, я был сыт к одиннадцатому классу. И до третьего курса в Москве в музеи ходил крайне редко. Однажды был в Большом театре, на опере «Война и мир», она длилась четыре часа, и я благополучно заснул где-то в середине.
– Вообще, приходилось тебе «выдавливать по капле» провинциала?
– Конечно. В Москве есть свои культурные особенности, то, как люди общаются, в каком ритме живут, – все другое. Ты просто смотришь, впитываешь и перенимаешь.

Если человек хочет, он себя приучит читать хорошие книги, смотреть хорошие фильмы. Когда я уже жил и работал в Чехии, как-то вечером решил посмотреть фильм Феллини. И мне понравилось. Родители со мной не смотрели ни Феллини, ни Антониони, мы не слушали классику на пластинках и так далее, при этом сейчас я это все очень люблю. В определенный момент какая-то зрелость наступила, внутренняя готовность.

– Давай к МГИМО вернёмся. У тебя была цель по окончании зацепиться, остаться в Москве?
– Все мои однокурсники делились условно на две группы. Первая – те, кто примерно к третьему курсу говорили: «В МИД, дипломатом – да ни за что в жизни не пойду!» Потому что они уже начинали работать в государственных компаниях, заниматься бизнесом. Были, конечно, и те, кто говорил: «Да я точно не пойду в МИД» и, конечно же, шли! А вторая категория людей – это те, кто: «Все, теперь я дипломат». И я был из этой категории. Мне достаточно рано предложили работу за границей. По сути, второй курс магистратуры я оканчивал заочно, потому что уехал в Чехию и начал работать раньше, чем все мои однокурсники. И раньше всех понял, что дальше с дипломатией мне не очень по пути.
– Почему?
– Я понял, что мне требуется больше свободы для реализации. Эта дорога очень стабильная, понятная, стандартная, и если ты в ней разбираешься, то к 60 годам она приведет к статусу посла. Но при этом с очень большим количеством вещей пришлось бы мириться. Ты как бы зажат в рамки бюрократические, понятийные, идеологические какие-то. Я видел примеры дипломатических семей, которые долгие годы кочуют по странам и дипмиссиям, как дети растут без привязки к школе, без друзей и так далее. Ты можешь наладить связи, очень хорошо работать, но тебе через пять лет скажут: «Все, пора. Ротация». И все, что ты успел сделать, уйдет в песок. На это место приедет другой человек, с другими целями, задачами, подходами и принципами. Поэтому в 2014 году осенью я вернулся.
– Ты не боялся остаться без работы?
– Боялся. Любое важное решение в жизни принимать страшно. И это нормально.
– А ты с кем-то советовался? Кто-то тебе помогал в принятии важных решений?
– Нет. В принципе, я знаю, чего хочу.
– Став москвичом, дипломатом, руководителем, в какую сторону ты изменился?
– Вообще, я думаю, в целом человек с детства меняется, скорее, в худшую сторону. Конечно, пришлось становиться жестче. Вот ты видишь цель, к этой цели идут еще десять человек, примерно таких же, как и ты, и нужно к этой цели прийти первым.
– То есть Москва слезам не верит?
– Нет, не верит. Вообще никто не верит слезам.
– Как ты попал в Яндекс?
– Это тоже неожиданный поворот.

Где-то за год до окончания командировки в Чехии я понимал, что, наверное, хочу продолжить карьеру дипломата с точки зрения инструментария. Быть дипломатом внутри страны, представлять чьи-то интересы, находить компромиссы. То есть, моя работа в GR – по сути, та же самая дипломатия.

Я обновил резюме на портале, со мной связался Яндекс, я прошел два или три собеседования, на которые я прилетал из Чехии, и мне сказали: «Мы тебя берем». В этом году осенью 11 лет, как я в компании.
– Какова твоя роль в компании?
– Ну, наверное, стоит начать с того, что в Яндексе такая культура – ты становишься частью семьи и этот бизнес воспринимаешь, как свой. Компания создает такие условия, чтобы ты именно так ощущал себя. Нет такого, что ты можешь сказать: без меня разберутся.
Наша сфера деятельности зарегулирована и вызывает большое внимание у государства. Моя задача – чтобы государство принимало такие законодательные решения, чтобы бизнесу было комфортно работать и требования были выполнимыми. Для этого я и моя команда работаем над тем, чтобы нашу позицию по разным вопросам знали и понимали. И у нас еще ответственность огромная, к Яндекс.Такси подключено около 1 миллиона водителей, и сейчас мы очень много сил и внимания уделяем тому, чтобы им было комфортно с нами сотрудничать, а законодательные требования были выполнимыми. Нам важно, чтобы у них все было хорошо.

– Чем компания живет сейчас?
– Конечно, развитием. В России сложилась уникальная ситуация, здесь собрались такие супертехнологичные платформы, как Яндекс, Сбер, Озон, Вайлдберрис, Авито, которые по многим показателям круче, чем любые китайские или американские. Государство, конечно, понимает, что эти компании – конкурентное преимущество всей страны. Между этими компаниями очень большая конкуренция за все: и за кадры, и за технологии, и за новые рынки. И это, конечно, подстегивает.
У Ильи Сегаловича, сооснователя Яндекса, есть крылатое выражение: «Прогресс не остановить. Все равно ничего работать не будет». Это значит, что люди очень быстро привыкают к чему-то новому, что улучшает их жизнь, и начинают это критиковать.
– Чем нас удивит Яндекс.Такси в ближайшие годы? Мы будем летать на вертолетах, ездить на беспилотниках?
– Мы будем интегрировать новые транспортные сценарии в наше приложение Go. Это значит, что там будет появляться возможность построить мультимодальные маршруты с использованием общественного транспорта, самокатов или такси. Хотим прийти к тому, чтобы и оплатить такую многосоставную поездку можно было бесшовно у нас в приложении. Думаю, что приложение будет еще более удобным.

Любая фантазия действительно может стать реальностью. То есть иногда это ровно таким образом и происходит. Кто-то говорит: «А почему у нас до сих пор нельзя через телефон включить в машине свою музыку?» И у нас появляется такой проект.

– Ты участвуешь в таких процессах мечтательства?
– Да, у нас бывают стратегические сессии, когда мы уезжаем и что-нибудь придумываем. Но в нашей компании любой сотрудник может предложить идею. Тебе выделят программиста, которому объяснишь на пальцах, что ты хочешь.
– А программист скажет: «Что за бред?»
– С этого, в принципе, всегда начинаются великие вещи.
– В работе всплывает когда-то, что ты из Калуги?
– У меня идентификация абсолютно четкая. Все, с кем я общаюсь, с кем я работаю, знают, что я из Калуги. Мне классно про это говорить, несмотря на то, что я там очень редко бываю.
– Хочешь кому-нибудь передать привет?
– Конечно, самый горячий – родителям. Большой привет Вере Владимировне Беляевой, это моя классная руководительница, и Нине Ивановне Тереховой, моей первой учительнице. Они много вложили и верили в меня. Привет родственникам, одноклассникам, друзьям – особенно из школы МЭШДОМ. И, конечно, моей дорогой 12-й школе имени Гагарина. Всех помню.

Калужанин Андрей Лобанов – талантливый математик, выпускник мехмата МГУ – хорошо известен в Москве. О нем и его проектах уже писал Forbes. Однако в родной Калуге о нем знают мало. «Страна должна знать своих героев», – решили мы и встретились с Андреем в один из его редких визитов домой. 

– Андрей, провинциальное образование часто ругают. А вы окончили обычную калужскую среднюю школу и поступили в один из лучших вузов страны. Как вы считаете благодаря чему?

– Образование всегда ругают, и в этом смысле совершенно непонятно, каким оно должно быть, чтобы его не ругали. В свое время Фурсенко пытался его реформировать, и у него были худшие рейтинги из всех министров. При этом у нынешнего министра высокие рейтинги. Спрашивается: это потому что все хорошо в образовании или потому что она не ворошит этот улей?

Я учился в двух школах: сначала в школе № 24, потом перевелся и оканчивал 13-ю. Мне повезло с учителями математики — это люди, во многом благодаря которым я полюбил математику. Михаил Иванович , который вел кружок по математике. Я туда пошел, и мне очень понравилось. И потом в 5-м классе у нас начал вести математику Сергей Кудрявцев. Он очень крутой. Он умеет так преподнести математику, чтобы стало интересно. И это стало дополнительным пушем для меня.

– А по остальным предметам как вы успевали?

– Успехи мои были только в технических науках. Я был таким махровым хорошистом, который иногда «плавал» по русскому языку ближе к тройке. Неосознанно я понимал, что мне это не нужно. Это, кстати, очень важно в плане детского обучения. Дети делают хорошо только то, что им интересно. А система школьного образования построена так, что с интересом ребенка никто не работает. Она построена на том, что ученик должен. А почему должен? Мне всегда была интересна математика. Мои родители поощряли мои занятия и мой интерес, и не сильно шпыняли за остальные предметы.

– Не страшно было поступать в МГУ?

– МГУ – это была мечта. Для меня люди, которые учились в МГУ, были… небожители. А когда я впервые увидел главное здание МГУ, я сказал: «Хочу здесь учиться». Трудно сказать, верил ли я или не верил, что поступлю. Мне казалось, что я могу. И приложил к этому максимум усилий. Поступал я в два университета – в МГУ и МФТИ. Прошел в оба и, конечно, выбрал МГУ.

– Вы не чувствовали к себе пренебрежительного отношения, как к провинциалу?

– Нет! Мехмат – это факультет, на котором совершенно отсутствуют понты. Царит замечательная дружелюбная атмосфера. Потому что на мехмат не поступают по блату. Помню, когда в первый день учебы мне позвонила мама с вопросом: «Сынок, ну как?» Я ответил: «Мама, я тупой!» Вообще я считал себя талантливым математиком. Но когда приехал в МГУ, увидел другой уровень. На факультете половина студентов – из регионов. Все разные, у всех разные таланты. И есть люди гениальные, у которых математика в крови.

– Считается, что математики – эдакие чудаки, не от мира сего, «штанишки по грудь, брючки в носочки». Это правда?

– Конечно, есть определенная категория ребят, которые немного смешные. Это правда. Просто гениальные люди – они другие. У них какие-то параметры мозга зашкаливают, а какие-то не развиты. Но внутри мехмата это абсолютно нормально воспринимается.

Помню, какую-то задачу мы решали группой несколько дней. И даже не могли понять, с какой стороны подойти к решению. Потом мы решили спросить одного такого «смешного» нашего однокурсника, он двукратный победитель международной олимпиады по математике. Он посмотрел задачу и сказал: «Записывайте».

– Где вы жили во время учебы?

– Как все, в общаге. Сначала с тремя соседями в одной комнате с двухъярусными кроватями. Мехмат учится в главном здании МГУ, а на старших курсах и живет в нем. И я тоже жил на 15-м этаже с видом на Москву. До сих пор, когда проезжаю мимо, мое сердце трепещет.

Курса со второго я уже понял, что в Калугу не вернусь. Я полюбил Москву. Там такая энергетика – очень быстрая, живая, которая заставляет что-то делать. Мне она подходит. В Москве я нашел настоящих друзей.

Математика настолько круто развивает мозг, что после мехмата МГУ можно работать где-угодно. Мы решали такие задачи, после которых понимаешь, что ничего невозможного нет.

– У вас было понимание, кем вы станете после окончания института?

– Математика настолько круто развивает мозг, что после мехмата можно работать где угодно. Я знаю журналистов после мехмата, крутых ученых, бизнесменов, программистов. Мы решали такие задачи, после которых понимаешь, что ничего невозможного нет.

Я быстро понял, что никогда не стану ТОП-10 мехмата, потому что у меня просто не хватает таланта и, может быть, базы. Начал участвовать в чемпионатах по решению бизнес-кейсов. Летом после 2-го курса устроился бизнес-аналитиком в компанию «Видео Интернешнл», которая занимается продажей рекламы. А через год вместе с друзьями мы создали свое рекламное агентство. Делали рекламную продукцию для малого и среднего бизнеса, доросли до 500 тыс. долларов оборота в год. Но в какой-то момент я выдохся. На крутые проекты и крутых специалистов у нас не хватало ресурсов. Поэтому приходилось работать с мелкими заказами, а это неинтересно. И бизнес вроде как растет, но не туда. А личного роста нет совершенно. Тогда я продал свою долю партнеру и вышел. Это был пятый курс.

– А что дальше?

– Одновременно с этим я участвовал в кейс-чемпионате компании McKinsey. Это крупная известная компания стратегического консалтинга. Наша команда заняла второе место. И мы, три участника команды, бросили свои работы, и начали готовиться к конкурсу на замещение вакантной должности в этой компании. Туда очень сложно попасть: 100 человек на место, шесть собеседований, строжайший отбор. И я выиграл! В McKinsey я проработал почти пять лет. Это был большой тренинг лично для меня. McKinsey – это очень большая зарплата, очень крутые проекты, очень напряженная работа. И вроде бы все шло отлично. Но в один момент я задался вопросом: «ОК. Андрей, хочешь ли ты стать партнером?» И ответил сам себе – нет. «А чего ты хочешь?» И понял, что не могу ответить себе на этот вопрос. В тот момент было ощущение, что я на огромной скорости вылетел в невесомость. У меня случился серьезный кризис. Я взял длинный полугодовой отпуск, чтобы разобраться в себе и определиться с выбором пути.

– Чем вы занялись?

– Меня всегда интересовало искусство и культура, но я в этом ничего не понимал и очень хотел разобраться. Например, почему «Черный квадрат» Малевича – великое произведение искусства? Как понимать Кафку? Почему Феллини крутой? Я пытался найти людей, которые объяснят мне это просто и понятно. Но все, кого я спрашивал, делились на две категории: одни говорили – мы тоже не понимаем. А вторые – иди изучай теорию, и потом мы с тобой поговорим… Так родился наш проект «Культурная платформа Синхронизация». Мы сделали курс мини-лекций об искусстве, которые просто и интересно рассказывают о сложных областях философии, музыки, живописи, литературы… Сейчас это один из самых больших лекториев Москвы. Этот образовательный проект выдернул меня из состояния неопределенности. Я понял, что образование прекрасно соответствует моим требованиям к деятельности. Первое – мне хотелось делать что-то кармически правильное. Второе – делать что-то значительное. 

Образование прекрасно соответствует моим требованиям к деятельности. Первое – мне хотелось делать что-то кармически правильное. Второе – делать что-то значительное

– С чего началась «Алгоритмика»?

– С вопроса, как и чему мы должны учить детей? В мире есть две мысли по этому поводу. Что нужно учить навыкам XXI века и профессиям XXI века. Навыки XXI века – это критическое и логическое мышление, это умение работать над проектами, поставить задачу и решить ее по частям, это креативное мышление и умение работать в команде. Профессии XXI века – цифровые, инженерные профессии, интернет-инженерия. Программирование успешно сочетает в себе и одно, и второе. Я начал изучать, как в мире учат программированию, и нашел очень интересную разработку в Массачусетском университете. У меня сразу сложилось в голове, как это можно доработать, чтобы это стало очень крутым образовательным продуктом. Собрал команду, и осенью 2016 года мы запустили первые группы «Алгоритмики».

– Расскажите подробнее, в чем суть?

– «Алгоритмика» – это основы программирования. Идея алгоритмики – это IT-платформа, софт в первую очередь, который помогает учителю. Есть онлайн-система, с помощью которой проходят уроки программирования. Дети и учитель работают в классе, каждый за своим компьютером, но в едином интернет-пространстве. Курс построен в форме квеста, игры, чтобы детям было интересно. Система сама определяет уровень ребенка и выдает следующую задачу в зависимости от его возможностей. Это позволяет в одной группе, по одной и той же теме работать с совершенно разными детьми. Система дает подсказки, теоретические обоснования, направляет ребенка. Много элементов, которые мотивируют детей. За решение каждой задачи ученики получают баллы. Одновременно с этим у преподавателя тоже есть свой интерфейс. При этом преподаватель лично работает с каждым ребенком, видит, у кого что не получается, разбирает каждую задачу. В конце образовательного курса наши ученики делают индивидуальный проект – например, мультфильм или компьютерную игру, которую можно выложить в Интернет и играть с друзьями. Представляете?

Мы постоянно совершенствуем систему, «учим» ее точнее индивидуализировать образовательный трек для каждого ребенка, в это инвестируем. Над проектом работает огромная команда – 50 человек. Сегодня «Алгоритмика» – это 10 тысяч детей и более 40 городов по всему миру. Мы стартовали в Австралии, Польше, Казахстане, на Кипре.

– Как вас принимают за границей?

– Сложный момент, что Россия под санкциями. Когда слышат, что мы стратап из России, многие напрягаются. При оценке рисков это значит умножить на ноль. В российский стартап практически невозможно получить западные инвестиции. И я так понимаю, что лучше в ближайшие несколько лет не станет. Но мы планируем выйти на американский рынок. Он в сто раз больше, выше доходы, и все открыты к инновациям.

– А в России есть заинтересованность в ваших проектах?

– Мы делаем большой проект в Азербайджане. Там очень хотят обучать детей в соответствии с современными требованиями. Совместно с их министерством образования разрабатываем курс нового школьного предмета «Цифровые навыки», который будет введен во все школы страны. В России год назад мы были разработчиками проекта при поддержке Министерства связи и образования России «Час кода» – по программированию для детей. Точечно мы сотрудничаем со школами, ведем переговоры с отдельными регионами. Подали заявку, чтобы стать резидентами Сколково. На федеральном уровне пока ни с кем не общались.

В России образование очень консервативно, технологии в него заходят медленно. Но рано или поздно это все равно случится.

Я знаю, что наш проект может изменить образование во всем мире. Хочу, чтобы миллионы людей учились новым технологиям по нашим, российским разработкам. И это моя большая цель. Ради этого, возможно, мне придется уехать на какое-то время. Но я не хочу уезжать навсегда. Я действительно люблю Россию, русскую культуру, ментальность. И понимаю, что куда бы не приехал, везде буду чужим. Никогда я не буду понимать людей там, как понимаю своих.

– Как складывается ваша жизнь?

– Мне очень не хватает математики, напряжения мозга. В бизнесе до пика, как было во время учебы, все-таки не доходит. И я постоянно ищу себе дополнительную нагрузку: решаю задачки, смотрю лекции по математике. И с радостью чувствую, как скрипят «шестеренки» в моей голове.

В отличие от многих, для кого переезд в Москву становится тяжелым испытанием, молодая калужанка Елена Павлюткина сравнивает это событие с настоящим глотком свежего воздуха. В прошлом бухгалтер, а ныне профессиональный визажист, за плечами которого работа в качестве главного стилиста Олимпиады и Паралимпиады Сочи-2014, – этот человек покорил столицу в буквальном смысле этого слова.

- Мысль сменить профессию пришла спонтанно? Или вы всегда хотели стать визажистом?

– Мне с детства нравилось делать макияж себе и своим подругам. Но я даже не думала, что этим можно заниматься профессионально и зарабатывать на этом деньги. Именно переезд в Москву подтолкнул меня к тому, чтобы исполнить свою детскую мечту. В Москве, изучая множество глянцевых журналов, я поняла, что эта индустрия очень быстро развивается, а визажист – уже полноценная профессия.

— Ваши родители тоже творческих профессий?

– Нет, абсолютно. У них техническое образование. Но я помню с детства, как моя мама могла часами сидеть возле зеркала и делать себе макияж. Еще она очень красиво рисовала. Возможно, я переняла эту любовь к кистям и краскам от нее.

— В какой момент вы решили переехать в Москву?

– Для меня Калуга как город для жизни всегда был мал. Со школьных лет мне хотелось большего: высоких домов, широких улиц, просторов, а главное – возможностей. В Калуге я обучалась на бухгалтера. Успела поработать по профессии и здесь, и в Москве. Однако очень быстро поняла, что работа с бумагами и цифрами – это не мое, и решилась пойти на курсы макияжа. Днем я работала, а вечером училась на визажиста.

— Как жили первое время в столице? Насколько было трудно?

– Наоборот, приезд и первое время в Москве были для меня легкими и беззаботными, ведь я уехала туда не одна, а с мужем. Он работал, я тоже быстро устроилась. Трудно стало тогда, когда я решила все кардинально изменить и начать жизнь с нуля.

— Какими были ваши первые шаги в новой жизни?

– После окончания курсов в школе визажистов директор предложил мне остаться там преподавать. Поначалу мне было немного страшно принять это приглашение. С одной стороны, у меня была стабильная работа, которая давала уверенность в завтрашнем дне, а с другой – большая возможность воплотить свою мечту в жизнь. И желание пересилило страх, несмотря на то, что никто тогда в этом решении меня не поддержал: ни родители, ни друзья. Параллельно с преподаванием в школе я работала визажистом в студийных и свадебных съемках. Скоро мне предложили работать гримером в кино. Это оказалось очень изматывающе: работа длилась с раннего утра до поздней ночи, бывало даже без выходных. Несколько лет я работала в зарубежном кино на Ближнем Востоке, мы снимали исторический многосерийный фильм в Марокко. Съемки проходили в пустыне, при высоких температурах, поэтому грим просто «стекал» с лица актеров, и нам приходилось быть всегда начеку, чтобы в любой момент его подправить. Несмотря на эти сложности, для меня это был колоссальный и очень интересный опыт.

— Что вас удивило в москвичах?

– Меня искренне поразило, что коренные москвичи годами не бывают на Красной площади или на центральных улицах города. Они живут в своем районе, где у них поблизости есть детский сад, школа, работа, и они совершенно не задумываются о тех красотах, которые таит в себе российская столица. Сама я за пять лет исколесила Москву вдоль и поперек, знала практически каждую улицу.

— Как вас принял город и его жители?

– Есть очень важная вещь: не важно, как тебя кто-то принял. Важно то, как ты относишься к людям и событиям, которые тебя окружают. Лично я очень хотела жить в Москве, была переполнена положительными эмоциями, оказавшись там впервые, поэтому и ответная реакция была соответствующая. Я ехала в Москву, чтобы прочувствовать атмосферу этого города. И он оправдал мои ожидания.

Не важно, как тебя приняли где-то. Важно то, как ты относишься к людям и событиям, которые тебя окружают. Когда я ехала в Москву, я была переполнена положительными эмоциями, и столица ответила мне тем же.  

— Как вы попали в команду визажистов сочинских игр? Какими были тогда ваши задачи?

– Однажды раздался телефонный звонок от департамента церемоний награждения с приглашением возглавить команду визажистов Олимпийских игр в Сочи. Для меня это стало настоящим шоком, я долго не могла поверить в услышанное. Но я ответила «да» незамедлительно. Уже в январе мы приехали в Сочи, и у нас начались репетиции. На протяжении всей Олимпиады и Паралимпиады я занималась оформлением внешнего вида девушек из церемониальной группы, спортсменов и чемпионов. Под моим непосредственным руководством разрабатывались корпоративный макияж и форма укладки волос, которые должны были подчеркнуть красоту каждой девушки и максимально подойти под любой тип внешности. Для работы на Олимпиаде мной была собрана команда профессиональных визажистов и стилистов по прическам. Помимо работы над внешностью, мы также проводили обучающие мастер-классы по макияжу и прическам.

— В чем была особенность работы со спортсменами?

– Спортсмены – это люди, большую часть своей жизни отдавшие тренировкам и соревнованиям. У них другое восприятие мира и красоты. Они не стремятся приукрасить себя внешне и очень редко пользуются косметикой. Мне посчастливилось работать с Евгением Плющенко, Татьяной Волосожар, Дарьей Домрачевой. Это очень скромные и воспитанные люди. Я ими восхищаюсь.

— Какой опыт вы получили в итоге?

– Самое важное, чему я научилась, – это выполнять свою работу качественно и в максимально сжатые сроки. Все награждения проходили в режиме он-лайн, и мы не имели права на ошибку. Возглавлять команду визажистов Олимпиады – это наивысшая мера ответственности, которую только можно себе представить. Моей задачей было не просто набрать команду профессионалов, а сделать так, чтобы эта команда работала, как часы.

— Высокая ли конкуренция в Москве среди визажистов?

– Конкуренция высокая. Но чаще всего визажист стремится освоить какую-то одну сферу, например, работать только с невестами, или в кино, или в театре, или на модных съемках. Я же успела попробовать себя в самых разных направлениях, потому что мне это интересно. Кризис, который случился в прошлом году, отсеял с рынка самых слабых его участников. Кризис вообще всегда делает рынок «чистым».

— Есть ли у вас фирменный стиль в работе?

– У меня работает основное правило: я всегда стремлюсь сделать женщину неотразимой, яркой, преобразить ее. Однако иногда это стремление может мешать. Например, на fashion-съемках красота девушки отходит на второй план, потому что главное – это поддержание имиджа марки. Но, кто бы ни попал в мои руки, я всегда стараюсь подчеркнуть в нем все самое красивое. Бывало, что после моих уроков макияжа девушки сразу выходили замуж!

— С какими чувствами вы возвращаетесь в Калугу? Смогли бы вы вернуться обратно навсегда?

– Я стараюсь всегда навещать свою семью, которая осталась жить в Калуге, но, несмотря на маленькие расстояния с Москвой, из-за своей занятости я делаю это очень редко. Но я замечаю, что Калуга меняется в лучшую сторону. Однако вернуться сюда навсегда я бы, скорее всего, уже не смогла. Я настолько срослась с Москвой своими мыслями, амбициями, что уже не смогу обойтись без нее. В Калуге нет тех возможностей, которые нужны моей профессии, ниже спрос на услуги визажиста или стилиста. В Москве есть девушки, которые ходят в салоны, делают профессиональный макияж для того, чтобы потом просто пойти на работу. Пока этого нет в Калуге, мне очень тяжело представить, что я смогла бы жить здесь комфортно.

— Поступают ли вам предложения о работе зарубежом?

– Да, и, более того, сейчас я живу на две страны. В ближайшее время я собираюсь переехать в Италию. Какое-то время я стажировалась в Милане, потом побывала в Риме и просто влюбилась в эту страну, ее теплый климат, море. Перед переездом в Италию у меня практически нет страхов и переживаний. Ведь когда совершаешь один сложный шаг в жизни, все остальные уже воспринимаются намного проще. Для меня вообще нет слова «сложно». Я воспринимаю его как «чуть труднее, чем лежать на диване».

— А сейчас как родные относятся к вашим успехам?

– Они поддерживают меня во многих решениях, потому что понимают: спорить со мной бесполезно. Я привыкла делать то, что близко мне, идти к цели и не ждать ни от кого советов.

— Что можете посоветовать тем калужанам, которые думают ехать или не ехать в столицу?

– Страх перед неизвестностью есть всегда, и от него никуда не деться. Но хороший способ его преодолеть – это идти вперед вместе с ним. Если у вас что-то не получается, если обстоятельства складываются не в вашу пользу, у вас всегда есть возможность собрать чемодан и уехать обратно в Калугу. Но можно выбрать другой путь: трудиться изо дня в день, нарабатывая опыт, становиться сильнее. Кто-то сходит с этой дистанции. Но те, кто остается, получают главный приз. Жизнь – одна. Не нужно слушать, что скажут другие. Поступайте так, как велит вам сердце. Ведь это ваша жизнь и только вы несете за нее ответственность.

текст: Мария Сушкова
фото: Айк Сенекеримян и из личного архива Е. Павлюткиной

Антон Азаров – обычный калужский мальчишка, в недалёком прошлом воспитанник детского дома, сегодня выступает на крупных фестивалях и концертах бок о бок с самыми известными исполнителями. Это только первые шаги молодого артиста в большом шоу­бизнесе, но они уже принесли свои плоды: песни Антона  завоёвывают всё большую популярность, а его дебютный клип на песню «Не бойся» можно увидеть в эфире музыкальных телеканалов  и интернет-­порталах, посвящённых популярной музыке.

 - Антон, скажи, какие воспоминания у тебя остались о детстве?

– Хочу сказать, что о детстве у меня исключительно приятные воспоминания, я очень горжусь своим воспитанием, несмотря на то, что у меня нет родителей.

Я воспитывался в одном из лучших детских домов страны. Это я могу сказать как человек,  который работает в благотворительной деятельности. Потому что Азаровский детский дом одним из первых перешёл на систему семейного воспитания. Там живут не группами, а семьями. Братьев и сестёр не разлучают. К тому же, мои воспитатели были родственниками между собой: мама,  Светлана Алексеевна Архипова, и её дочери Ирина и Оксана. Я очень признателен им за их труд.

Детство у меня получилось  насыщенное и яркое. С первого класса я, будучи в нашей музыкальной группе, участвовал во многих концертах.  Часто приходилось выступать на сценах крупных предприятий. В неделю – по 2-3 концерта. Это очень серьёзный график. Затем прибавились регулярные гастроли за пределами нашей страны: Венгрия, Финляндия, Швеция. Во втором классе я уже пел в сопровождении симфонического оркестра. Все наши концерты были благотворительными. От продажи билетов приобреталось все необходимое для детского дома: одежда, обувь, бытовые принадлежности.

– Какая была твоя первая песня, которую ты пел перед большой аудиторией?

– Это «Детство», которую исполнял Юрий Шатунов. Под эту песню многие в зале плакали.  Часто нам передавали подарки после выступления.

– Ты сильно волновался перед выступлениями?

– У меня никогда не было волнения. Для меня самый главный критик – это я сам. Понравится ли мне моё выступление или нет – вот это для меня волнительно. Главное, чтобы я себя оценил на достойном уровне. Прежде всего, моё мнение основывается на оценке близких мне людей, но в то же время я его корректирую сам. Я не считаю нужным волноваться перед другими людьми. Потому что если ты в себе не уверен, то зачем тогда выходить на сцену?

Во втором классе я уже пел в сопровождении симфонического оркестра и  гастролировал по Европе  

–  В те времена вы исполняли популярные композиции, а когда началась твоя  карьера как автора и исполнителя своих песен?

– Лет в 17 я понял, что пора создать что-то своё.  На перепевках старых хитов далеко не уедешь. Учиться на известных композициях удобно, но развиваться можно только на своём творчестве. Поэтому сейчас я выступаю только со своими песнями.

– А в различных конкурсах ты часто принимал участие?

– Да, конкурсов и кастингов было очень много и тогда, и сейчас. Мне часто приходилось слышать: «Нет, вы нам не подходите». Но здесь любому исполнителю важно понимать, что когда тебе говорят НЕТ, нельзя разочаровываться и опускать руки. Напротив, нужно верить в себя, смотреть в себя и понимать, что в тебе ещё не хватает, чтобы услышать заветное ДА. Работать над собой и пробовать снова. Мне и сейчас нередко говорят НЕТ, но я расцениваю это как повод для дальнейшего саморазвития.

Например, несколько раз мы принимали участие в национальном отборе для «Новой волны», и  моё достижение: несколько лет подряд я попадал в десятку сильнейших артистов от России.

– Ты часто поёшь дуэтом с известными артистами, дуэт с кем из них тебе запомнился больше всего?

– Было очень много дуэтов: с группой «Айова», с Юлей Ковальчук, Викторией Дайнеко и с Ириной Дубцовой. От Ирины Дубцовой я, можно сказать, заразился её потрясающей энергетикой. Она профессионал очень высокого класса. Она очень открыта к общению. С ней очень приятно было работать.

– Сейчас ты живёшь и работаешь в Москве, как тебе удалось перебраться в столицу?

– Очень большое место в моей жизни занимает благотворительный фонд Ирины Кудриной «Северная корона». Мы с Ириной знакомы уже почти 10 лет. Фонд её существует 12 лет.  Когда я ещё воспитывался в детском доме, Ирина увидела меня на выступлении в Москве в театре Терезы Дуровой. Там мы познакомились, и с тех пор она мне всячески помогает.

Когда я закончил 11-й класс и предстояло выбрать, куда пойти учиться, мне помогли мои воспитатели. Они сказали, что творческая карьера – это очень хорошее хобби, приносящее деньги, но основная профессия тоже должна быть. Я выбрал наш Калужский государственный университет, который закончил с красным дипломом. Учился я на специалиста по работе с молодёжью. Параллельно с учёбой, благодаря Ирине Кудриной, я регулярно приезжал в Москву и занимался уроками по дикции, по речи, по правильному дыханию.

Благодаря Ирине я сейчас продолжаю работать над своим сольным диском. У меня есть уже более 15 треков. Это очень серьёзная заявка, потому что появилась возможность  выбрать подходящий трек на любое мероприятие.  Постепенно появляется полноценная программа для выступления.

Поскольку я хорошо знаю жизнь детей в детских домах, мне предложили работать в благотворительном фонде.  Фонд «Северная корона» занимается медицинской, образовательной и культурной поддержкой детей. У нас самое большое количество детских учреждений по всей России, которым мы помогаем.

Регулярно я приезжаю и в свой детский дом. Мы со Светланой, которая на сегодняшний день не только моя девушка, но и мой концертный директор, приходим в гости в мою семью, играем с детишками, устраиваем с ними различные мероприятия, конкурсы.

Мне кажется, что детям из детского дома не столь важны подарки. Многие приезжают сегодня в детские дома с большими коробками. Вручат и всё – больше их никто не видит. А детям важнее, когда ты с ними проводишь время, общаешься. Это более действенно.

– Работа в фонде –  это благородное дело, а как сама жизнь в столице у тебя складывалась?

– Начну с того, что Москва –  это город, в котором ты никому не нужен. Здесь главную роль играют связи и стремление человека жить хорошо. Если ты готов к тому, чтобы тысячу раз услышать НЕТ и лишь один раз – ДА, тогда можно и рискнуть. Сказок здесь не бывает. Для того чтобы  получить хорошую должность, тебя должны либо пригласить на неё, либо знать.

У меня получилось так, что я приехал к людям, которые меня знали и ждали. Тем более я приехал вдвоём со Светланой. Да, бывало нелегко. Но я считаю, что оно того стоило.

Сейчас мы снимаем квартиру в центре, в хорошем районе.

– А время на личную жизнь остаётся или всё приходится посвящать работе?

– Год мы посвятили раскрутке моей песни «Не бойся». На нее же сняли мой первый клип, съемки проходили в Николо-Ленивце. Интересно, что многие потом восхищались тем, как здорово мы вложились в декорации. И мало кто догадывался, что это настоящие арт-объекты. Сейчас трек «Не бойся» стал уже весьма популярным.

Но, несмотря на такую занятость, у нас остаётся время путешествовать. Мы очень это любим. В этот Новый год, например, мы воплотили  мечту и встретили его в Доминикане.

 Детям из детского дома не так важны подарки. Для них важна совместная игра, общение. Я регулярно приезжаю в свой детский дом, устраиваю с ними мероприятия, конкурсы. 

– Как ты считаешь, работа в шоу-бизнесе для тебя временное явление, или ты хочешь задержаться в нём надолго?

– Я всегда говорю, что если у молодого артиста есть свои два-три слушателя – значит,  труды не напрасны. Это значит, что твоя музыка кому-то нравится. Мы продолжаем заниматься и совершенствоваться в этом направлении. А для того, чтобы думать о том, что будет дальше, надо трудиться сейчас. Бесспорно, мне бы хотелось, чтобы мои авторские песни дошли до как можно большего количества слушателей, чтобы каждый нашёл в песнях что-то своё.

– На какую аудиторию рассчитаны твои песни?

– Сейчас я в основном пою о любви, о высоком, о прекрасном, о светлом. Поэтому сейчас моя аудитория – это больше молодёжь. Хотя у меня есть и такие песни, которыми я по-настоящему горжусь. Например, «Хранитель». Я бы мог спеть ее сам, но считаю, что она пока для меня серьезна. Мне бы очень хотелось, чтобы ее исполнил кто-то из известных артистов.

Я часто отсылаю артистам свои треки. Ведём переговоры.

– Когда можно ждать твой первый альбом и  твой сольный концерт?

– Для начала нужно наработать свою визитную карточку. А что для артиста может стать визитной карточкой? Конечно, это твои песни. Они уже есть, и люди о них знают и любят. Есть слушатели и в Калуге. Но донести песни хочется и посредством клипов, чтобы расширить аудиторию. Сейчас они постоянно мелькают в Интернете и в телеэфире. Аудитория растёт. Альбом станет знаковым этапом моего творчества.

– Для  ребят и девушек, которые мечтают о большой сцене, что бы ты пожелал?

– Сейча век Интернета. Я не очень верю в силу конкурсов. Но если ты пишешь песни и исполняешь их, то можно потратить деньги на профессиональную запись и выложить ее в Интернет. Очень многие артисты на Западе начинают именно с этого. Первый трек становится популярным, и твою следующую композицию уже будут ждать. А за ней ещё одну. Именно так себя и надо продвигать в массы.

Если ты понравишься кому-то, тебя сами найдут. Мне, как видите, в этом повезло.

Текст: М. Андросов
Фото М. Андросов и из личного архива А. Азатова

p

Игорь Каграманов – в недавнем прошлом сотрудник телерадиокомпании «Ника». Его  проекты, автором и ведущим которых он был вместе с Валентином Савицким, известны многим. Однако задерживаться на калужской земле Игорь не стал и уехал покорять столицу.

Сегодня Игорь – выпускник факультета кинорежиссуры Всероссийского государственного института кинематографии,  приехал в Калугу для съёмок своего нового игрового фильма. Мы встретились с ним на съёмочной площадке. Времени едва хватило, чтобы задать режиссёру несколько вопросов во время настройки съёмочного оборудования. 

– Игорь, что  стало толчком для того, чтобы перебраться в Москву?

– Безусловно, толчком послужил проект «Победа. Дни войны».  Работая на телекомпании «Ника», мы решили снять к 9 Мая документальный фильм о боях на Калужской земле.  Там было несколько игровых эпизодов.  Снимали зимой. В лютый мороз. С раннего утра до позднего вечера. Бывало, что после завершения очередной смены мы буквально валились с ног от усталости. И никто не жаловался. Все работали в едином порыве, и, наверное, благодаря этому фильм получился удачным.   «Победа. Дни войны» был удостоен премии им В. Кирюхина.  Его показывали на фестивалях в различных городах. А мне тогда знающие люди, посмотрев фильм, посоветовали поехать и попробовать свои силы в Москве. Что я и сделал.

– И как всё развивалось после твоего переезда в столицу?

– Я всерьёз решил заняться своим обучением, чтобы не топтаться на месте. Помню, когда  «Победа. Дни войны» был снят, я почему-то подумал, что  теперь всё знаю и умею. Дайте мне денег, и я смогу сам снять большое кино. На самом деле это глубокое заблуждение. И сейчас я понимаю, что вообще ничего не знаю и делаю лишь первые  шаги в этом направлении. Учиться очень надо! Школа ставит тебя на место, показывает, кто ты есть на самом деле.

Мне очень хотелось попробовать самому начать снимать кино. И я решил поступить во ВГИК.   Но денег для того, чтобы начать там обучение, у меня не было.  Чтобы собрать нужную сумму, я с головой окунулся в работу:  съёмка сюжетов, рекламы, социальных роликов. Я брался за любой заказ.

К тому же я хотел попасть к определённому мастеру – к известному  режиссёру Валерию Бакиевичу Ахадову.  Поскольку он набирал группы непостоянно, мне пришлось выждать год, чтобы оказаться у него.

– И всё-таки свой первый фильм ты приехал снимать в Калугу.

– Да, в прошлом году я снял свою первую короткометражку.  Сценарий к этому фильму написал мой друг Валентин Савицкий. А почему Калуга? Всё-таки родной город, знакомые улицы, старые друзья и коллеги, с которыми мы снимали «Победу. Дни войны».   В фильме  роли исполняли актёры нашего калужского драматического театра. Для меня этот фильм стал разминкой перед работой над более серьёзными проектами. Картина в итоге получилась достаточно интересная, жизненная (название фильма «Х.У.» – Икс Игрек. – Прим. автора).  В основе сюжета – взаимоотношения научного сотрудника, роль которого исполнил Леонид Клёц и его жены (Светлана Никифорова. – Прим. автора), которая работает медсестрой в больнице и мечтает о лучшей жизни.   

Учиться очень надо! Школа ставит тебя на место, показывает, кто ты есть на самом деле.  

Конечно, ошибки и недочёты в работе были. И это только мои ошибки и ничьи другие. Я как режиссёр-постановщик несу полную ответственность и за игру актёров, и за свет, и композицию в кадре, за монтаж, и много за что ещё.

– А как твой руководитель оценил работу?

– Меня разнесли в пух и прах. Мы даже несколько раз ругались. Но тут важно, какую задачу мы ставили, снимая этот фильм. Задача была – проверить силы, смогу ли я посредством кинокадра рассказать историю. О качестве истории речь пока не велась. История в итоге получилась. Значит, с поставленной задачей я справился.  И, конечно, здесь немалая заслуга и актёров, и оператора, и композитора, Сергея Зеленцова, который написал хорошую музыку и финальную песню.

В целом мы оценили работу положительно, хотя, конечно, вопросов появилось немало.

– Сейчас ты начал работу над новым фильмом. Что он для тебя?

– На сей раз это мой дипломный проект. Я рассчитываю, что эта картина станет моей визитной карточкой.  Продюсеры будут смотреть на целостность истории, на качество исполнения, на актёрскую работу, словом, на все нюансы, чтобы в итоге у них сложилось соответствующее мнение обо мне как об авторе.  Этим фильмом я ставлю перед собою принципиально новый уровень задач и надеюсь, что у меня получится с ними справиться.

– О чём будет этот фильм?

– Вообще, пока проект находится в работе, есть много тонкостей и секретов, которые я не хотел бы раскрывать. Скажу только, что жанр картины – драма.  Тяжёлая и эмоциональная. И это накладывает дополнительные требования к качеству работы. (Рабочее название фильма – «Машка». – Прим. автора.)

– Может ли в будущем эту картину увидеть массовый зритель?

– В будущем планируем обширную программу для демонстрации  картины. Это целый ряд фестивалей, как в России, так и за рубежом.  Разумеется, в кинотеатрах она не пойдёт, и прежде всего по той причине, что короткий метр игрового кино в России неинтересен никому, к сожалению.

– А можно ли организовать кинопроизводство в Калуге?

– В провинции продакшен как таковой невозможен в принципе.  Прежде всего, потому что для его организации нужно очень много сил и материальных затрат. В Калуге на это никто не пойдёт.  Сложность не только в отсутствии соответствующего оборудования, но и в специалистах.  Конечно, талантливые люди есть везде.  Есть стремление и у калужских ребят делать  свой продукт. Но для таких профессий нужен очень большой опыт, который в малых городах получить попросту негде. Кино в России только начало подниматься с колен. За последнее время появилось немало отечественных картин, которые можно, нужно  и по-настоящему  интересно смотреть. И за которые не стыдно.

– Есть ли у тебя из современных режиссёров свои кумиры?

– Нет.

– А из классиков?

– Тоже нет.  Не побоюсь показаться банальным, но мне очень нравятся некоторые картины  Андрея  Тарковского. Михаил Калатозов и Сергей Урусевский – это для меня эталон мастерства.  Фильм «Летят журавли» можно смотреть хоть двадцать, хоть тридцать раз. Это величайшие мастера отечественной кинематографии. Но, повторюсь, это не кумиры. Кумиры – это те люди, которым хочется подражать. Я никому не хочу подражать. Я хочу найти своё видение.

Текст и фото: Михаил Андросов

Калужанин Вадим Сигутин всю свою сознательную жизнь стремился в Москву. В результате добился успеха в столице, но от Калуги не открещивается и даже подчеркивает свое происхождение.

- Вадим, почему тебя так тянуло в столицу?

– У меня близкие родственники жили в Москве. Я часто приезжал туда в юности, и мне очень нравился ритм жизни, активность этого города, постоянное движение. Там, даже если ты остановишься, тебя заставят двигаться. Мне хотелось этого.

– Это касается только приезжих? Или Москва всех заставляет двигаться.

– Я уже девять лет там живу и понял, что приезжие все-таки более мотивированы, чем коренные  москвичи. Я часто видел людей, которые только «сошли с поезда». Эти люди более работоспособные, более целеустремленные, готовые на многое. У них глаза горящие, живые. Опять же, мне кажется, что москвичи в большинстве своем немного ленивые. Есть, конечно, среди них очень талантливые, трудолюбивые люди. Но большинство не будет делать лишних телодвижений.  Именно поэтому «на старте» приезжие имеют больше шансов. Большинство из них понимает, зачем они едут. Кто-то ищет решение проблем, кто-то за самореализацией…

– А кто-то за деньгами?

– Может быть. Но мне кажется, это мифическое понятие. Деньги – вопрос диалектический. Смотря с чем сравнивать. Мне кажется, что Калуга в этом плане не менее привлекательна.

– Расскажи, пожалуйста, вкратце свою биографию.

–  Я жил в Калуге. Учился в 26-й школе. В последнем классе решил поступать в медицинский институт. Не знаю, почему. В семье до меня не было врачей. Может быть, специфика жизни в Анненках как-то повлияла?.. Там живут либо врачи, либо преподаватели Тимирязевки, либо спортсмены.

Конечно, мне очень хотелось учиться в Москве. Но в тот год в Калуге организовали пилотный проект – выездные подготовительные курсы Смоленской медицинской академии. Они проводились с октября по май. Выпускные экзамены с курсов при благоприятном исходе засчитывались как вступительные. 19 мая  я уже знал, что поступил. И в 16 лет я приехал учиться в Смоленск.

– Ты жил в общежитии?

– Да-да, у меня была типичная студенческая жизнь. Шесть лет – шикарно! Я считаю, детей обязательно надо отправлять учиться в другой город. Я вспоминаю студенчество как лучшее время. Все было: учеба, КВН, города разные… А вот родителям было тяжелее, мне кажется. Я очень благодарен своим папе и маме,  Николаю Степановичу и Тамаре Николаевне, они потратили много сил, чтобы я мог учиться в другом городе и затем уехать в столицу.

– Как тебе давалась учеба в медицинском институте?

– Начнем с того, что Смоленская академия – очень сильный вуз. Об этом много говорилось там, и потом я это понял, когда общался с коллегами из других медицинских вузов. На сегодняшний день в голове сохранилось все, что было приобретено за время учебы.  Но никаких проблем с учёбой не было. Вуз окончили со слезами на глазах. Получили дипломы, дали клятву российского врача и стали думать, что делать дальше. Была возможность остаться в Смоленске, но я хотел уехать в Москву. Департамент здравоохранения предложил мне интернатуру в трех городах на выбор: травматология в Ростове, гинекология в Воронеже и семейная медицина в Москве. Выбор был очевиден.

– Как строилась твоя карьера?

–  Сначала работал выездным врачом-терапевтом, помотался по Москве и ближайшему Подмосковью. Зато город теперь знаю хорошо. Потом я стал семейным врачом, потом заведующим отделением семейной медицины в частной клинике. Потом главным врачом одной поликлиники, второй, третьей… И сейчас я директор по Западному, Юго-Западному округу Москвы Сети поликлиник «Семейный доктор». Сегодня я не практикую, деятельность моя связана с администрированием. 

– Слышал ли ты хоть раз в свой адрес «понаехали»?

– Я к этому очень спокойно отношусь. Я считаю себя калужанином и не стыжусь этого. Здесь я родился, этот город меня воспитал, дал мне возможность учиться, развиваться. Когда говорят «понаехали», я отвечаю: «Ну и что!» Я ни у кого ничего не украл, свой кусок хлеба зарабатываю сам, можете лучше – пожалуйста. Я считаю, что очень многое в жизни определяет мотивация – чего ты хочешь и зачем?

– А у тебя какая была мотивация?

– Самореализация. Я чувствовал в себе большое желание работать с людьми.

– Это можно и в Калуге делать.

– Скажу так, видимо, в силу особенностей характера, мне хотелось всего и побыстрее. Грубо: я не хочу стать министром здравоохранения в 60 лет, я хочу в 40! В Москве это возможно. В Москве больше доверия молодым.

– Жена тоже не москвичка?

– Жена из Одессы. А познакомились мы в Брянске. Сегодня мы с женой и двумя детьми живем в собственной квартире, которую купили в ипотеку. Такой стандартный случай. Официально мы все уже москвичи.

– Опиши, какая она – твоя Москва?

– Москва красивая. Деловая. Активная. Быстрая. Жесткая. И уже любимая. За себя всегда надо бороться, но в Москве надо делать это с утроенной силой, потому что за тобой стоит очередь желающих занять твое место. И если не ты, так тебя. Москва слезам не верит и подминает, как каток.

– А что еще в Москве возможно?

– Все что угодно! В течение года на «Первом канале» в программе «Доброе утро» я вел медицинскую рубрику. Меня на улицах узнавали, дети говорили: «О, это дядя из телевизора!»

А потом была еще реклама йогурта «Актимель» с Иваном Ургантом. Долго меня друзья подкалывали – «Вадик-Актимель». Все случайно получилось. Позвонили знакомые, пригласили на пробы. Я играл человека молодого, успешного, делового. Говорил: «Актимель – для тех , кто стремится вперед, к развитию. В общем, – для меня!»

– Как ты теперь воспринимаешь Калугу?

– Как родной город. Скучаю по близким людям. Мои лучшие друзья живут в Калуге. В Москве у меня близких друзей нет. Настоящие друзья появляются только в юности, мне кажется.

Я вижу изменения Калуги. Колоссальные! Особенно последние лет шесть. Внешний облик города поменялся: город стал чище, город стал красивее. В городе появилось больше денег. Стало больше красивых новых машин, магазинов. Люди лучше стали одеваться, по-другому смотреть, относиться к жизни, к отдыху.  Это все показатели определенного роста, экономического и социального. Калуга однозначно стала более современной.

– Думаешь ли ты о том, что, возможно, тебе придется вернуться в Калугу?

– Года два-три назад таких мыслей вообще не было. На сегодняшний день я не вижу в этом никакой проблемы. Среди моих знакомых есть люди, которые возвращались по разным причинам. Один из них мне сказал: «Знаешь, в Калуге я работаю до 16 часов, потом еду домой, беру удочки, и через час я уже на Оке, ловлю рыбу». В Москве это невозможно. У меня нет страха вернуться. Что может быть лучше, чем вернуться домой!

Текст: Анна Большова
Фото: из архива Вадима Сигутина

Несмотря на то что наш герой уже более 10 лет живет в Москве, в Калуге его помнят как активную медиафигуру. Популярный радиоведущий, певец и шоумен Павел Груздов в столице реализовал себя совсем в иной отрасли.

- Павел, будучи успешным калужским шоуменом, в самом расцвете своей карьеры вы покинули наш город. Что случилось?

– Да, моя карьера в Калуге складывалась вполне успешно. «Презент» на «Европе плюс» имел огромные рейтинги. Группа «Унисекс», солистом которой я был, была популярна – нас везде приглашали, поклонников было масса. Но в  какой-то момент я понял, что это предел, стало тесно – в рамках Калуги особо негде было развернуться. А мне очень хотелось идти дальше. Москва манила перспективами и возможностями. И в 2001 году я перебрался в столицу.

 В Москве есть, образно выражаясь, некая калужская диаспора 

– В Калуге ничего не держало?

– Если не считать родителей, то нет. Я был абсолютно свободным человеком.

– А почему выбор пал на столицу?

– Она близко. И там было где остановиться на первое время. У моего товарища, который на тот момент жил в Италии, в Москве пустовала квартира, он мне ее сдал за символические деньги.

– Чем стали заниматься в Москве?

– По сути тем же, чем и в Калуге, – выступал. Группа «Унисекс» просуществовала еще года полтора уже в московском формате. Мы нашли звукозаписывающую компанию, выпустили диск. Были небольшие выездные гастроли по России. Но потом все это стало тяжело. Да и мне на тот момент было уже 33 года, по клубам скакать желания было все меньше. Хотелось чего-то принципиально другого, более серьезного.

– Что же было дальше?

– Я нашел себе работу в одной известной косметической компании, где на протяжении 10 лет занимался продажами. На этом деле я съел 148 собак. (Смеется.) Но в прошлом году я принял решение поставить точку.

– Почему вы это сделали? Нашли что-то новое для себя?

– Нет. Уходил я, по сути, в никуда. Просто ощутил потребность сделать следующий шаг в своей карьере. Так и вышло: на меня сразу посыпались предложения. К примеру, двое моих друзей купили университет за рубежом. И им нужен был представитель в России. Спросили: «Груздов, сколько тебе платили? Умножай на два – и приходи к нам». Но я отказался, чувствовал, что это не мой путь. 

– И какой путь в итоге стал вашим?

– Вместе с двумя моими друзьями мы открыли собственную компанию. Расскажу историю. Я много общаюсь в сети facebook. И вот мне пишет одна моя знакомая из Норвегии, что у них появился революционный космецевтический продукт, и они предлагают мне стать ее совладельцем. Я полетел в Осло, провел переговоры, привез образцы. Проконсультировался со специалистами в России, все подтвердили, что уровень очень высок. И я принял решение, что буду заниматься этим проектом. Так благодаря моим стараниям в России появился Pharmaskincare – космецевтика  из сердца американской киноиндустрии, родины Apple, столицы развлечений, грез и исполнения надежд Лос-Анджелеса. Очень здорово, что данную компанию в России представляет наша команда.

– Должно быть, в скором времени в Москве появится салон Павла Груздова?

– Может быть со временем. Но пока такой цели мы не ставили. Дистрибьютерский бизнес – это совсем другая история.

– Если не секрет, каким будет ваш следующий шаг?

– Мы сейчас планируем расширение. В феврале представим новый для России косметический бренд. А потом еще и парфюмерный. 

– Павел, каких принципов вы придерживаетесь в работе?

– Не так давно мы с друзьями говорили об этом. Пришли к выводу, что нужно заниматься тем, что тебе удается лучше всего. Так вот – у меня лучше всего получается производить впечатление. Надо визитку сделать с такой надписью. А если говорить серьезно, то очень важно быть профессионалом в своем деле. 

– То есть творческих амбиций уже нет?

– Времени на это нет. Дело в том, что когда у тебя есть собственный бизнес, он поглощает очень много времени.  График расписан до нового года. Я работаю  в удовольствие, но практически живу в самолетах. 

– В Калуге часто бываете?

– Раз в два месяца точно. Сейчас город приобрел определенный лоск, стал чистым и аккуратным. Видно, что Калуга – красивая. Здесь очень комфортно находиться. Когда приезжаю, еду в Полотняный завод к родителям, – им это в радость.

– Есть у вас что-то такое, за что вы благодарны родному городу?

– Прежде всего за прекрасное образование. Я помню своих университетских преподавателей иностранных языков – Надежду Алиеву, Марию Спивак, Ирину Святогор, Анну Преображенскую. Именно они дали мне ту базу, благодаря которой я стал таким, какой я есть. 

– Павел, расскажите, какие люди окружают вас в Москве?

– Мой круг общения – очень приятный.  В Москве есть, образно выражаясь, некая калужская диаспора. Много друзей, которые так же, как и я, переехали в Москву. Мы общаемся, страемся поддерживать друг друга – для меня это важно. Очень показательной была вечеринка в честь моего 45-летнего юбилея. Для своих друзей в одном из московских клубов я устроил вечеринку без правил «Всем груздец». Друзья же в ответ подготовили мне нереальную поздравительную программу. Институтские друзья подарили мне танец. Леша Чумаков с Юлей Ковальчук исполнили для меня специально по случаю подготовленную песню. Жанна Домбровская, солистка Мариинского театра, исполнила перед потрясенной публикой одну из арий – все пороняли ложки-вилки, настолько это было неожиданно и сильно.

 В честь своего 45-летия я устроил вечеринку «Всем груздец» 

– Павел, вы производите впечатление человека  довольного жизнью. Вы счастливы?

– Я очень доволен жизнью и абсолютно счастлив. Считаю себя хорошим человеком, и ко мне притягиваются такие же люди. Подобное притягивает подобное. Энергия ли это – я не знаю. Есть что-то такое, что располагает. Но нужно учиться общаться только с теми людьми, с которыми тебе хочется общаться, а не с теми, с кем придется. Еще одна причина для счастья – это то, что я могу быть там, где хочу, и мне никто не предъявляет претензий. Это свобода, которая дорогого стоит. Ты ведь никого не сможешь привязать к себе веревками или прибить гвоздями. Это какие-то волшебные химические процессы – и счастье, что они есть.

– Есть ли у вас жизненное кредо?

– Не посвящать свою жизнь борьбе. Лучше посвятить себя радости. Мой стакан всегда наполовину полон. 

– А мечта?

– Я люблю Италию. Поэтому  в мечтах  у меня выучить язык этой прекрасной страны. 

Текст: Екатерина Зимина
Фото автора и из личного архива Павла Груздова

- Сергей, откуда появился творческий псевдоним Green?

– Это вариация моей фамилии – Зеленцов на английском. Появилась еще со времен студенчества. Вспоминаю те годы как одни из самых лучших. Поступив в тогда еще КГПУ им. Циолковского на инженерно-педагогический факультет, я оказался в непрерывном водовороте лекций, капустников, студвесен. Как же было тогда интересно! Мы все подружились, каждый месяц устраивали сабантуи в общаге или на природе – повод всегда находился. Раз в месяц стабильно.

– Ты был участником легендарной для Калуги команды КВН «Постольку поскольку». Как ты туда попал?

– Признаться честно, не так-то легко было это сделать. Я знал, что в команду брали начиная с 3-го курса, и то только самых отличившихся, харизматичных и талантливых. Пришлось искать варианты. В то время я на любительском уровне писал музыку, поэтому с моей помощью можно было экономить на фонограммах. Позже я наравне со всеми выходил на сцену. Капитаном команды был Владимир Вахрушев, и наше с ним знакомство  я до сих пор считаю судьбоносным. Как-то сказал ему: «Было бы круто работать на радио». И однажды он предложил попробоваться на должность выпускающего звукорежиссера на MC radio. Я не раздумывал ни секунды. Даже зарплата в 1000 рублей была для меня огромной, главное, что я получил доступ к кнопкам и пультам, которые меня просто гипнотизируют. Чтобы завести станцию в шесть утра, вставал в четыре, завтракал и шел пешком от «спички» до центра. Включал все оборудование, встречал ведущего новостей и давал заставку: «В Калуге шесть утра». Потом ставил рекламные ролики и находил песни в 4-тысячной фонотеке.

– Твоя жизнь была сосредоточена в Калуге: работа, учеба. Как часто ты бывал в Москве?

– Нечасто, но иногда находился там довольно долго, например, когда девять месяцев обучался на курсах для звукорежиссеров. Чтобы оплачивать их, пришлось устроиться в один пафосный клуб помощником бармена. Вот это был экстрим!

– Что стало толчком для переезда из Калуги?

– В то время я уже работал на «Хит FM-Калуга» звукорежиссером и писал рекламные ролики. Все нравилось, но отсутствие перспектив и ухудшающиеся условия работы сделали свое дело. Обдумывая, куда идти дальше, писал музыку, общался с единомышленниками на специальных форумах. Летом 2005 года решили встретиться в реальности и пообщаться вживую. Так я познакомился с главным звукорежиссером «Европы плюс», который чуть позже, узнав о том, что я ищу работу, предложил приехать на собеседование в Москву. Мне тогда сказали фразу, которую я помню до сих пор: «Ты понимаешь, у нас тут работа тоже не сахар, да и зарплаты у нас не самые высокие. На первоначальном этапе мы можем предложить тебе столько-то тысяч рублей в месяц. Ты сможешь жить на эти деньги?» После зарплаты в 4500 озвученная цифра повергла меня в шок. Конечно, я все смогу!

– Если бы не проблемы с деньгами, ты бы задумался о покорении столицы?

– Это было моей целью с юности. Однажды в нашей дружной компании зашел разговор, кто кем хочет стать. Тогда я озвучил свое желание работать на центральной радиостанции страны. На что один из моих друзей сказал: «Ага, кому ты там нужен, губу закатай!» Все время вспоминаю этот диалог, когда опускаются руки или что-то не получается.

– Как ты осваивался? Что было самым трудным?

– Первое время помогли друзья. Андрей Воронин приютил меня на пару месяцев у себя дома и дал возможность подкопить денег на аренду комнаты. Как-то крутился, копил, экономил. И все-таки жилищный, бытовой вопрос всегда для меня был самым тяжелым.

– Сергей, Москва тебя еще чем-то удивляет?

– Каждый раз! Один только пассажиропоток чего стоит! И все-таки для меня самое удивительное – это люди. Мне казалось, что на «Европе плюс» уж точно все официально и строго. А оказалось, удивительная атмосфера, дружный коллектив, легкое общение. Люди, которых мы считаем звездами, абсолютно простые, адекватные. Первые три месяца ходил, и улыбка не сходила с лица. Я не мог поверить, что моя мечта осуществилась! Сейчас руковожу службой производства радиостанции «Европа плюс», занимаюсь оформлением эфира. Если убрать все песни и рекламу, останутся различные звуковые эффекты, «одежда» различных программ, пропевки, подложки, на которых выходят ведущие, фирменные отбивки с именами ди-джеев. Это и есть оформление эфира.

– Ты сильно изменился за это время?

– Я стал более целеустремленным и еще больше убедился в том, что если ты чего-то хочешь, если ты знаешь, что тебе нужно от жизни, то все достижимо. Все реально. Всего можно добиться.

Текст: Надежда Якимова
Фото: Иван Шурыгин («Fotomafia»), личный архив Сергея Зеленцова

Многие калужане хотя бы раз в жизни задумывались о том, чтобы переехать в Москву. Однако страх перед неизвестностью оказывается сильнее  мечты. Известная калужская радиожурналистка Юлия Пролыгина ехала в столицу  только за победой и добилась чего хотела.  Сегодня Юлия Морозова – ведущая и продюсер утреннего шоу BLACK2WHITE на Радио ENERGY. Всем, кто действительно мечтает начать новую жизнь, она предлагает свою помощь в Москве. Остальных просит не беспокоиться.

– Юлия, как вы сейчас отвечаете на вопрос: «Вы москвичка?»  

– В Москве так никто не спрашивает, потому что там все вчера приехали. Я не зацикливаюсь на этом вопросе,  потому что по большому счету я и не калужанка. Родители приехали в Калугу по распределению. Так что, я родилась между городами. Теперь уже я полноправная москвичка, и дети мои москвичи. Но мне нравится, что у  меня много домов.    

–  Зачем вас потянуло в столицу?  

– Я работала здесь на областной телерадиокомпании, со всем известным и мною обожаемым журналистом  Владимиром Петровым. Получила здесь хорошую школу. И поехала учиться – в Институт радио и телевидения.  Я уже что-то умела и, конечно, меня это очень окрыляло.    

–  У  вас  изначально  была  цель остаться?  

– Не любой ценой. Я ехала туда не на вокзалах ночевать, а реально найти интересную работу. И, наверное, не осталась бы, если мне пришлось бы работать там официантом. Работать не по профессии и без желания можно  в любом городе, необязательно для этого ехать в столицу. У меня был хороший тыл, родители, которые в меня верили, и я знала: если  не  получится, я всегда могу вернуться. 

– С чего началась ваша московская жизнь?  

– Когда я начала учиться,  сразу  закинула  свое  резюме  в Интернет. Просмотрела вакансии  всех  радиостанций,  каждый  день  звонила  всем:  «Вы  получили  мое  резюме?  Что  вы  скажете?»  И  только  на  «Авторадио»  мне  сказали:  «Ты  ничего  не  умеешь,  но  у  тебя  горят  глаза.  Давай  попробуем.  Может  из  тебя  что-то  получится».  Конечно,  меня  посадили  «в  ночи»,  а  я  боялась  поверить  в  свое  счастье.  Но  моя  мама  сказала:  «Смотри,  сейчас  луна  растущая, это значит, что тебя ждёт  удача. Значит, у тебя пойдет!»  Я  подумала:  «Какая  ерунда».  Но так и получилось!   

– Чем вас удивила Москва  в начале?   

–  Когда  я  жила  здесь  и  мечтала  о Москве,  я  даже не  подозревала,  какие  это  возможности.  Это  другой  мир,  в  котором  возможно  всё!  Я  люблю Москву за то, что там  в  любое  время  суток  ты  можешь найти все, что тебе нужно в данный момент: помощь,  лечение, цветы,  купить  квартиру,  инвалидную  коляску…  Говорят: «Европа для людей!»  Да,  там  тебе  улыбаются,  но  они  равнодушны. Москва – для  людей!  Она  энергетически заряженная, быстрая. Но  если  тебе  вдруг  понадобится  помощь  в  метро,  тебе  помогут. Люди будут хмурить брови,  будут  говорить:  «У  тебя  есть пять минут», но помогут!  

– Вам кто-то помогал?    

–  Конечно! Мне многие помогали.  Вот когда говорят, что в Москве всё на связях, это абсолютная правда. Потому что много приезжих. И я никогда не отказываю, если меня просят помочь в Москве.  Всегда даю свой телефон. Люди, которые хотят  реализовываться и у которых есть нездоровые амбиции, должны знать, что всё возможно. Москва резиновая, и Москва ценит людей, которые любят работать.  

– Но таких в Москве много. Кто побеждает?  

– Когда я пришла в первую  ночную  смену  и  задумалась: вообще, мне это надо?  Работать по ночам, ехать через всю  Москву, ходить через темный  парк…  Только  я  задумалась,  почувствовала,  что  огромное  количество  людей  только  и  ждут,  чтобы  я  отказалась. И,  кстати,  эта  привычка  пахать,  которой меня с детства родители  учили,  очень  ценится  в  Москве. И ещё, как ни странно, ответственность и пунктуальность. И это одно из моих  главных  преимуществ.  Свое  безделье  люди  оправдывают  творчеством: «Ой, у меня нет  вдохновения».  Да  пока  ты  ждешь вдохновения, я сделаю  за тебя эту работу, получу эти  деньги,  это  место  и  буду  расти.  Вот  это  и  есть  здоровая,  честная конкуренция.  

– Как потом  складывался  ваш путь?  

– На  самом  деле  я  везунчик.  Мне  приходилось  впахивать,  но  это  было  нужно,  чтобы  моя  цепочка  везения  сложилась.  Когда  я  заканчивала  Институт  радио  и  телевидения,  я  уже  была  в  положении. Я думала, что же мне  делать?  Девчонки  говорили:  «Да  ладно,  посиди  дома,  тем  более  муж  москвич,  зачем  тебе  работать?»…  Об  этом  узнала  моя  очень  пожилая  преподавательница и сказала:  «Не  сиди,  ты  потом  не  вернешься.  Пока  есть  желание  рыть  землю  носом,  работай.  Родишь между съемками, и не так рожали». И я работала все  девять месяцев. «Авторадио»молодцы, меня не выгнали из-за того, что я так быстро оказалась  в  декретном  отпуске.  И  когда  я  быстро  вернулась, и  мне  сказали:  открывается  новая радиостанция, никто не  хочет на нее идти. А я согласилась! Вызвала маму, она сидела с ребенком, подвозила мне ребенка к метро, где я кормила грудью…    

–  С ума сойти! Это очень тяжело!  

–  Конечно,  когда  ты  мотивирован,  это  проще  переносится.  Но  когда  я  забеременела  второй  раз,  очень  испугалась. Я уже работала на  радио  «Энергия»,  перешла  в  утреннее шоу. В то же время  у  нас  поменялась  редакционная  политика,  мы  вошли  в  большую  европейскую  семью, стало радио «Энерджи»,  появились  другие  перспективы,  и  тут  вторая  беременность. Так  что Полина – ровесник  самой  станции,  а  Агриппина – ровесник моего  утреннего шоу. Я поставила в  студии  кровать-манеж  и  работала.  Агриппина  училась  там вставать, ходить. Мы, например,  работаем  в  эфире,  а  мои партнеры мне показывают жестами  «Смотри!» А  через стекло не слышно, только  видно,  как  дочь  моя  стоит  и  кричит.  

– Не хотелось всё бросить?  

–  Умереть  хотелось,  бросить  –  нет.  Что  такое  покорять  Москву?  Такая  затасканная  фраза.  Москва  дает  возможность  пережить…  момент  истины,  когда  ты  остаешься  один  на  один  с  собой  и со своими проблемами. Это  все было, и это всё закаляет. А  когда у тебя есть реализованные  цели,  это  дает  крепкий  иммунитет ко всему.   

– А когда будет  ещё один  ребенок, как вы поступите?  

– Наверное,  я  уже  смогу  справиться  со  своими  амбициями.  И  сама  для  себя  я  в  другом  статусе.  Недавно  я  поняла,  что  даже  если  мне  сейчас предложат стать королевой  телевидения,  принципиально  мою жизнь  это  уже  не изменит, а только добавит  мне  проблем.  Главным,  все-таки, в моей жизни являются  мои дети. И я не хочу, чтобы  они росли отдельно от меня.    

–  А муж как относится к вашей работе?   

–  Мне  кажется,  ему  так  нравится  этот  драйв.  Конечно,  он  мне  сказал:  «Я  могу  тебе  обеспечить  декретный  отпуск, ты как?» Я говорю: «А  я вот так». Он сказал: «О’кей,  я  буду  помогать  тебе». Мы  с  ним  разделились:  я  занимаюсь  карьерой  и  детьми,  а  он  готовит  еду  и  нами  гордится. Он  очень  хороший, и  как  мужчина, и как муж. Он в нас верит и обеспечивает нам комфортную  жизнь.  Вот  сейчас  строит дом.  

– Он москвич, вы, извините, из провинции. У вас не было  культурологических  разногласий?  

–  Есть,  конечно.  Он  говорит:  «Давай  будем  жить  где-нибудь за городом». Я говорю:  «Неее. Я  лимита,  я  здесь, кроме  Красной  площади,  ничего  не  знаю.  Так  что  давай  будем  жить  где-нибудь  рядом,  и  я  буду  ходить  туда  с  детьми  и  показывать им Москву». Я  готова чем угодно пожертвовать,  лишь бы жить ближе к центру.  И всё сложилось, и повезло, и  долгие  годы  долгов, –  но  теперь мы живем на Пятницкой.  Дети мои уже знают Москву и  любят  как  родной  город,  а  не  как ярмарку возможностей.    

–  С  какими  чувствами  вы  приезжаете в Калугу?

–  Я  приезжаю  сюда  законно!  С  удовольствием.  Говорят,  Калуга –  дыра!  Да  не  дыра!  Калуга  –  это  уютный  дом.  Она  как  колыбелька.  У  нас  прекрасный  город,  столько талантливой молодежи. И я  только сейчас стала понимать:  Москва высасывает Калугу. И  не  всегда  конструктивно. Она  влечет, это же близко. И в результате, если ребята не устраиваются, пытаются просто там  удержаться  и  превращают  свою  жизнь  в  ад.  Москва  –  это большой минус для Калуги.  Она  гасит  наши  звезды.  Хотя  и в Калуге уже можно заработать деньги. И я очень уважаю  тех людей, которые здесь остались  и  смогли  реализоваться.  Когда  я  встречаю  приятелей,  одноклассников, мне  так  приятно видеть, что они успешны.  

–  Юлия,  вы  вспоминаете  свою калужскую жизнь?   

– Иногда я думаю, а было ли  это со мной? Кажется, что это  было  в  какой-то  другой  жизни. Но это хорошо. Мне не хочется  вернуться  в  прошлое,  а  значит, я счастлива, и мне есть  куда расти.

Редко человеку выпадает возможность найти работу в своем городе: то зарплата не устраивает, то перспективы не те. В поисках «другой жизни» люди едут в Москву и пытаются добиться невиданных высот. Но так ли это легко, как кажется на первый взгляд? Насколько трудно не потерять веру в себя, когда рядом нет семьи и друзей, которые всегда тебя поддерживали? Ответы на эти вопросы пришлось искать нашему земляку Максиму Жидкову. Сейчас он живет в Москве и занимает ответственную должность на одном из крупнейших машиностроительных заводов России.

– Максим, как называется твоя должность? 

– Руководитель по развитию производственной системы «Росатом» на машиностроительном заводе «ЗИО-Подольск». Моя основная задача – сделать производство максимально эффективным.

– Звучит очень строго. Как ты пришел к ней? 

– В Калуге я учился в МГТУ им. Баумана по специальности «технология сварки». Когда наша группа была на последнем курсе, несколько предприятий прислали свои предложения по работе. Одним из вариантов был Подольский машиностроительный завод. Эта работа была перспективной, интересной, да в Калуге я бы не нашел такие условия. Это и высокая зарплата, и жилье, но самое главное – атомная отрасль – это красиво. 

– Как тебе далось решение уехать из Калуги?

– Мне было очень тяжело, потому что всю жизнь прожил в Калуге. Здесь все так знакомо, здесь моя семья и друзья. Во время практики первый раз приехал в Подольск на экскурсию, и пребывал в полном шоке: это не мой город, он не такой зеленый, не такой красивый, нет домашней атмосферы. Когда устроился на завод, ездил в Калугу каждые выходные. 

– С какими трудностями пришлось столкнуться? 

– Труднее всего было привыкнуть к общежитию. Одно дело, когда у тебя дома один холодильник, и ты можешь взять из него что угодно, а другое дело – когда в общежитии один холодильник на четверых и все продукты в нем общие. Я думал: «Как так? Я весь вечер готовил ужин, а тут пришли ребята со второй смены и все съели». Шутка, конечно, но смысл примерно такой. 

– Как же ты находил с ними общий язык? 

– Я очень общительный. Нужно не просто слушать людей, а слышать то, о чем они говорят. В этом весь секрет. Дружба, которая родилась в то непростое для меня время, жива до сих пор. Мои друзья меня многому научили, надеюсь, я их тоже чемуто научил. 

– Ты долго привыкал к Москве? 

– Очень долго, я ее просто не принимал. Каждый свободный день пытался провести в Калуге, чтобы не видеть и не слышать этот город. Я был молодой, симпатичный, хотелось гулять с друзьями, а здесь первое время были только знакомые. Моя жизнь представляла из себя замкнутый круг: работа – общежитие – работа. Где бы я ни находился, чувствовал, что вокруг только незнакомые люди. Нельзя спокойно погулять в парке, потому что вокруг огромная толпа и ты лишь ее часть, а не личность. Москва – яркая, шумная, но очень неуютная и холодная. 

– А Калуга какая? 

– Зеленая, тихая… родная. Когда иду по улицам Калуги, такое ощущение, что прохожие – мои родственники. Никто не толкается, не кричит, не спешит. Есть выражение «Кто понял жизнь, тот не спешит». В Москве ее, видимо, не поняли. 

– Москва – твое постоянное место жительства? 

– Нет, это всего лишь один из этапов. Хочу поработать на других заводах, узнать что-то новое. В Петрозаводске есть очень хороший завод, там корпорация «Росатом» планирует запустить изготовление реакторов для АЭС. 

– Ты готов все бросить и переехать в другой город? 

– Да, я бы переехал, но при условии предоставления жилья, потому что у меня семья. Просто так собрать сумку и рвануть куда-то я не готов. Да и вообще, уже хочется чего-то своего. Тяжело приходить домой и думать о том, что рано или поздно придется собирать вещи и переезжать. Если работа будет связана с постоянными разъездами и командировками, мне бы очень хотелось построить свой дом в Калуге. 

– А какие планы насчет самой работы? 

– Моя цель – возглавить ведущее подразделение внутри корпорации. Для этого я прилагаю все усилия, например, получаю второе высшее образование. Я знаю людей, знаю их проблемы, просьбы, пожелания, но я понимаю, что мне не хватает теоритической базы. Зная теорию, у меня в арсенале всегда будет железобетонный аргумент, способный убедить людей. Я учусь, в первую очередь,управлению, логистике, финансовым вопросам. 

– Получается, ты станешь руководителем, который большую часть времени проводит в кабинете? 

– Нет, это не про меня. В моем понимании кабинет – это место, где можно что-то обдумать, принять решение, провести совещание, а потом, как говорят японцы, нужно идти в «гембу» – место, где совершается прибавка к стоимости. В моем случае, нужно идти в цех. 

– Вы работаете с японцами? 

– Когда была принята программа «Росатом», руководитель нашей корпорации С. В. Кириенко предложил компании «Тойота» сотрудничество в области развития производственной системы. Это был первый случай, когда японские консультанты лично приехали в российскую компанию для подобного обмена опытом. Понятно, что «Тойота» все время строила автомобили, они не понимают, что такое атомные реакторы. Но система работы – совсем другое. Они заставляют нас посмотреть на обычные вещи с другой стороны, изменить подход к работе. 

– Москва подарила тебе семью, работу. Как еще она повлияла на твою жизнь? 

– Москва изменила и мою жизнь, и меня, заставила повзрослеть, анализировать свои поступки, несколько раз обдумывать решения. Когда же я думаю о Калуге, то сразу вспоминаю студенческие годы – самое беззаботное и счастливое время. Тогда было много желаний и не было возможностей, сейчас почему-то все наоборот.