Алексей Демичев: Человек на своём месте

Жить Хорошо 4 мая 2015 0 Просмотров: 1928

Имя Алексея Петровича Демичева знакомо, наверное, каждому социально активному калужанину. В разное время он был главой районов, первым секретарем райкомов партии, директором птицефабрики, вице губернатором, управляющим Сбербанка… Сейчас Алексей Петрович занимается управлением непрофильными активами ОАО «Автоэлектроника». Управленец с большой буквы, он никогда не боялся начать работу с нуля, не боялся принимать решения и нести за них ответсвенность. Есть хорошее выражение: «Не место красит человека, а человек место». Так вот, Демичев при любом режиме и на любой должности был и есть на своем месте.

– Алексей Петрович, в интернете есть сведения, что у вас семь дипломов о высшем образовании. Это правда?

– Семь – не семь, но сколько-то есть… Первый диплом – Московского института инженеров сельскохозяйственного производства. Второй диплом, кандидата экономических наук, я получил в аспирантуре Академии ЦК КПСС. В этом учебном заведении обучалось всего 50 человек на весь Союз, и готовили нас очень серьезно! Затем – российско-немецкая академия, где я получил степень магистра по специальности «Современный банковский руководитель». Еще я проходил подготовку в Калифорнийском и Гарвардском университетах, учился время от времени на всяких курсах…

– Получается, вы все время учились…

– А это не плохо! Есть хорошая мудрость: учиться надо до тех пор, пока жизнь не заставит переучиваться. И она заставляет! Как только я начинаю чувствовать, что чего-то не понимаю, что не могу раскусить обычный жизненный ребус – я иду учиться. Конечно, знать все невозможно – глупо стремиться к этому. Но понимать процессы необходимо, ведь с каждым днем жизнь меняется… Двадцать лет назад мы поняли, что социализм себя изжил. Теперь понимаем, что капитализм себя изжил и человечество стоит перед выбором какой-то новой общественно-экономической формации. Сегодня, как никогда, очевидно, как капитально был прав Карл Маркс со своей формулой ТОВАР–ДЕНЬГИ–ТОВАР. Наша ошибка в том, что мы ее забыли напрочь и стали делать деньги из воздуха: ДЕНЬГИ–ДЕНЬГИ–ДЕНЬ-ГИ. Это привело к кризису… 

– Да, но есть мнение, что это вовсе не экономический кризис…

– Именно! Я это и хотел сказать! Ссылаться на экономические ошибки не надо. На Уолл-стрит сидят великолепные спецы своего дела, да и наши олигархи тоже не промах… Кризис создан их руками. Я думаю, может быть, даже намеренно, с целью передела собственности. Пузырь виртуальных денег стал надуваться и лопнул – во всем мире. Самое страшное, что мы не управляем этими процессами. Но есть группа людей, которая управляет, диктует эту политику. Посмотрите на тот же ОПЕК, на его сегодняшние действия с ценами на нефть. В 1987 году Советский Союз так и угробили через ОПЕК – спустили нас в унитаз вместе с нефтью и газом… 

– Экономика вас всегда так живо интересовала?

– Конечно. Я прочел «Капитал» Маркса, очень дотошно. Подробно изучил труды Людвига Эрхарда, сейчас читаю книгу «Ревущие 90-е годы» Джозефа Стиглица – помощника президента Клинтона, вице-президента Международного банка реконструкции и развития, Нобелевского лауреата. В ней он пишет, в том числе, что было величайшей глупостью и ошибкой уничтожение Советского Союза – политические выгоды не перевесили экономический ущерб от ситуации. 
Но помимо интереса, у меня неплохое экономическое образование и опыт работы. Наличие даже довольно приличных теоретических знаний не позволяет быть специалистом в чем-либо. Опыт ни с чем не сравнится.

– Знаете, когда узнаешь биографии людей, которые многого добились в жизни, выясняется, что почти все они – из глубинки… У вас есть объяснение этому?

– Очень простое объяснение. Жизнь в глубинке – это особая жизнь, когда с раннего возраста человек учится выживать. Крестьянская среда воспитывает самостоятельность. 

Тем более, я родился в очень сложное время – в 1943 году. Наша деревня была сожжена немцами, мы жили в землянках и питались в прямом смысле подножным кормом – крапиву серпом собирали… В пять лет я уже был подпаском. В семь – взял в руки косу. У меня было три младших сестры – на мне были дом и хозяйство. В начальную школу я ходил за три километра, в среднюю – за семь. Мы делали такие небольшие чурочки из сосны и разжигали, чтобы отпугивать волков по дороге… Но жажда учиться у меня была огромная, я закончил школу с “серебром”.

– И какие у вас тогда были мысли по поводу будущего?

– Я себя видел военным! Поступил в первое в Союзе Серпуховское училище ракетно-стратегических войск. Проучился полгода, потом заболел, меня комиссовали. Для меня это была трагедия. Вернулся в деревню, мне предложили работу в бухгалтерии. И тут я проявил характер и пошел работать комбайнером. А что такое комбайн в ту пору: каждый день нужно было смазать около полсотни точек – я ходил в солидоле с ног до головы! За два года я понял, что военным не стану, и более или менее определился – поступил в Московский институт инженеров сельскохозяйственного производства. 

– Сказались крестьянские корни?

– Я родился на земле, вырос на земле. И могу сказать, что остался жив только благодаря земле. Есть такая мудрость: люби, – как земля любит, корми, – как земля кормит, учись, – как земля учит. Дороже земли нет ничего! Моя нынешняя работа тоже напрямую связана с сельским хозяйством. Поэтому мне очень грустно и обидно, когда я вижу, что десятки тысяч гектаров никак не используются, причем людьми, которые себя провозглашают чуть ли не патриархами отечественной культуры… У Кончаловского в Мещовском районе тысячи гектаров зарастают березняком! Наше государство единственное, которое позволяет так небрежно относиться к земле. Я много поездил – в Америке, если ты используешь полгектара земли не так, как тебе предписано, у тебя землю отбирают сразу! А в Калужской области сегодня из миллиона гектаров пашут только половину… Миллион гектаров в нашей области пахали в 1861 году на лошадях!

– В свое время вы были главой двух районов в Калужской области, потом работали на разных должностях в Калуге – с чем связаны ваши постоянные перемещения?

– В 32 года я стал первым секретарем Жуковского райкома партии – это был ведущий, передовой район, я там очень успешно проработал шесть лет. А в то время кадры не задерживались долго на одном месте – меня перевели в Мещовск. Я считаю, что и сегодня надо делать передвижки – с самого верха до низа. Я это по себе понял: в Жукове у меня все было отлажено – я стал философски смотреть на жизнь и даже барствовать… А в Мещовске помню первый пленум: райком нетопленый, все сидят в шубах и смотрят на меня. Надо было поднимать все заново. Я вставал в четыре утра и ехал на ферму, в поле, на стройку – меня местные прозвали «Майор Вихрь». За три года я построил пять поселков, провел газ, построил дороги… А дальше понял, что остро нуждаюсь в пополнении своего багажа, и поступил учиться в аспирантуру в Академии ЦК КПСС. 

– Алексей Петрович, как вы думаете – судьба ведет человека по жизни или человек сам «делает» судьбу?

– Видимо, есть какое-то сочетание судьбы и усилий человека. Я судьбу не отрицаю… Я вот очень хотел стать военным, но судьба меня повернула в другую сторону… И ведь была у меня в жизни еще одна возможность надеть погоны: я защитил кандидатскую, закончил академию, и вдруг на распределении мне область предлагает пост генерала, начальника областного УВД… Это предложение было из разряда тех, от которых не отказываются. Я пришел к куратору ЦК КПСС и сказал: «Мне 43 года, я готов поехать в любой район, но я не хочу быть генералом»… У меня были другие планы. Мне было бы жалко и обидно заниматься не тем, к чему я был уже подготовлен жизнью. И я отказался. С 1984-го по 1991-й работал первым заместителем председателя Калужского облисполкома. И я бы не ушел, если бы не известные всем события…

– Эти события многих воодушевили, люди ждали перемен…

– Я начал понимать, что происходит у нас в стране, примерно в 90-м году. Я понял, что страна разваливается, что партии у нас больше не будет. Надо было готовиться к чему-то другому… У меня были хорошие добрые друзья – академик Абалкин, мой учитель профессор Белоусов, – так вот, мы много тогда рассуждали на тему будущего нашей страны, и это будущее у нас не вызывало оптимизма. 

– То есть, идеалы демократии вам близки не были?

– Не в этом дело. Мне не были близки люди, которых волею обстоятельств вынесло наверх. В 91-м году Александр Дерягин, которого я уважаю, меня, в числе немногих из старой команды, оставил работать в администрации. Но через два месяца я написал заявление по собственному желанию и ушел работать на… Ерденевскую птицефабрику. Я считаю, человек должен пройти определенный путь. Он должен понимать, в какой лодке сидит и чем гребет. И куда гребет. Люди, пришедшие тогда к власти, часто совсем не понимали, что и зачем они делают. 

– Это было осознанное решение или вы приняли его «на эмоциях»?

– Что такое уйти с должности первого заместителя губернатора на должность директора птицефабрики? Это не так-то просто… Конечно, я много думал. В сорок лет я сознательно прочел Достоевского. Так вот, я на всю жизнь запомнил фразу из «Братьев Карамазовых»: «То-то брат, реформы, писанные с чужого устава, да еще на неподготовленную почву – дело никуда негодное…» Он в 1880-м написал эту книгу – как в воду смотрел! Я понял, что не смогу повлиять на те процессы, которые происходят в стране и области, поэтому ушел… Я не мог так работать – я же не мальчик на побегушках, я должен чем-то управлять и отвечать за свои действия. А на фабрике я был стопроцентный хозяин. В ту пору мы никому не были нужны – все в стране трещало по швам. Когда я пришел на фабрику, на меня смотрели как на не совсем нормального…

– Ну, вы же опять все наладили?

– Да, я возил птенцов “Боингом” из Торонто! Ведь канадское племенное стадо было лучшее в мире. Знаете, когда прилетел первый самолет с цыплятами и мы привезли их на фабрику, – надо было видеть – птичницы надели гипюровые кофты, шубы – это был праздник! Они укрывали их шубами, сидели на фабрике до утра, выхаживали птенцов. Этим птенцам нужно было обеспечить температуру 35 градусов, меньше на градус – они уже падали! Очень капризная птица. Как-то навалились болезни одна за другой, пришлось пригласить ростовского профессора. Он предложил очень оригинальный способ лечения: «Купи, говорит, ящик армянского коньяка и каждое утро по пипеточке каждому…» Мы отпаивали каждое утро всех инкубаторских, и спасли фабрику! 

– Я смотрю, вам нравилось там работать?

– Очень! Откровенно говоря, я теперь жалею, что ушел. Я отработал в Ерденево три года, у меня раскручивался капитал, и со временем я мог бы стать владельцем этой фабрики, да и не только этой…

Но после месяца уговоров и сомнений, в мае 94-го года, я был утвержден Дерягиным и Чубайсом в должности вице-губернатора – я был председателем комитета по управлению госимуществом, на мне была вся экономика области. И это тоже было очень интересно.

– Алексей Петрович, крупный начальник должен быть обязательно жестким человеком?

– Твердым – да. Сегодня что самое страшное? Мы, я имею в виду страна, страдаем от отсутствия жесткой исполнительной дисциплины и отсутствия жесткого контроля. 

– Получается, вы сторонник твердой руки?

– В любом обществе понимают, что нельзя отпускать руль. Выдающийся экономист Эрхард, который сделал разбитую после войны Германию величайшим государством, писал: «Как бы мне ни претило принятие полицейских мер, но в XX веке государство и только государство отвечает за судьбу экономики»… И мы сейчас пожинаем плоды плохой экономической политики нашего государства, плоды двадцатилетних реформ и экспериментов… Мы же имели мощнейшую базу – кто нас заставлял разваливать турбинный завод, да почти все оборонные предприятия? Это же передовые технологии! 

Когда я теперь езжу в Мещовский район, с грустью вижу разрушенные поселки, которые я построил, – это были современные поселки с коттеджами, бассейнами, детскими садами… Все сегодня разбито и все вымерло…

– Вы очень прямолинейный человек, наверняка вам приходилось слышать о себе нелестные мнения?

– Да. Часто меня обвиняли в жестокости и даже деспотизме. Называли Наполеончиком, было… Иногда приходилось очень жесткие решения принимать, не совсем популярные…

– Вас часто предавали?

– Бывало. Самое страшное в жизни – это люди, которым ты душу отдавал, шел с ними по жизни и верил… Они рвали рубаху на груди, а потом отходили на пять шагов и продавали тебя сразу же… 

– В политике таких людей больше, чем где-либо?

– Я думаю, их количество везде одинаково, только выплывают они в зависимости от ситуации… Кто когда востребован. И сегодня полно таких, которые из кожи лезут, чтобы их заметили, стараются, чтобы значок навесили, признали – я вот не понимаю этого… Это не то! Я думаю, что честь надо беречь не только смолоду, но в наши годы особенно. 

– Разве для вас не важны награды и признание?

– У меня есть награды – орден, медали, почетные звания и грамоты… Но уважение людей важнее. Когда я приезжаю в Мещовский район – меня и сейчас там узнают. Это самое приятное – ведь прошло 25 лет… Я могу приехать в любое место, где работал, – мне не стыдно. Да, с позиции сегодняшнего дня я понимаю, что было много ошибок… Но без них же не пройдешь по жизни – это невозможно! Основой моей жизненной платформы являются три «П» – порядочность, порядок и постоянство. Постоянство в жизни, постоянство взглядов, убеждений…

– Но вы же сами говорите, что жизнь меняется…

– Ну и что же? Ты сам в основе своей должен быть прежним, ты не должен метаться, быть флюгером. Хорошего ничего от этого не получится.

– А порядочность вы как понимаете?

– Самое главное – никогда не предавай своих друзей, не делай людям того, что ты не хочешь, чтобы они делали тебе. Вот и все. Я могу сказать, что всегда поступал так. Я верю людям и хочу, чтобы они мне верили. В жизни никогда никому не делал преднамеренную подлость. 

– Врагов своих вы простили?

– Я их не считаю врагами – мы разошлись и разошлись. У нас просто разная оценка жизни и разные подходы к ней. Бог им в помощь. 

– В свое время было много слухов, связанных с губернаторскими выборами, в которых вы проиграли Артамонову…

– Любые выборы окружены слухами… Я тогда был управляющим Сбербанка и воспользовался правом каждого законопослушного человека выдвинуть свою кандидатуру. Я рассматриваю выборы как предложение, наем на работу. Но народ избрал Артамонова. Человек энергичный, он работает – и пусть работает. Это же закономерно – кто-то избирается, кто-то – нет.

– Но вы же думаете иногда: вот это я бы сделал не так…

– Нет. Это пустое. Маниловщина – рассуждать о том, чего не было и не будет. 

– Ваш дядя, Петр Нилыч Демичев, в советское время был министром культуры страны. Этот факт как-то повлиял на развитие вашей карьеры?

– Нет – здесь надо знать историю семьи. Петр Нилыч придерживался очень суровых правил. Он прошел войну, в сорок лет стал кандидатом в члены Политбюро, 1-м секретарем Московского ЦК КПСС – у него за спиной никто не стоял, крестьянский сын – он рос по жизни сам. О моем существовании он, наверное, даже не подозревал – мало ли Демичевых… У него родных было пять братьев и сестер! Его старшая сестра всю жизнь работала дояркой в колхозе, вторая сестра Марфа Ниловна – швеей-мотористкой, всю жизнь прожила в общежитии, квартиру получила только на пенсии. Племянники были механизаторами. Ни один из родственников министра никогда не воспользовался его фамилией. Никто. Петр Нилыч запретил. Он, кстати, жив и сейчас.

– А что вы чаще всего вспоминаете о детстве?

– Мне было три года, война кончилась, и отец прислал телеграмму, что сойдет с поезда на станции Феликсово. Мама меня подхватила и бежала три километра до станции. И вот из леса выходит мужик в шинели, бросает чемоданы, мама бросает меня… Так я впервые увидел отца. Потом как участнику войны ему дали лес на постройку дома – мы же в землянке жили. И вот они с мамой пилили огромные шестиметровые бревна и на себе четыре километра везли. Бревно в день. Два года строили дом. Построили и жили очень хорошо. 

– А в нынешнем в нынешнем возрасте вам хорошо?

– Да. У меня есть семья, есть внуки, есть работа. Есть уважение определенного круга людей. Есть старые друзья, чудесные друзья, к которым я приду в любой момент, и они меня поддержат. Как и я их. Жизнь мне не в тягость и, самое главное, я никому не в тягость. А что еще нужно для человека? Было бы очень не скромно с моей стороны хотеть большего.

– Что для вас всегда было главным в жизни?

– Семья. Я с трудом представляю ситуацию, в которой жена сказала бы мне: «Я не поеду с тобой», когда я уезжал, например, из Жукова или из Калуги… Как бы тогда сложилась моя судьба? Все бы ломалось и трещало – как бы хорошо я ни работал…Это очень важно, когда можно положиться на близкого человека. У меня были очень серьезные ситуации в жизни, когда меня «трясли», – тогда даже друзья притихали на всякий случай… И поддержка жены была для меня – все. Семья – мое великое счастье. Дальше – работа.

– Вам самому с собой легко, Алексей Петрович?

– Я бы не сказал. Когда всегда легко – что это за жизнь тогда? Часто бывают сомнения – а так ли я сделал? Если человека не мучают сомнения, он считает себя всегда правым – это очень плохо… Это, кстати, беда многих руководителей, и маленького ранга, и большого, – «всегда прав». Это невозможно. Надо сомневаться в том, что ты делаешь, и доверять людям вокруг. Без сомнений жить нельзя – грубеешь.

Текст: Лариса Северина.
Фото: Дмитрия Демидова.

Прокомментировать

От редактора

Интервью

Опрос

Какое название по вашему мнению больше всего подойдет новому спортивному комплексу "Дворец спорта", который вскоре будет построен на месте стадиона "Центральный"?





Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...



Архив опросов