Антон Ляпичев: Гнуть свою линию

Жить Хорошо 9 июля 2010 0 Просмотров: 1752

В наше интересное время, когда дизайнером мнит себя каждый пятый, иметь корочки члена Союза дизайнеров России и члена Союза художников России вовсе нелишне. Помимо данных корочек, Антон Ляпичев имеет собственный бизнес, известный всему городу красный мопед, и поразительное душевное спокойствие. Что в наше время – редкость.

– Антон, я тут с удивлением узнала, что ты не всегда был дизайнером. Работал себе на заводе, был на хорошем счету у начальства…

– Ну, это достаточно долгая история… Когда я закончил школу, я хотел стать художником и высказал эту идею родителям. На что отец, который работал в обкоме партии и курировал художников, сказал мне буквально следующее: «Чтобы мой сын спился с натурщицами? Ничего подобного – на завод!» Сейчас я ему благодарен. Если бы я пошел в художественный институт, я бы уже спился, скурился или умер от наркотиков. Железно.

– И тебя тоже «заломали» родители?

– Меня убедили. То есть действовали не шантажом и угрозами… Убедили в том, что Родине нужны инженеры, а не художники. Что инженер – это куда интересней, полезней и благородней – он кует обороноспособность Родины. А я был воспитан в патриотическом духе. Поэтому решил – в бауманский, так в бауманский. И закончил его с красным дипломом! И по собственному желанию распределился в цех моторостроительного завода. Как опять же сказал отец: «Там тебя научат, что такое жизнь». И в самом деле научили.

– Выковали, так сказать, характер?

– Серьезно – вся моя организационная хватка, все навыки общения с людьми – оттуда. Карьера моя на заводе развивалась стремительно: сменный мастер, старший мастер, начальник участка, начальник бюро инструментального хозяйства… Такое у меня ощущение прекрасное от того времени и от людей – у всех было ощущение нужности Родине. Было здорово.

– У тебя ностальгия по советским временам?

– Конечно же. Как у всякого нормального человека, я считаю. На заводе меня и комсомол заинтересовал. Ведь кроме работы должно быть что-то еще? Походы, девчонки, самодеятельность. Как-то меня это засосало и мне очень быстро сделали предложение стать председателем комитета комсомола. Комсомол на тот момент – это был механизм по реализации молодежных инициатив. Все рассказы о принудиловке – это просто рассказы. А потом произошли известные события, запретили Компартию… Я смотрю: кто-то вообще собирается оружие в руки брать, отстаивать интересы партии и страны? Но никому это было не нужно – жертвовать собой на словах только хорошо…

– И что, ты бы присоединился к «коммунистическому восстанию»?

– Однозначно. Я сейчас об этом думаю и понимаю, что струсил тогда. Это был переломный момент в истории страны. И мы его упустили. Поэтому дружно хлебаем то г…но, которое сейчас есть.

– Как ты влился в новую реальность?

– Партия была запрещена, комсомол развалился. У меня было два варианта дальнейшего развития событий: пристроиться на заводе или послать все на фиг и… стать художником.

– Свободным?

– Да, совершенно. Я начал рисовать, создал небольшую дизайн-студию. Она занималась тем же, чем сейчас занимается «Акцент» – товарные знаки, фирменные стили.

– Тогда у людей даже понятия не было о брендах и товарных знаках. Как ты работал?

– Не было даже организации людей, которые занимались дизайном, – Союза дизайнеров. Поэтому я работал над тем, чтобы вступить в Союз художников.

– Ты вроде практичный человек, зачем тебе была нужна эта корочка?

– Для того чтобы называться художником, надо иметь либо высшее художественное образование, которого у меня не было, либо быть членом Союза художников. Причем далеко не всем людям, имеющим художественное образование, удалось вступить в Союз художников РФ. По поводу меня секция графиков приняла решение единогласно. Может быть, потому, что мало кто сегодня занимается гравюрой – это умирающее искусство. А мне это дело нравится и все!

– Ты помнишь свою первую дизайнерскую работу?

– Помню. В институте я нарисовал товарный знак конструкторско-механического факультета. Правда, тогда это называлось эмблемой.

– У нас сейчас полно дизайн-студий. Но никто не знает имен дизайнеров. Твое же постоянно на слуху…

– Я просто всегда подписываю свои работы. Те, которые нравятся. Логично?

– Когда ты создавал свой бизнес, какие у тебя были цели?

– Главная цель была – независимость. Накопилась моральная усталость – подчиняться достаточно тяжело. Другое дело, что и сейчас свободы абсолютной нет – раньше были командиры, а теперь заказчики, которые тоже – кто в лес, кто по дрова.

– Твои заказчики – в основном бизнесмены. Какое у тебя впечатление от калужского бизнеса?

– У меня вообще негативное впечатление о калужанах. Я сам калужанин и люблю свой город. Поэтому считаю, что имею право так говорить: Калуга – очень непростой мещанский город. Это всего касается – взглядов на жизнь, взаимоотношений между людьми, нежелания честно работать… Но мои заказчики, все без исключения, – по-своему выдающиеся люди. Может быть, потому что это представители мелкого и среднего бизнеса, люди, которые всего в жизни добились сами. У меня с подавляющим большинством из них сложились вполне товарищеские отношения.

– А сам бизнес, он у нас цивилизовался хоть чуть?

– Нет, конечно. В моем разделе – абсолютно. Был такой момент, когда в дизайнерской среде Калуги всерьез обсуждалось, брать ли деньги за дизайн. Я свои мысли на эту тему изложил на бумаге и сделал листовку. Там было написано, в частности, что раз в Калуге не берут деньги за дизайн, следовательно, его делают люди, которым и платить-то не надо. А нормальному художнику, профессионалу надо платить! В листовке я также перечислил случаи непрофессионально выполненной наружной рекламы, за что пострадал от антимонопольного комитета. Меня оштрафовали за то, что якобы нет четких критериев профессиональности рекламы. Сейчас ситуация не изменилась – по моим сведениям, ни в одном агентстве города нет ни одного члена Союза дизайнеров или художников. Ни одного!

– У Артемия Лебедева тоже нет специального образования…

– Тем не менее, он себя сделал! У него результаты есть. Лично я перед ним преклоняюсь – это явление в нашей жизни, он занял свое место в истории, молодец. Хотя все мои друзья, которые работают в сфере дизайна в Москве, ненавидят его всем сердцем.

– Кстати, как ты понимаешь известную фразу Лебедева: «Дизайн должен работать»?

– В чем отличие между дизайнером и художником? Художник создал произведение, демонстрирует его людям и говорит: «Парни, кому нравится – покупайте». А дизайнеру клиент формулирует задачу: «Сейчас у нас происходит то-то, а мы хотим, чтобы происходило другое. Сделайте это, пожалуйста». Дизайнер должен решить эту задачу. Плоды работы дизайнера не будут занимать место в музеях. По крайней мере сейчас.

– То есть ответственность за результативность рекламы несет дизайнер?

– В том числе. Поэтому нужно гнуть свою линию. Но были случаи, когда я дрогнул и делал то, чего хочет клиент. Иногда люди выкладывают деньги просто лопатой в топку.

– Сам ты как к деньгам относишься?

– Не испытываю трепета. Есть люди, которые любят деньги всем сердцем, – они их любовно хранят, пересчитывают. И деньги к ним сами стремятся. А я люблю то, что на деньги можно купить. Более того, я считаю, что у меня все есть – мне ни хрена больше не надо.

– Что именно у тебя есть?

– У меня есть компьютер, диван и телевизор. И мне прекрасно! Недавно у меня появился новый девайс – электронная книга. Вот это улет! У меня в этой коробке сто пятьдесят три книги – «Жизнь двенадцати Цезарей» Светония, «За что сражались советские люди» Дюкова и т.д. – в любой момент достал и читаешь при любом свете. Фантастическая вещь!

– И что же, мечты у тебя не осталось?

– Есть желания, потому что главную мечту я уже исполнил – у меня есть свое агентство, и каждое утро я хочу идти на работу.

– Кстати, как ты себя позиционируешь – ты больше бизнесмен или дизайнер?

– Не бизнесмен – это точно. Дизайнер. Хотя у меня есть черта, которая меня отличает от, возможно, более талантливых дизайнеров, – я могу найти людей, которым я нужен, я могу убедить людей, что я им нужен, и я могу сделать то, что нужно этим людям.

– Сейчас все, кому не лень, объявляют себя дизайнерами. А ты какое дашь определение своей профессии?

– Криэйтер, творец. Дизайн – это создание чего-то нового и полезного из ничего вообще.

– Тебе не надоело слово «креатив»?

– Очень редко его использую. Особенно бесит, когда говорят: «Давайте сядем и скреативим». Кошмар!

– Как ты думаешь, какой ты руководитель?

– Думаю, что плохой. Я очень пристрастный. Во мне всегда борются интеллигентность и требовательность… Когда я вижу, что человек делает что-то совсем не то, я на него смотрю-смотрю, намекаю деликатно… Проходит время, человек не реагирует. И тут я на него спускаю всех собак сразу! Я ору, топаю ногами…

–А что больше всего раздражает в заказчиках?

– Я понимаю – не у всех есть чувство вкуса, у некоторых его хватает только, чтобы пиджак к ботинкам подобрать… Это ладно. Но есть люди, которые хорошо одеваются, у них хорошая машина, хороший интерьер дома… Но почему тогда они хотят от меня «креатива» красным по зеленому? Почему?

– Твое «чувство прекрасного», оно на все сферы жизни распространяется?

– Нет. Я не эстет по жизни. Меня окружает масса предметов, сделанных другими людьми, – у меня нет желания взять и все перекроить. Я вижу красивое в том, что есть. Вот чашка, она совершенно простая, но она красивая. Люди же о чем-то думали, когда ее делали? И я с уважением к этому отношусь. А кто-то придет и скажет: «Что за фигня? Чашки тут не квадратные!» Для меня же главное, что она прекрасно выполняет свою функцию – из нее удобно пить чай. Дизайн должен работать – прав Лебедев. А выделываться не надо…

– Тебе приписывают фразу: «Друзьям и знакомым – на 20% дороже»…

– Это моя шутка. Иногда приходят: «Антон, мы от знакомых, нельзя ли подешевле?» И когда я говорю: друзьям и знакомым на 20% дороже – все эти дурацкие разговоры сразу прекращаются. На самом деле, я человек компромисса и всегда с любым его найду. Если это не касается принципиальных вопросов.

– А что для тебя принципиально неприемлемо?

– Предательство – как и для всех нормальных людей. Это не значит, что я сижу в белом фраке и записываю в блокнот, кто и когда меня предал. На самом деле все мы врем и предательства тоже совершаем. Осознанно и неосознанно. На что-то можно закрыть глаза, но есть вещи, которые не вычеркнешь.

– Давай сменим тему и поговорим о женщинах…

– Это тонкая тема, о женщинах лучше молчать. Мне спокойней будет!

– Но скажи хоть, что тебе в женщинах не нравится?

– Женщина – частный случай человека. То, что мне не нравится в женщинах – не нравится в людях в целом. Неконкретность, например. Не нравятся женщины-наездницы, ориентированные на то, чтобы сесть кому-нибудь на шею и погонять. Больше никакого упрека женщинам я предъявить не могу. Прекрасные существа! Кстати, женщины более чем мужчины ориентированы на работу.

– Почему?

– У женщин другое понятие ответственности. Женщина должна родить ребенка, воспитать его, вырастить и обеспечить. У нее нет отговорок – либо это сделает она, либо не сделает никто. Поэтому она работает по восемь часов в день, кормит ребенка, а часто и мужа. Ей деваться некуда. Мне кажется мужчины расслабились после войны и никак не соберутся. Поэтому женщины активно осваивают мужские профессии – они вынуждены это делать. Да и психика у женщин гораздо устойчивее.

– Твоя жена Елена Кирменская– красавица, вейкбордистка и бизнесвумен – яркое подтверждение твоей теории. Что главное она тебе дает по жизни?

– Она дает мне возможность заниматься любимым делом. Она взяла на себя все неприятное, что есть в нашей работе: общение с государством и решение разнообразных проблем агентства. Приходит налоговая – ими занимается Лена. Украли у меня файл – судами занимается Лена. Я сижу, знаки рисую…

– Что держит людей долгое время вместе – твоя версия?

– Уважение взаимное.

– Не любовь?

– А любовь, как правило, непродолжительна. Это очень сложное понятие… Когда страсть уходит, вот тогда выясняется, любовь это или не любовь.

– Есть в искусстве понятие – золотое сечение. Ты его для себя достиг?

– Достиг. Но я чувствую давление материального мира: человеку всегда хочется чего-то еще. Больше комнат, большую машину, большой телевизор. Я понимаю, что совершенно спокойно проживу и без этого: машина-то для счастья не нужна. С другой стороны, человек – это обезьяна: все бегут куда-то за материальными благами, и ты бежишь. А подумать – зачем все это? Человек ведь должен развиваться как духовная личность…

– Кто тебе мешает?

– Среда. Я же обезьяна, я хочу, как у всех. Потом – дети. Ребенок тебе вполне может сказать: «Вот ты мне даешь три тысячи в неделю, а моей подружке дают шестнадцать…» И так далее…

– Кстати, чему главному ты бы хотел научить своих детей?

– Ничему. Я понял давным-давно: детей ничему научить нельзя. Дети родились – и это уже совершенно отдельные личности. Повлиять на них я никак не могу. Ни увещеванием, ни разговорами, ни насилием. Я передал им генофонд, какие-то черты характера – больше ничего. Это правда. У меня двое детей, я всячески пытался их подтолкнуть «в искусство», но оба они бросили художку. В итоге дочка – филолог, а сын подался в политологи. Мне это не интересно совершенно, а им – нравится! Так что учит человека только собственный жизненный опыт и передать его никому невозможно.

– Можно сказать, что сейчас ты счастлив?

– Человек понимает, что он был счастлив, когда он счастье теряет. Раз я сейчас живу и не думаю о том, счастлив я или нет, – значит, все в порядке. В глобальном смысле, счастье – это когда человек реализовал то, для чего он пришел в этот мир. У каждого человека есть талант – шить сапоги, рисовать картины, воровать лошадей. Все это для чего-то нужно…

– Есть вещи, о которых ты жалеешь?

– Конечно, я совершал ошибки… и надеюсь совершать их в будущем. Но так, чтобы у меня возникло желание взять машину времени и что-то исправить – нет такого.

– Каким ты себя представляешь лет через пятнадцать?

– А ничего же не изменится. Будет больше седых волос, а сил все меньше. Я ничего хорошего в будущем уже не жду. Я реалист – все лучшее уже было. Я читал книгу известного психолога, в ней было написано, что люди, дожив до тридцати-сорока лет, считают, что они еще многое не сделали и будут развиваться дальше. На самом же деле, все, для чего человек предназначен, он делает до двадцати пяти лет. Другой пример. Почему-то считается, что в идеале люди должны жить сто и более лет. Ни чего подобного. В живой природе человек выживает тридцать лет. Максимум. Потом начинают болеть зубы – врачей нет – некроз челюсти и до свидания… То есть наше предназначение – прожить именно этот отрезок времени. Мы просто о себе до фига думаем. Что мы очень дельные и разумные, хозяева всего на этой планете. Ничего подобного. Для чего мы на самом деле – зачастую мы сами не знаем. Так что дождаться легкой смерти и спокойненько сойти в могилу – это идеально. То есть у меня нет плана завоевания мира в оставшиеся годы.

Лариса Северина
Фото Дмитрия Демидова и из личного архива Антона Ляпичева

Прокомментировать

От редактора

Интервью

Опрос

Какое название по вашему мнению больше всего подойдет новому спортивному комплексу "Дворец спорта", который вскоре будет построен на месте стадиона "Центральный"?





Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...



Архив опросов