Бухгалтер, поэт, романтик…

Жить Хорошо 13 сентября 2012 0 Просмотров: 1903

Наше интервью с руководителем бухгалтерской службы ГК «Ташир» затянулось, а я все никак не могла покинуть его уютный кабинет: томик Пушкина и яркий цикламен на столе, цитрусовое дерево, тянущееся от пола до самого потолка. Он читал мне стихи, а я пыталась понять, как в одном человеке способны уживаться несколько противоположных начал. Рассказывая о себе, Василий Иванович Калашников на секунды погружался в прошлое, словно вновь проживая в мыслях приятные мгновения жизни.

– Василий Иванович, мы с вами встречаемся накануне вашего юбилея. С какими мыслями подходите к столь серьезной дате?

– Не поспоришь, дата действительно серьезная. За делами и заботами не всегда и вспоминаешь о юбилеях и датах, тем более о своих. Каждый день до предела уплотнен и по минутам расписан, да я уж и привык к такому ритму работы, когда ты многим оказываешься нужен. А мысли, что? «Мои мысли – мои скакуны», как поется в песне у Газманова. Работа, движение, жизнь. Вокруг этого все мысли и вертятся.

– Детство часто вспоминаете? Каким оно было?

– Бывает, невольно окунаешься в ту прекрасную пору. О детстве не то, чтобы теплые воспоминания – просто жаркие. (Смеется.) Я же в Батуми вырос на асфальте. Это был армянский двор в грузинском городе. С детства рос в окружении представителей разных народностей, где не привыкли людей судить по национальному признаку. В моем классе учились грузины, армяне, греки, русские. Учеба мне хорошо давалась. Школу закончил без троек. Но больше вспоминается не только школа, а как в футбол гоняли с друзьями, как на море пропадали весь день, как рыбу ловили, сидя на краешке причала. Закидушку забросишь – и дергаешь ставридку одну за другой.

Я даже, когда в Перемышле оказался, не отказывал себе в удовольствии порыбачить. Помню, как в семьдесят шестом году, перед свадьбой, было у меня 120 рублей на костюм. Так я вместо наряда жениха лодку резиновую купил для рыбалки.

– Смеетесь?

– Серьезно.

– А как к подобному поступку супруга ваша будущая отнеслась?

– Нормально. Тем более, что один костюм у меня уже был, и я решил, что второй будет лишним. Супруга вообще спокойно относится к моим непредсказуемым поступкам. Без ее поддержки, согласия (пусть иногда и молчаливого) ни одного дела семейного не решаем.

– Дом, семья – это ваш тыл?

– А как же! Уходишь на работу на фронт, возвращаешься домой в тыл. Мы сейчас с супругой в деревне живем, и для нас это место уже стало домом. А дом надо каждый день обихаживать. Я на участке пруд выкопал довольно большой. Рыбу завел – карасей. Теперь, как все деревенские, мы обзавелись скотиной, правда, водной.

– А как же вас с супругой судьба свела?

– В семидесятых годах прошлого века, еще в СССР, Донецкая область «шефствовала» над Калужской, и я в семьдесят шестом году в составе стройотряда строил сенажные траншеи в колхозе «Маяк» Перемышльского района. В Перемышле на танцплощадке мы и познакомились, как в кино.

– Так вы в Батуми родились, живете в Калуге, а учились в Донецке?

– Учился я в Донецком государственном университете, а до этого был еще институт в Кировограде – и тут предысторию стоит рассказать.

– Послушаем с удовольствием…

– Отец у меня машиностроитель, и он меня, можно сказать, принудительно в машиностроительный институт отправил поступать. А у меня душа к этому ремеслу не легла – хоть убей. Поэтому на втором курсе я написал заявление и бросил учебу. И отец меня устроил по «блату» на батумский машиностроительный завод учеником токаря-расточника, где сам работал заместителем начальника механического цеха. Помню, мне мастер – дядя Ваня – подзатыльники отвешивал, чтобы я не дремал на рабочем месте после весело проведенной ночки.

Без проблем сдал на второй разряд, понял, что могу больше плана деталей вытачивать. Это ж деньги. Юношеский максимализм во мне говорил тогда. А дядя Ваня только косо смотрел на меня, но пока ничего не говорил. Я зарплату получил нереальную для меня по тем временам – 220 рублей. Это когда инженер на сто рублей меньше получал. А через некоторое время дядя Ваня подходит ко мне и говорит: «Вот увидишь, сейчас ту же работу будешь выполнять, только зарплату нам урежут. Посмотрят, что ты, пацан со вторым разрядом, делаешь четырех-пятиразрядную норму, и снизят расценки». Так и вышло, нам потом по сорок копеек с каждой детали урезали. Стыдно было. Меня дядя Ваня жизни учил тогда.

– И как в итоге в Донецк попали?

– Потом была армия. Был призван из Батуми в семьдесят первом году в войска противовоздушной обороны. В Каунасе служил телеграфистом. До сих пор помню все эти точки-тире. После службы на завод вернулся, за тот же станок встал. Взял отпуск, учебников набрал и вместе с ребятами, которые на каникулы приезжали, на море с книгами – загорать. В этот момент твердо решил поступать в университет. Только куда? А, в Донецк! У меня друг работал в батумском аэропорту, он и сейчас там трудится, только теперь он – большой начальник. Билетов не было, но он все организовал, договорился с командиром лайнера. Так я и оказался в Донецке. Прилетел налегке, почти без вещей. Это было 30 июля, а 31-го – последний срок подачи документов. В общежитии не спал три ночи – все чужое. Через день первый экзамен – география. Вытянул билет. Все свое рассказал, еще и другим подсказать успел.

– И началась прекрасная пора студенчества?

– О, да! Об этом периоде своей жизни я бесконечно вспоминать могу. Донецк – это город горняков, миллиона роз, город студенчества. Один мой университет нескольких вузов стоил. Там учились около десяти тысяч студентов на пятнадцати факультетах. С нами студенты-иностранцы бок о бок учились и жили. Простые ребята. Помню студента из Буркина-Фасо, который любил вечеринки устраивать. Музыка у него была всегда модная, а проигрыватель какой! Мы все ему завидовали.

Я столько книг прочитал за время учебы! Давали тебе книгу на одну ночь, и надо было умудриться ее прочитать. Время как будто уплотнялось. Еще футболом занимался, за университет играл.

– Вот вы бухгалтер, а деньги вы любите?

– Что значит любите? Деньги – средство платежа. Через меня, можно сказать, через мои руки прошло столько денег, надо заметить, не моих, что я привык к ним спокойно относиться. Надо быть в расчетах порядочным и честным и не путать свое и чужое.

– А в долг денег можете дать?

– Вам?

– Нет, вообще.

– Если просят денег у меня, значит, хуже меня живут. Отказываю только явным пройдохам и проходимцам.

– Всем же помочь невозможно.

– Нет, конечно. С годами я научился в людях разбираться. Стал понимать, кому доверять можно, а кому не стоит. По молодости случай был, который многому меня научил. В колхозе «Искра» председателем был Михаил Иванович Челноков. При встрече он у меня строго спросил: «Ты бухгалтер?» Отвечаю, что только институт закончил и исключительно теорией владею. Но он меня взял на работу, поверил. Дела в колхозе тогда в гору шли, а учет велся по мемориально-ордерной системе. И пришлось мне эту систему в одиночку переводить на журнально-ордерную. В августе я работать начал, а в январе меня уже главным бухгалтером назначили. Помню, председатель распорядился денег кому-то выдать, ну я и выдал, а вечером пришел к нему с расходным кассовым ордером за подписью. А он мне: «Ты почему деньги выдал? Я же ничего не подписывал». Я места себе не находил, а он не разговаривал со мной. Через два дня просит зайти: «Ну что потрепал я тебе нервы? На всю жизнь теперь должен запомнить, что пока руководитель не подпишет расходный ордер, ты ничего не должен выдавать». Я ему ответил, что он не напугал меня, а просто доверие к людям на пятьдесят процентов урезал. Но я все равно благодарен ему. Воспитывал он меня. А как еще воспитать мальчишку неопытного?

– А вы к своим сотрудникам подобных методов не применяете?

– У меня своя метода. Я стараюсь научить людей быть порядочными и неравнодушными к порученной работе. Все беды земные от равнодушия случаются.

– Как новых сотрудников на работу принимаете?

– Кандидат на должность главного бухгалтера обязательно со мной беседует. Даже из других городов приезжают люди к нам на утверждение. Мы вместе с финансовым директором проверяем их знания. Руководству нужно должность вакантную заместить, а нам еще и знания человека нужно проверить. Мы говорим на собеседовании: «Дебет десятого счета, кредит шестидесятого. Скажи по-русски». И человек должен сказать, что это оприходованы материалы на склад от поставщика. Это все нужно знать и в голове держать. Мне кажется, человек должен быть всесторонне развитым и помимо бухгалтерии еще много чего знать. Например, дату рождения Пушкина – нашего великого поэта, гордости России. У меня на столе рабочем том его стихов лежит.

– Я слышала, вы и сами стихи пишете, и даже сборник выпустили?

– Да, несколько лет назад вышла небольшая книжица моих стихов. Друзья помогли.

– А еще говорят, у вас журналистское образование есть.

– Да. Мне в молодости довелось поработать в перемышльской газете «К коммунизму». В колхозах и совхозах часто бывали – людей узнавали и на основе впечатлений делали зарисовки, очерки, статьи. Помню одно интервью мое с кем-то из руководства колхоза им. Дзержинского. Вышло оно в номер, и меня на ковер вызывают, говорят, что человека я оклеветал заслуженного. А ведь всего-навсего не совпали точки зрения на одну и ту же проблему. Исправить ничего нельзя – заметка опубликована. По партийной линии мне хотели впаять, а я беспартийный.

– Тогда все на партии было завязано.

– Вот именно. Я в редакции когда работал, на одном из заводов место главбуха освободилось. Я на собеседование пришел – все хорошо, вроде понравился. Но в партию, говорят, надо вступать, иначе не возьмем. Я даже кандидатом в партию год проходил и письма у меня рекомендательные были, но все равно не приняли меня коммунисты в свои ряды. Сказали, когда супруга вернется из Калуги в Перемышль, тогда и рассмотрим ваше членство. А она в то время на заводе работала в Калуге. Ну, я возьми и скажи: «Вы кого в партию принимаете, меня или жену?» Так и остался беспартийным.

– Вы человек прямолинейный: что на уме, то и на языке?

– Бывает, что лишнее говорю. Жалею потом. А вот про партию нисколечко.

– А вспылить можете?

– Я могу сильно разозлиться. Вот взять хотя бы отношения с моими сотрудниками. Бывает, скажу, как надо поступить, а они по-своему сделают, а потом еще и выкручиваются, пытаются схитрить. Но меня ведь не обманешь. Я всегда говорю своим девчонкам: «Начальству не возражай. Главное – глаза опусти – этим ты меня обезоружишь. Пошумлю немного и успокоюсь».

– Что ни говорите, а на лице у вас написано, что вы очень добрый и к сотрудникам своей бухгалтерской службы наверняка относитесь более чем хорошо.

– Я добрый, конечно. И людям верю до сих пор. Я для своих бухгалтеров и отец родной, и начальник страшный. Всякое бывает. Одно время, параллельно с основной работой преподавал в лицее микроэкономику и выискивал себе кадры. Вот такая была у меня цель меркантильная. (Смеется.)

– Вы, когда пришли сюда, понимали, какой груз ответственности ляжет на ваши плечи? Что вас привело в организацию «Калугаглавснаб»?

– Пришел по протекции знакомого в девяносто восьмом году. На тот момент я работал главным бухгалтером в Калужском управлении лесами. Он мне позвонил и сказал, что нужен главбух в «Калугаглавснаб», никак, мол, найти не можем. А я об уходе и не помышлял даже, должность меня абсолютно устраивала. А знакомый снова звонит через недельку – приходи на собеседование. Я пришел, но беседа не состоялась.

– И вы все это время продолжали работать в управлении лесами?

– Так то оно так, но ситуация там была на тот момент не самая приятная. Бесконечные ревизии, необоснованные проверки. Все это создавало дискомфорт в работе. Но все трудности удавалось с честью преодолевать. Тогда я и приглянулся руководству КРУ – и пригласили меня туда на работу заместителем начальника отдела.

– Вы и в КРУ успели поработать?

– Было дело! Послали меня в бабынинский совхоз в первую самостоятельную ревизию. Совхоз никакой. Все разворовывается. Деньги приходят целевые, а тратит их директор на покупку «Волги», а не на выплату зарплат. Я все отмечаю как нарушения. А по результатам ревизии требовалась не просто фиксация нарушений, а в бюджет необходимо заплатить что-то. Прихожу к начальнице, отдаю ей труды, а она мне: «Где деньги в бюджет?» И, как следствие, ревизия считалась неполноценной.

В другой раз я поехал на проверку и сразу попросил акт предыдущей, нашей же ревизии. И выявил, что там было все сделано незаконно, по отчету в бюджет как будто оплачено, а на самом деле платежного поручения нет. Прихожу к своему главному ревизору, а он за голову схватился. Короче, стал я приносить неприятности, если так можно выразиться. Куда ни пойду – что-то вскрывается. И решил я, что пришло время уходить, тем более, что опять поступило предложение перейти на работу в «Калугаглавснаб».

– На протяжении скольких лет ваша жизнь связана с этой компанией?

– Я здесь уже пятнадцать лет работаю, и мне абсолютно комфортно. Мы с компанией, что называется, друг друга нашли. Кто-то из налоговой инспекции сказал нашему вице-президенту: «Вам повезло с главным бухгалтером». На что он ответил: «И ему с компанией тоже». В «Ташире», «Калугаглавснабе» знают точно, кого взять на работу. Тогда у меня и родились такие строчки:

«Ташир – семья, Ташир – свобода,
Ташир – ворота в светлый мир!..
Пусть в сердце русского народа
Армянский реет флаг – Ташир!»

Сейчас я не столько главный бухгалтер «Калугаглавснаб», сколько руководитель бухгалтерской службы ГК «Ташир». Мы ведь объединяем больше ста организаций, и главных бухгалтеров тут мерено-немерено. Принятие налоговых или бухгалтерских решений всегда осуществляется с моим участием. Система очень четко отработана. У меня есть помощницы, которые формируют для меня отчетность, а я, в свою очередь, ситуацию докладываю своему непосредственному руководителю.

– Мужчина-бухгалтер в наши дни – редкость, вам так не кажется?

– Согласен, профессия бухгалтера в наши дни больше женская. До революции женщин-бухгалтеров не было, не потому, что работать они не хотели, а потому, что элементарно грамоте не обучались. Не допускали их до подобных дел и считали эту работу не женской – сложной и очень ответственной. Да и придумал все эти бухгалтерские счета мужчина – итальянец.

А в наши дни женской специальность бухгалтера становится не по чьей-то прихоти, а просто потому, что женщины становятся образованней. Когда я учился на бухгалтера, в нашей группе было двадцать пять человек, среди которых только пять парней, остальные девчонки.

– Ваша работа не кажется вам скучной?

– Что вы! Всегда говорю, что мечтал быть бухгалтером, шучу. (Смеется.) Раньше в цене всегда были экономисты. И между ними и бухгалтерами обязательно было соперничество. Труд бухгалтера ниже оплачивался. Меня всегда это возмущало. Отчетные данные с планом сопоставлять всегда в бухгалтерию идут: то одну им информацию предоставить нужно, то другую. Так кто главнее? Тот, у кого вы берете, или тот, кто запрашивает информацию? Теперь-то все по справедливости. При нашем так называемом капиталистическом строе, где эти экономисты-плановики, где отдел труда и зарплаты? Крупные предприятия, возможно, вынуждены планировать, но экономист не должен быть выше главного бухгалтера.

– А если у вас была бы возможность профессию поменять, вы кем бы сейчас захотели работать?

– С удовольствием бы стал корректором на старости лет. (Смеется.) Хоть ты лопни, но я невольно ошибки замечаю: пропущенные буквы, запятые. У меня мир цифр с миром слов тесно граничит.

– О чем мечтаете накануне юбилея?

– Мои мечты всегда в дороге,
Мои стремленья высоки,
Они в одном сойдутся слове,
В любви…

Беседовала Ирина Личутина
Фото Дмитрия Демидова и из личного архива Василия Калашникова

Прокомментировать

От редактора

Интервью

Опрос

Какое название по вашему мнению больше всего подойдет новому спортивному комплексу "Дворец спорта", который вскоре будет построен на месте стадиона "Центральный"?





Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...



Архив опросов