Юрий Аксёнов. Уступи дорогу

Жить Хорошо 5 февраля 2012 1 Просмотров: 2859

Начальник Управления ГИБДД Калужской области, полковник Юрий Александрович Аксенов, человек из «магаданской команды» силовиков, занял свой пост два года назад. За это время он показал себя приверженцем нестандартных и даже креативных методов в работе, что, к всеобщему удивлению, принесло свои положительные результаты. Кандидат в мастера спорта по рукопашному бою, заядлый охотник и автомобилист сумел удивить и нас.

Мы встретились с Юрием Александровичем за чашкой чая. – Обычно я пью чаи из трав, которые собраны своими руками. Когда приехал в Калугу, привез с собой шесть разновидностей трав и цветов, которые отец собирал.

– А кто был ваш отец?

– Отец всю жизнь проработал в леспромхозе лесником. Заядлый охотник и рыбак. А мама – учительница. Я родился в райцентре – городе Вяземске Хабаровского края, это самая глубинка уссурийской тайги. Нас в семье трое: сестра и брат младшие. А я старший.

– Вы дружили с отцом? Какие у вас были отношения?

– Очень близкие. Отец очень многое мне дал. Он сам всегда пропадал в тайге и меня с собой брал. Было очень интересно: мы и блудили, и корнями питались. Ну и что, что еда закончилась! Домой возвращаться ещё не хотелось, и мы оставались в тайге. Первую школу выживания я с ним прошел. Он учил меня ориентироваться, учил, как выжить в тайге. Вообще отец мог делать и знал всё: все деревья, травки – он расскажет, где растет, что из них можно сделать, какая от них польза, какой вред… Я дитя природы, привык в лесу жить, отдыхать, совершенно не боюсь. Могу уйти и находиться в лесу сутки, двое, трое. Один, без еды. Отец до десяти суток обходился на одной воде. В тайге может всякое случиться, надо быть ко всему готовым. У меня были встречи серьезные в лесу и с медведем, и с кабаном, и сохатый подходил близко. И даже с тигром. И позже, когда он приезжал ко мне на Колыму, я брал небольшой отпуск, и мы с ним уезжали на несколько дней. Нам вдвоем было хорошо. Много говорили. О чем – только Бог слышал. У нас с отцом каких-то спорных, конфликтных моментов почти не было. Отец был мудрым человеком, грамотным, начитанным! У него была феноменальная память. Он как старейшина был в селе. К отцу все шли за советом. И, несмотря на то, что работал простым лесником, он окончил высшую партийную школу, был секретарем парторганизации в колхозе, в свое время шесть лет служил на флоте. Он очень много мне рассказывал и о политике, и о том, как себя вести в каких-то моментах, как поступить. Я очень ему благодарен.

– А главный принцип, который вы усвоили от отца?

– Быть искренним. Относиться к людям по-человечески. Когда много времени проводишь в тайге, в тяжелых условиях, человеческие качества выходят на первый план.

– Кем вы хотели стать в детстве?

– Я же вырос в шести километрах от границы. Граница шла по речке Уссури, куда мы ездили на рыбалку. В те годы началось обострение российско-китайских отношений, военные действия начались на острове Даманский. Многие уезжали тогда оттуда. А я хотел стать пограничником, защищать границу!

– А стали?…

– Сначала инженером. После школы я поступил в Хабаровский политехнический институт. С детства я любил технику, носился на мотоциклах. Когда окончил институт, получил распределение в Приморье начальником автоколонны. И вдруг меня срочно на кафедру вызывают с предложением поехать в Магадан. Там открывался филиал «политеха», и меня пригласили туда для работы преподавателем. Я спрашиваю: «Где это? Что это такое – Магадан?» А это, говорят, далеко, на Севере. А у меня соседи по общежитию были магаданцы. И я у ребят спрашиваю: как там, в Магадане, с рыбалкой, с охотой? Хорошо? И поехал.

– Что же такое Колыма?

– Край хороший! Когда я приехал в Магадан, за год все близлежащие сопки, горы, леса своими ногами обошел. Край действительно суровый, но богатый. Вот я прожил на Колыме тридцать лет, так я её знаю, как свои пять пальцев. Могу экскурсии водить. Порой я удивляюсь, как люди не знают своего родного края. Я буду считать себя человеком необразованным, невоспитанным, если я не знаю то место, где я живу. Сейчас я много читаю про Калужскую область, всегда с собой имею карту области.

– Как же вы в ГАИ попали?

– Четыре года с половиной отработал преподавателем. Это, наверное, был самый счастливый период в моей жизни. Когда я вообще не думал ни о чем. Мне нравилось работать! Первые несколько месяцев жил в институте в лаборатории на раскладушке. Преподавал очень много: в год 350 часов лекций только читал. Институт только-только начинал работать. Было так здорово все это создавать, развивать, заниматься со студентами. Вообще, это очень хорошая работа. В высшей школе нет пенсионеров, можно читать до конца жизни. И среди преподавателей больше всего долгожителей, потому что они всегда общаются с молодежью, постоянное умственное интеллектуальное развитие, движение. Но я понимал, чтобы работать в высшей школе – нужно защититься. В 1980 году я сдал кандидатский минимум по философии. Дальше надо было прикрепиться к какому-нибудь научному руководителю. Но богом забытая Колыма… Там не было ученого совета, нужно было ехать в Москву или Ленинград. И тут поступило предложение пойти в инспекторы дорожно-патрульной службы. Первое мое звание – старшина милиции.

– Как вам удалось построить такую головокружительную карьеру?

– Может быть, благодаря личным качествам. У меня родители были простые, я сам поступал, сам учился, жил, все всегда делал сам. Никто мне не помогал. Я много работал, читал. К примеру, Дейла Карнеги. Ещё лет двадцать назад, когда он мне попал в руки, я его перечитал и всего законспектировал. Мне в жизни очень повезло с учителями. Всегда рядышком со мной были люди, как правило, очень опытные, которые всегда подсказывали. Я никогда не цеплялся за должности. Предпочитаю, чтобы меня оценивали по моим делам. Потому что я солдат. В любой системе хороший, верный солдат не пропадет.

– Не жалеете, что сменили профессию?

– Мы планируем одно, а в жизни очень часто происходит по-другому. Никогда не нужно жалеть ни о чем. Все, что делается, делается к лучшему. Кстати, потом, уже в милиции, я защитил диссертацию. Мне не нравится работать стандартно. Нужно быть в постоянном поиске, что-нибудь новое придумывать, искать, заставлять думать подчиненных. Может быть, по-хорошему где-то удивлять и радовать. И руководителей, и подчиненных.

– Это в вашей системе реально?

– Конечно. Почему нет? Порой я действую интуитивно. Что-то попробовал – нет результата, я по-другому сделаю. И ещё раз, и ещё… И раз – попал в точку! Есть результат. Тогда и отношений властей, и отношение граждан меняется.

– Да, отношение граждан к сотрудникам ГИБДД не назовешь хорошим.

– Я начинал службу в таком регионе, в такое время, когда не брали взяток. Поборы появились позже – в 93-95-х годах. Вообще, зарплаты на Севере всегда были высокими, льготы есть. Но во времена перестройки задолженность по зарплате доходила до 14 месяцев. И я курировал тогда дорожно-патрульную службу, у меня было несколько случаев, когда сотрудники на разводе теряли сознание от голода. Тогда первое, что мы сделали, – специально договаривались и привозили корюшку. В любом случае, в такой ситуации мало кто на дороге не возьмет. А когда само плывет в руки – кто откажется? Хочется верить, что уровень этого порока будет снижаться. Особенно в связи с реформированием МВД. Надо верить в лучшее.

– Вы действительно так наивны?

– Мне нравятся слова из песни: «Давайте свято верить в Бога, тогда вершить свой долг легко».

– Легко жить и работать по приказу?

– Не сложно. Элементы самоограничения, дисциплины есть в каждой работе. В бизнесе разве не сложнее?

– Откуда в вас эта офицерская жилка?

– Может быть, мне передалось это через поколение? Я могу себя назвать потомственным полицейским. Дед мой по линии отца, Исмаил, также был из простых, и в Первую мировую войну дослужился до унтер-офицера, награжден тремя георгиевскими крестами и перед революцией проходил обучение в Польше в школе жандармерии. Когда начались репрессии в тридцатых годах, они жили в Днепродзержинске, на Украине. Дед был мудрый человек, он понял, что лучше потихонечку уехать, чтобы сохранить семью. И они уехали на Дальний Восток и там затерялись. Отец мой так там всю жизнь и прожил. Теперь на Дальнем Востоке остался брат, мама с ним живет. Сестра в Молдавии. Редко встречаемся, конечно. Последний раз, когда отца хоронили два года назад, а до этого на золотой свадьбе родителей. Но мы все равно остаемся близкими родными людьми.

– Где же теперь ваш дом?

– Сейчас мой дом здесь, и отсюда я больше никуда не уеду. Мне Калуга очень нравится. У меня не лежит душа к большим городам, и постоянно жить там я не хотел бы.

– А если Родина скажет: «Надо»?

– Родина говорит: надо работать здесь. А если серьезно: у меня было предложение в Перми. Я не поехал. Может быть, не хотел бросить свою команду. Руководитель должен создать команду единомышленников. Если не будет команды – устанешь каждого контролировать. Люди должны верить в те идеи и задачи, которые им ставят, и работать с желанием.

– Что делать с теми, кто не горит желанием?

– Я, с одной стороны, жестко требую, а с другой стороны – балую подчиненных. Редко когда я бываю инициатором увольнения. Никогда не ломаю человека через колено. У меня вообще в жизни такой принцип: нельзя никогда загонять человека в угол. Потому что человек, находясь в углу, способен на всё. Учить человека надо добром. Если человек много лет служит, лишить его работы – это значит поломать судьбу. А у него семья, дети. Человеку, может быть, надо помочь раскрыться. Конечно, такой путь тяжелее. Но зато и ему хорошо, и я почувствовал свою чисто человеческую победу.

– А вы женаты? Как супруга восприняла ваше назначение в Калугу? Ведь переезд подобен пожару.

– Женат. С третьей попытки. Два брака были быстротечны. Бог любит троицу. И вот мы с женой живем вместе уже 19 лет. И она, можно сказать, была инициатором переезда. Для того, чтобы понять, надо пожить на Колыме. Как у Филатова: вас бы всех на Колыму, вы поняли б, что к чему. Мне повезло, жена все моменты понимает. И во многом даже… помогает!

– А машину водит?

– Да. И хорошо. Я обычно оцениваю, как женщина паркуется задним ходом. Она паркуется хорошо. По-мужски. Жена великолепный штурман. Когда мы путешествуем, я ей доверяю карту. Наверное, ей нужно было родиться мужчиной. У нас даже характеры похожи. Она знает, что такое работа, потому что её отец занимал высокий руководящий пост.

– Как вас приняли в Калуге?

– Если честно, было очень нелегко, но интересно: новый коллектив, совершенно другой регион, близость к Москве, совершенно другие отношения. Надо быть в курсе политической ситуации региона, потому что должность начальника ГАИ – политическая. Это было, есть и будет. Как меня учил лет 15 назад Игорь Петрович Мелешко: «Начальник ГАИ должен быть рядом с начальником УВД либо его не должно быть». Но с другой стороны, я люблю, когда тяжело – это заставляет больше думать, больше читать, больше заниматься делом. Была настороженность коллектива, конечно. Но я не стал создавать свою магаданскую команду, а пошел по другому пути. Нельзя сразу ждать от людей хорошего отношения к себе. Это грубейшая ошибка. Ты сначала сделай что-нибудь, а потом жди. Пока я считаю, что мало сделал для личного состава, для калужан.

– Как вы оцениваете итоги прошлого года?

Мне не стыдно. Четко прослеживается динамика улучшения показателей: снижение ДТП, снижение числа раненых, снижение количества погибших, меньше пострадало детей. И это главный результат.

– Что вы считаете самым сложным в вашей работе?

– Общение с высоким руководством обязывает уметь молчать. Этому учит жизнь.

– Вы чувствуете себя одиноким?

– Первое время было тяжело. Когда уезжал из Магадана, я плакал. Колыма сильна людьми. Это жизненное братство. Не ожидал, что люди так будут меня провожать. Мне до сих пор звонят, называют «шеф». Есть очень близкие мне, дорогие люди, которые остались там. И я счастлив, что они у меня есть. Здесь я подружился с Николаем Ивановичем Муляром. Мы в чем-то похожи, он тоже был в Сибири, тоже всю жизнь всё сам. Мы совпадаем во взглядах на жизнь, в отношении к людям. Николай Иванович – человек слова. Если обещал – сделает, если не сможет – скажет. А два года назад я никого в Калуге не знал. Работа-дом, работа-дом… Тогда я спасался музыкой, снова стал играть на гитаре. Написал четыре песни на стихи моего товарища.

– Вы пишете музыку?!

– В свое время я даже записал свои песни, написанные на стихи Есенина. У него очень много хороших стихотворений, которые, мне кажется, легко ложатся на музыку.

– Где вы этому научились?

– Я окончил музыкальную школу. И у меня очень музыкальные родители. Раньше, когда собирались на праздники, – начинали петь. И я, маленький, что-то там выл-подпевал, был запевалой в школьном хоре. А в музыкальную школу по классу аккордеона потом меня мать пристроила. Родителям нужно было пройтись по деревне с песней – с аккомпанементом. Мать у меня женщина волевая: «Юра! Бери аккордеон и с нами!» И вот взрослые идут-поют, а я маленький тащусь за ними с этим аккордеоном, меха рву. Мне хочется гулять, к друзьям. И так мне это надоело, что после музыкальной школы на аккордеоне я больше никогда не играл. А в институте неожиданно стал играть на гитаре. Молодые, могли ночи напролет играть и петь.

– А сейчас поете, в компании с друзьями?

– Нет. Редко пою для кого-то. Чаще для себя. Когда очень хорошее настроение либо очень плохое. Вот прихожу домой, у меня нервный срыв, давление подскочило. Включаю караоке, песню спою – всё, давление в норме, настроение улучшилось.

– Вас, наверное, в лес тянет?

– Конечно. За два года я был здесь на охоте раз двадцать, но стрелял всего один раз. Почему? Потому что я привык к другой охоте. На Колыме охота обычно не коллективная, а одиночная. Пешком или на лыжах. Охотник все просчитывает и выходит со зверем один на один. Кто кого.

– У вас есть мечта? Вы счастливы?

– Счастье – это ведь понятие растяжимое. Мы вот работаем, занимаем должности, чего-то добиваемся… А как мне сейчас мама говорит: «Я вот встаю утром, сынок, выхожу на улицу – солнышко, травка, небо… И я счастлива». Человек счастлив, когда он живет. Знаете, Поль Брег умер в 95 лет, катаясь на серфинге. Может быть, глупо, но я хотел бы закончить жизнь так же.

Анна Большова
Фото Дмитрия Демидова и из архива Юрия Аксенова

1 комментарий

  1. Степанова Татьяна 15.11.2012 в 08:52 - Ответить на это

    Интересно было прочитать о жизни Юрия. Ничего не написано о детях… Они есть?

Прокомментировать

Интервью

Опрос

Какое название по вашему мнению больше всего подойдет новому спортивному комплексу "Дворец спорта", который вскоре будет построен на месте стадиона "Центральный"?





Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...



Архив опросов