Владимир Мялькин. Достучаться до небес

Жить Хорошо 5 марта 2019 0 Просмотров: 373

Владимир Мялькин более 40 лет занимается резьбой по дереву. На итоговой выставке, которая открылась в феврале в Выставочном зале Дома художника, представлены две его работы — «Мольба» и «Молитва». Владимир не считает себя профессиональным художником, потому что творчество не было его основной работой. 

- Владимир Васильевич, как возникают образы, которые вы воплощаете в дереве?

— Появляется идея, я начинаю ее обдумывать. Возникает образ, делаю набросок на бумаге, иногда леплю из пластилина, потом начинаю резать — и рождается работа. Бывают серьезные образы, бывают шуточные. Откуда они приходят? Что-то происходит в жизни, что-то читаешь, а подсознание работает. Я не копирую чужие работы и не повторяю свои. Вот Рыб, Рыбыня и Рыбенок. Сначала возникла мысль — ребенок-«рыбенок», в результате получилось рыбье семейство. Вот женский силуэт эпохи раннего Средневековья: тяжелый головной убор, платье, в котором женщина кажется беременной. Когда я над ним работал, дочь ждала ребенка.

— Вы пишете: «Иногда дерево ведёт меня к образу, как полено папу Карло».

— Да, бывает, что идешь за материалом, идея приходит в процессе работы. Долго лежал у меня сосновый кап. Я заметил на нем сучок, как будто губы, сложенные трубочкой, и представил «Рождение Венеры» Боттичелли. Помните, на картине в верхнем углу дуют зефиры? А у меня Борей — байкальский ветер. Интересно бывает обыграть текстуру дерева, например оливы или можжевельника. У можжевельника под корой светлый слой, который называется заболонь, а сердцевина темнее. Сделал из него Ангела с белыми руками и крыльями.

Откуда приходят образы? Что-то происходит в жизни, а подсознание работает

— Есть ли у вас работы, объединенные какой-то общей темой, идеей?

— Какое-то время увлекался масками: сделал Короля, Шута и Стража. Есть несколько абстрактных работ с фактурной ковкой, например: «Закат на море в объективе фотоаппарата», «Видимая и обратная сторона Луны». Прослеживается и православная тематика: «Мольба» и «Молитва», «Послушница», «Монахиня», «Ангел». Есть серия работ «Женщины», которая участвовала в выставке-конкурсе им. А. Куликова в Калужском музее изобразительных искусств. Я получил за нее приз музейной симпатии.

— На итоговой областной выставке представлены две ваши работы — «Мольба» и «Молитва». Расскажите о них.

— Это стилизованные фигуры в тяжелых «средневековых» головных уборах. Одна высотой 60 см, другая около 30. Красное дерево, тонированная осина, медь, воск. Работал полгода, не меньше — бросал, снова начинал. Возникла идея, и мне захотелось ее воплотить. Молитва — это разговор с Богом, а в мольбе вопиим, взываем к Нему как к последней инстанции: «Я ничего не могу сделать, и если Ты не поможешь, я погиб». Только в таком порыве можно «достучаться до небес»: человек видит только Бога и обращается только к Нему.

— Вы считаете себя профессиональным художником или художником-любителем?

— Я любитель. У меня нет специального образования, я не учился даже в художественной школе. Окончил Суворовское училище в Петербурге, потом Брянский технологический институт по специальности инженер-строитель. Моя работа была связана с комсомолом и партийными органами, с дорожным и коттеджным строительством. Параллельно занимался творчеством. Покупал книги, сам до чего-то доходил.

У профессионального художника творчество — это работа. Каждый день он идет в мастерскую, даже если нет вдохновения. А любитель может начать, потом бросить. Обычно у меня в работе от двух до четырех изделий. Что-то надоедает, и я могу отложить работу на некоторое время. Иногда бывает не до резьбы, есть другие дела. Год пропустил, не выставлялся — занимался ремонтом.

— Важно ли для вас признание, известность? Есть ли творческие амбиции?

— Для творческого человека важно, чтобы его узнали, отметили. Но признание — это далеко не первоочередная задача. И все же некоторые амбиции есть. Хотелось бы поучаствовать в межрегиональных выставках, например в «Гагаринской весне», потом подать заявление для вступления в Союз художников. Это возможность получить мастерскую, а значит, воплотить больше творческих замыслов.

— Где вы берете материал? С какими видами древесины работаете?

— Дерево я нахожу в лесу, на дачах родителей и знакомых, что-то дарят друзья. Привозил с Крита и из Анапы оливу, тую, можжевельник. Олива — дерево с красивейшей текстурой, даже маленькие кусочки жаль выкидывать. Из них делаю малые формы: броши, бусы, фигурки. Пару кусков черного дуба мне купила дочь в специализированном магазине для резчиков. Это твердое, «тягучее» дерево, которое хорошо полируется. Сделал из него броши. А это бусы из разных видов древесины — они не тонированные, это натуральные цвета. Береза светлая, облепиха с оранжевым оттенком.

Кое-что находил и на свалке. Я даже не всегда знаю, что это за дерево. Материал — не самое главное, важнее идея.

5— Как вы воплощаете свой замысел, насколько сложна сама техника?

— Прежде всего, дерево должно высохнуть, а сохнет оно не меньше трех лет. Иногда работа начинается с эскиза, иногда обхожусь без него. Возникла идея — беру кусок дерева и начинаю на нем рисовать, рубить. Сейчас работаю над большой фигурой, это женский торс. Распечатал и развесил на рабочем месте множество изображений женской фигуры в разных ракурсах, чтобы быть точным в пропорциях.

Мой основной инструмент — резец. Резцы бывают разные: плоские, полукруглые, скошенные, с большим и мелким скруглением. Резчику резцов нужно гораздо больше, чем кистей художнику. У моего коллеги Евгения Столярова их порядка 300.

Шлифую изделие наждачной бумагой, сначала крупнозернистой, потом мелкой. Ее требуется 5–6 видов. Потом в несколько слоев наношу специальное восковое покрытие. В его состав входит скипидар, пчелиный воск, канифоль, льняное масло, они смешиваются и варятся на водяной бане. Воск надо долго растирать безворсовой тканью, чтобы получилась блестящая поверхность. Много нюансов в этой работе.

Результат не приносит такой радости, как процесс. Просто ставится точка: ты доделал, и это хорошо

— Что важнее для вас, процесс или результат?

— Процесс важнее, результат не приносит такой радости. Просто ставится точка: ты доделал, и это хорошо. Работа закончена, она уходит от тебя, потому что есть другие идеи, которые ждут своего воплощения.

Присутствует и «боязнь белого листа». Самое тяжелое — черновой набросок, когда рубишь полено топором, работаешь крупным инструментом. Потом уже видишь объемы, «лепишь» их. На последних этапах просто ловишь кайф: видишь, как фигура преображается и чувствуешь, что скоро она будет готова. Иногда замысел и воплощение совпадают почти на 100 процентов, а иногда нет. Многие свои работы я очень люблю, но бывают и неудачные. Про них говорю: «Поскыркал». И все равно выкидывать их жалко.

— Ваши работы продаются? Принимаете ли вы заказы?

— Это творчество ради творчества, да и жаль расставаться с работами. Какие-то работы, возможно, продал бы заинтересованному покупателю.

На заказ пока ни разу ничего не делал. Не знаю, захватила бы меня идея заказчика или нет.

Работ у меня не так много, всего несколько десятков. Я их делаю на будущее, чтобы что-то материальное осталось после меня детям, внукам, правнукам. У нас ведь нет материального наследия. Были войны, революции, многое утрачено. Но все-таки мы должны что-то оставить потомкам, какие-то фотографии, раритеты, вещи. Вот в Англии войн не было, и в домах можно увидеть предметы XIII — XIV веков. Надо и нам к этому стремиться.

— Следите ли вы за творчеством коллег — резчиков по дереву?

— Конечно. В 2016 году в галерее Калужского Дома музыки я даже организовал выставку «Дерево 3D», посвященную Владимиру Чупруну, выдающемуся скульптору и моему другу. На ней были представлены его работы в дереве, а также работы Александра Черенкова, Сергея Пилипенко, Евгения Столярова и мои.

С кем-то из коллег я познакомился в соцсетях. Сергей Бычков не только делает нестандартные вещи, но и ведет блог. Отлично пишет, с юмором. Сергей Жигайло создает деревянных кукол. Это мастер с мировым именем, у него рождаются невероятные идеи, которые он мастерски воплощает. Его работы коллекционеры покупают буквально сразу же, несмотря на немалую цену — порядка 100–150 тысяч. Очень хочу устроить в Калуге его выставку.

— Вы известны не только как художник, но и как куратор выставок и организатор пленэров. Почему вам это интересно?

— Мне интересно открывать для калужан новые имена, интересно самому знакомиться и общаться с художниками. Более 10 лет я организую пленэры в Клыково. Это красивейшее место неподалеку от Козельска, там находится монастырь Спаса Нерукотворного. Началось все с моего участия в проекте коттеджного поселка Спасово. Решили его попиарить, устроив пленэр и выставку, но идея оказалась ценной сама по себе. Художники собираются в Клыково несколько раз в году, пишут этюды, общаются.

В галерее Дома музыки прошли выставки Светланы Колесник, Кима Бритова, Семена Кожина, которые я курировал. В планах Дмитрий Козлов, Мгер Чатинян — интересный, мощный художник в третьем поколении.

Мы же сами меняем этот мир, меняем общество и пространство вокруг себя, пытаемся сделать так, чтобы жить было интереснее и проще. Ведь счастье человека зависит не от денег, а от того, что у него в голове и кем он себя окружает.

Прокомментировать

От редактора

Интервью

Опрос

Какое название по вашему мнению больше всего подойдет новому спортивному комплексу "Дворец спорта", который вскоре будет построен на месте стадиона "Центральный"?





Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...



Архив опросов